Истинная вождя нарксов (СИ) - Смит Харпер - Страница 11

— Я вернусь.

Он быстро поцеловал ее в лоб, сорвал со стены свое самое большое копье и тяжелый щит из кожи и дерева. На пороге он обернулся в последний раз и исчез в наступающей ночи, захлопнув за собой тяжелый полог.

Она осталась одна в темнеющей хижине, и теперь тишину нарушали только далекие, но приближающиеся звуки: рев невиданных зверей, боевые кличи воинов, треск ломающегося частокола. Она прижалась спиной к самой дальней стене, обхватив колени, и смотрела на полоску света под дверью, слушая грохот надвигающейся битвы за ее новое, чуждое, но единственное пристанище.

Лоб все еще горел от нежного поцелуя.

Глава 13. Дарахо.

Тревожный вой, пронзивший ночь. Боевой клич йордов, бледные твари. Одни из диких племен, их кожа была на пару оттенков светлее, чем у нарксов, а глаза белесые как дохлых рыб.

Йорды отвергли путь чести, они жили грабежом, как стая голодных хищников. Их племя было больше. Болезнь поразила и их самок, но унесла гораздо больше жизней. У йордов почти не осталась женщин, и они воровали чужих.

Сегодняшний набег был явно с той же целью.

Приказ сорвался с губ Дарахо прежде, чем он сам выбежал из хижины, бросив Аише последний взгляд, полный невысказанной тревоги. Он не боялся за себя. Он боялся, что ее, его бледную, хрупкую к'тари, могут похитить, причинить ей боль.

На улице женщины и дети бежали к самому большому в дому в центре, чтобы спрятаться. Воины занимали позиции на частоколе — невысоком, но крепком заборе из заостренных стволов.

Йорды, не меньше тридцати взрослых мужчин, все вооружены копьями с наконечниками из кости и острого камня, тяжелыми дубины, ножами. Среди них не было лучников, но несколько человек использовали пращи.

Йорды лезли на забор как обезьяны, дико улюлюкая. Дарахо был уже там. Его копье пронзило первого, скользнув между ребер. Он перехватил оружие и выдернул из тела, теплая кровь брызнула ему на руку.

Бой поглотил его целиком. Мир сузился до взмахов копья, ударов щита, рева врагов и своих собственных приказов, выкрикиваемых хриплым голосом. Он видел лица йордов — искаженные алчностью и злобой.

Дарахо бился в самой гуще, его тело было машиной разрушения. Он чувствовал, как чужой нож скользнул по его ребрам, оставляя жгучую полосу. Он ответил ударом дубины, и череп врага треснул с противным хрустом.

Он приблизился к вожаку стаи, высокого, тощего с множеством костяных украшений в волосах и шрамом через пустую глазницу. Тот рыкнул на него и выставил копье.

— Говорят, ты нашел себе бледную игрушку, Дарахо, — просипел он. — Отдай ее нам. У тебя своих самок хватит.

Ответом был немой рык и удар копья. В разгар поединка, когда Дарахо уже занес копье для решающего удара, сбоку на него налетел еще один нар’ак, пытаясь помочь своему вождю. Удар дубины пришелся Дарахо в плечо, тот самый, что уже был задет ножом. Боль пронзила его, рука на мгновение онемела. Одноглазый вожак воспользовался моментом. Он не стал добивать копьем. Вместо этого он с размаху ударил Дарахо в висок массивной рукоятью своего оружия.

Мир взорвался звездами и погрузился в оглушительный рев. Дарахо почувствовал, как земля уходит из-под ног. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, — это как его воин Арак своим телом заслонил его падающее тело, а Торн с ревом бросился на одноглазого вожака. И мысль, жгучая и ясная, пронзила его: «Аша...»

Глава 14. Аиша

То, что происходило за стеной, было похоже на звуковую дорожку к страшному фильму ужасов. Пронзительный, визгливый вой, от которого стыла кровь, яростные, боевые крики. Грохот, треск, металлический лязг, глухие удары, от которых содрогалась земля под ногами. Потом — тихий, отчаянный женский плач где-то вдалеке, быстро прерванный резкой командой.

Аиша сидела, вцепившись пальцами в шкуру, и слушала. Каждый новый звук заставлял ее вздрагивать. Она представляла его там. Высокого, могучего, с копьем и щитом, стоящего против чего-то огромного и зубастого. «Бледные твари», — сказал воин. Она видела в его глазах ужас. Что, если эти твари убьют Дарахо?

Мысль об этом пронзила ее ледяной иглой, острее, чем страх за собственную жизнь. Нет. Он не может. Он обещал вернуться. И его поцелуй в лоб… стремительный, почти неловкий, но такой неожиданно теплый для столь крупного и сурового мужчины.

А подруги? Где они сейчас, в эту самую минуту? Может, прячутся в какой-то пещере, как и предполагал Дарахо, слыша этот же адский шум? Или… или уже нет?

Вина и страх сплелись в тугой, болезненный узел в груди. Она сидела здесь, в относительной безопасности, а все, кто был ей дорог, сражались или скрывались, рискуя жизнью.

«Нет, — прошептала она себе в темноте, голос дрожал, но в нем пробивалась сталь. — Так нельзя. Нельзя просто сидеть и бояться».

Она заставила себя дышать глубже. Страх был врагом. Он парализовал. Нужно было думать. Строить планы. Пусть даже безумные.

Первый план был простым, ясным и ждал своего часа прямо за дверью. Если он вернется живым… Нет, не «если». Когда он вернется живым. Когда он переступит порог, усталый, может, окровавленный, но живой… тогда она… тогда она перестанет сопротивляться. Перестанет бояться. Она сделает все, чтобы он почувствовал, что она… что она хочет его. Не как пленница, не из страха, а как… как его к’тари.

Каким бы странным ни было это слово, оно звучало в его устах не как «рабыня», а как что-то драгоценное. Она использует это. Использует эту странную связь между ними, это тянущее желание, которое она уже не могла отрицать. Она убедит его, что она с ним. И тогда… тогда он сделает для нее все, поможет, найдет подруг.

Это похоже на то, что она собирается расплатится своим телом. Что ж пусть так. Если это приблизит ее к девочкам, поможет им спастись.

А потом… потом они сбегут. Все вместе. Найдут способ починить корабль или построить новый, или… она не знала как. Но они улетят с этой дикой, опасной планеты.

Безумие.

Но все по порядку, она будет решать по одной проблеме за раз. Это решение придало ей сил. Она не была больше беспомощной жертвой. Теперь у нее была цель и стратегия.

Битва за стенами постепенно стихла. Рев тварей сменился отдаленным, жалобным воем, потом и он затих. Наступила звенящая, напряженная тишина, а затем ее нарушили новые звуки — быстрые шаги, приглушенные голоса, стоны. Много стонов. Деревня пережила нападение, но заплатила за это цену.

Сердце Аиши забилось чаще. Где он? Почему не идет?

Вместо него пришла женщина. Ее лицо было суровым. Она бегло осмотрела Аишу, убедилась, что та цела, и резко кивнула. Но ее глаза выдавали тревогу.

— Вождь ранен. Ты можешь помочь? Он звал тебя.

Аиша вскочила на ноги, забыв о всех планах и стратегиях. Все внутри сжалось в ледяной ком.

— Где он? Веди меня!

Они вышли из хижины. Воздух пах дымом, кровью и чем-то кислым, чужим. Вокруг был хаос, но организованный: женщины тушили тлеющие головни, воины с окровавленными копьями стояли на страже, а в центре деревни, у самого большого костра, лежали и сидели раненые. И среди них…

Дарахо.

Его тело было все в глубоких царапинах от когтей. Одна такая рана зияла на его плече, из нее сочилась темная, фиолетовая кровь. Но самое страшное было на голове. Левый висок был разбит, кожа и плоть разорваны, обнажая кость. Его глаза были закрыты, лицо — бледнее обычного, почти серое. Он не двигался.

Аиша, не думая, бросилась к нему, оттеснив ошеломленного воина, который пытался остановить ее. Она упала на колени рядом с ним, ее пальцы дрожащими кончиками коснулись его шеи. Пульс был. Неровный, слабый, но был. Она выдохнула рыданием, которого даже не заметила.