Во всем виновата книга. Рассказы о книжных тайнах и преступлениях, связанных с книгами - Дивер Джеффри - Страница 88

Однако по прошествии времени произошло нечто странное. Обыкновенно, по мере того как событие удаляется от нас, воспоминания о нем становятся все более туманными. По всем законам человеческого поведения, мистер Бергер должен был окончательно уверовать, что вся эта история с молодой женщиной, напоминающей Анну Каренину, порождена одним лишь его болезненным психическим состоянием. Но мистер Бергер с каждый днем все сильнее убеждался в обратном. Он видел эту женщину, и она была реальна – разумеется, в несколько расширенном понимании термина «реальность».

Мистер Бергер снова начал читать, сперва с опаской, но вскоре окунулся в чтение с головой. Он возобновил свои прогулки вдоль железнодорожных путей и, как и прежде, останавливался на помосте в ожидании вечернего поезда. Каждый раз, когда приближался экспресс из Эксетера в Плимут, мистер Бергер всматривался в уходящую на юг узкую тропинку. Темнело теперь раньше, и уже было трудно что-либо разглядеть, но мистер Бергер сохранил отменное зрение и благодаря постоянной практике без труда заметил бы малейшую перемену в очертаниях густого кустарника.

Но все было безмятежно до наступления февраля, когда женщина появилась вновь.

Вечер был холодным, бодрящим. В воздухе почти не ощущалось сырости, и мистер Бергер, совершая обычную вечернюю прогулку, любовался тем, как пар его дыхания завитками уходит в небо. Из «Пятнистой лягушки» доносилась музыка: нечто вроде современной обработки народных песен, к которым мистер Бергер испытывал тайное пристрастие. Он собирался заглянуть туда на часок-другой, после того как проследит за прохождением поезда. Ежевечерний караул у перехода через железную дорогу превратился для него в своеобразный ритуал, и хотя он уверял себя, что это не имеет никакого отношения к той женщине с красным мешочком, в глубине души понимал, что это неправда. Ее образ продолжал преследовать мистера Бергера.

Он сел на помост и раскурил трубку. Откуда-то с востока послышался гул приближающегося поезда. Мистер Бергер посмотрел на часы: самое начало седьмого. Поезд появился слишком рано. Это было неслыханным делом. Если бы мистер Бергер все еще писал заметки для «Телеграф», то мог бы рассказать об этом удивительном событии, как натуралисты-любители по весне сообщают читателям о прилете первой кукушки.

Он уже мысленно составил текст заметки, когда услышал какой-то шум справа от себя. Кто-то шел по тропинке и явно торопился. Мистер Бергер спрыгнул с помоста и направился в ту сторону, откуда раздавались шаги. Небо было ясное, и луна уже посеребрила листья кустарника, но даже без ее света мистер Бергер смог бы разглядеть спешащую к поезду женщину с красным мешочком через плечо.

Он выронил трубку, но успел подхватить ее на лету. Ведь это была его любимая трубка.

Вы не ошиблись бы, решив, что мистер Бергер одержим этой женщиной, однако на самом деле он вовсе не ожидал новой встречи с ней. В конце концов, никто из людей не может обзавестись привычкой бросаться под поезд. Подобное совершают один раз или не совершают вовсе. Что касается первого случая, то сокрушительный удар поезда исключил бы любую возможность его повторения, но если даже человек каким-то чудом уцелеет при столкновении, одного лишь воспоминания от перенесенной боли будет достаточно, чтобы отвратить его от новых попыток. И все же, вне всякого сомнения, это была та же самая женщина, с тем же самым красным мешочком, и она спешила совершить точно такой же самоубийственный поступок, свидетелем которого однажды уже оказался мистер Бергер.

«Должно быть, это привидение», – подумал он. Другого объяснения не существует. Перед ним дух бедной женщины, умершей много лет назад – насколько успел разглядеть мистер Бергер, платья такого фасона носили в прошлом веке – и обреченной повторять последние мгновения своей жизни снова и снова, до тех пор пока…

Пока – что? Мистер Бергер не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Он прочитал довольно много произведений Монтегю Родса Джеймса и Уильяма Уаймарка Джейкобса, Оливера Онионса и Уильяма Хоупа Ходжсона, но ни разу не сталкивался с чем-то подобным. Он вынес из прочитанного смутное представление о том, что в таких случаях иногда помогает перезахоронение покойника в более подходящее место, в то время как Джеймс предпочитал возвратить в могилу какой-либо древний артефакт, и тогда связанная с ним неприкаянная душа должна упокоиться. Однако мистер Бергер понятия не имел, где была погребена эта женщина, и во время своих прогулок он ни разу не выкопал из земли даже цветок, не говоря уже о старом свистке или манускрипте. С этим можно будет разобраться позже, а сейчас мистера Бергера больше заботило другое, более важное дело.

Была ли эта женщина призраком или нет, но столь раннее прибытие экспресса, очевидно, стало для нее полной неожиданностью. К тому же ветки кустарника, словно сговорившись препятствовать ей на пути к гибели, цеплялись за платье, и один раз женщина даже упала на колени. Однако мистер Бергер мгновенно осознал, что, несмотря на все эти помехи, она еще может вовремя добежать до путей и принять на себя сокрушительный удар поезда.

Мистер Бергер помчался к ней, размахивая руками и пытаясь криком привлечь внимание женщины. Так быстро он еще никогда в жизни не бегал и потому первым успел к тому месту, где обрывалась тропинка. Незнакомка на мгновение остановилась, увидев его. Возможно, она была так сосредоточена на своих гибельных замыслах, что не слышала предупреждающих криков, но теперь, оказавшись лицом к лицу с мистером Бергером, вернулась в реальность. Она выглядела моложе, чем он, кожа ее казалась чрезвычайно бледной, хотя, возможно, во всем была виновата луна. Таких черных волос мистеру Бергеру еще не доводилось видеть; они будто поглощали весь свет без остатка.

Женщина метнулась сначала вправо, а затем влево, пытаясь обежать мистера Бергера, но кустарник оказался слишком густым. Земля под ногами задрожала, грохот приближающегося поезда сделался оглушительным. Гудок не застал мистера Бергера врасплох. Вероятно, машинист увидел человека, стоявшего рядом с рельсами. Мистер Бергер помахал машинисту правой рукой, показывая, что все в порядке. Женщина не могла проскочить мимо него, а у самого мистера Бергера не было намерения бросаться под колеса.

Сжав в отчаянии кулаки, незнакомка молча провожала взглядом проходящий поезд. Мистер Бергер тоже повернул голову, из окон на него с любопытством смотрели пассажиры, а когда он оглянулся, женщины на тропинке уже не было. Только когда затих шум поезда, он услышал, как вдалеке шуршит кустарник, и догадался, что она побежала назад, вверх по склону. Мистер Бергер кинулся вдогонку, продираясь сквозь те же самые кусты, что мешали таинственной брюнетке пройти к насыпи. Он порвал пиджак, потерял трубку и слегка подвернул лодыжку, запнувшись о корень, но все же не сдавался. Выбравшись на дорогу, он успел заметить, как женщина скрылась в проулке, идущем параллельно главной улице Глоссома. По одну его сторону тянулись дома с окружавшими их садами, другую занимала задняя стена бывшей городской пивоварни, ныне заброшенной, хотя слабый аромат лежалого хмеля до сих пор витал в воздухе.

Дальше проулок раздваивался, и левое ответвление в конце соединялось с главной улицей, а правое уходило в темноту. Слева мистер Бергер никого не заметил, притом что улица была хорошо освещена. Он решил свернуть направо и вскоре очутился среди пережитков славного промышленного прошлого Глоссома. Здесь находились старые склады, часть которых еще служила по прямому назначению, но большинство давно было заброшено; стена с вывеской, объявлявшей, что тут размещаются бондарная мастерская и свечной заводик, хотя вид полуразрушенного здания не оставлял никаких сомнений в том, что время, когда здесь изготовляли бочки или свечи, давно миновало; и наконец, двухэтажное строение из красного кирпича, с зарешеченными окнами и поросшим травой крыльцом. Дальше дорога упиралась в тупик. Мистер Бергер готов был поклясться, что слышал, как в этом доме мягко закрылась дверь, как только он подошел ближе.