Сладкая как грех (ЛП) - Гайсингер Дж. т. - Страница 43

Мне тоже нужно было раствориться в нем. Нам нужно было раствориться друг в друге.

На этот раз это был не секс. Нико занимался со мной любовью с почти отчаянной нежностью: его поцелуи были ласковыми, руки – нежными, а его взгляд был таким мягким и беззащитным, что мое сердце словно сжимал невидимый кулак, пока я смотрела в его глаза. А когда все закончилось и мы лежали, тяжело дыша, в объятиях друг друга, Нико уткнулся лицом мне в шею, обнял меня и заплакал.

Меня захлестнула любовь, яростная и обжигающая. Любовь и чувство защиты были настолько сильны, что я знала: я сделаю все, что в моих силах, чтобы он больше никогда не испытал такой боли. С каждым вздрагиванием его плеч и тихим сдавленным всхлипом я клялась, что он больше никогда не будет страдать так, как сейчас, если я хоть что-то могу сделать, чтобы этого не допустить.

Через некоторое время Нико успокоился. Его тело расслабилось. Вскоре он заснул, словно обрел покой.

Я обнимала его, пока не взошло солнце. Через высокие окна я наблюдала за тем, как солнце поднимается над Лос-Анджелесом. Я почувствовала, как мой центр тяжести смещается к нему, ощутила ясное и спокойное понимание того, что любовь между нами – это единственное по-настоящему прекрасное, что я когда-либо знала в своей жизни.

Мы с Нико были нужны друг другу. Теперь мы были в безопасности.

Мы оба наконец-то вернулись домой.

Глава 23

Когда я проснулась, Нико все еще обнимал меня, прижимаясь ко мне, как питон. Несмотря на то, что он был довольно тяжелым, а от его тепла я вся взмокла, мне нравилось просыпаться в его объятиях.

Но, к сожалению, мне очень нужно было в туалет.

— Милый, — прошептала я, пытаясь как можно осторожнее высвободиться из его объятий. В ответ он притянул мое обнаженное тело к себе и молча уткнулся лицом мне в грудь.

Я тихо рассмеялась.

— Нечестно прятаться у меня в декольте.

Его голос звучал приглушенно из-за моей груди и был хриплым после сна.

— Это мое самое любимое место в мире. Здесь никогда не случается ничего плохого.

От этих слов мое сердце растаяло. Даже самый большой и крутой альфа-самец в душе остается маленьким мальчиком. Я погладила его шелковистые темные волосы и улыбнулась еще шире, когда он издал звук, похожий на мурлыканье.

— Если ты не дашь мне встать, чтобы сходить в туалет, может случиться что-то плохое, суперзвезда.

Он поднял голову и сонно моргнул.

— Сначала я должен тебе кое-что сказать.

Я приподняла бровь.

Нико произнес: — Я хочу детей.

Бац! — сердце ударилось о грудную клетку. Я открыла рот. Но ничего не сказала.

— Больше, чем двоих. Может, четверых.

— Ты хочешь четверых детей? — повторила я шепотом. Он кивнул. — Со… мной?

Нико оглядел комнату, а затем снова посмотрел на меня.

— Ты видишь здесь кого-нибудь еще?

Белки его глаз были налиты кровью, отчего синие радужки казались еще ярче. Он смотрел на меня, ожидая ответа, с совершенно серьезным выражением лица. На мгновение я представила, как четверо прекрасных темноволосых детей бегают по парку и радостно кричат, а мы с Нико держимся за руки и улыбаемся.

Мое сердце то бешено колотилось, то замирало. У меня слегка закружилась голова.

— Я говорю тебе это, потому что не собираюсь больше тратить время на то, что ненастоящее. Я всегда хотел семью. Я не молодею. И теперь, когда у меня есть ты… — он нежно поцеловал меня в губы, — я не вижу причин откладывать это.

Казалось, в комнате не хватало воздуха. Мне было трудно дышать. Воспоминания будоражили мои чувства, и я боялась, что меня либо стошнит, либо я расплачусь.

— Эм… может, подождем с началом, пока я не схожу в туалет?

Мне уже следовало понять, что Нико не оставит без внимания мою попытку легкомысленно увильнуть. Его сонный взгляд стал более проницательным. Он приподнялся на локте и склонился надо мной, вглядываясь в мое лицо.

— Что случилось?

Я отвернулась, с трудом сглотнув.

— Кэт…

— Дай мне секунду, — прошептала я, отчаянно пытаясь отдышаться. Я вырвалась из его объятий и резко села, прикрыв обнаженную грудь простыней. Нико сел рядом со мной, напряженный и настороженный, не сводя глаз с моего лица.

Затаив дыхание, я смотрела в окно на город внизу и прижимала руку к сердцу. Я знала, что сейчас расплачусь – об этом свидетельствовали мои слезящиеся глаза, бешено колотящееся сердце и дрожащие руки, – но надеялась, что смогу продержаться еще несколько минут и не сорвусь окончательно.

Я никогда не говорила вслух о том, что собиралась рассказать Нико. С тех пор как это случилось, прошло больше восьми лет. Но он был так честен со мной, рискуя всем, что я тоже должна была быть с ним предельно честной.

Как бы больно это ни было.

— Когда мне было семнадцать, я забеременела.

Первые слезы выступили на моих нижних веках и покатились по щекам. Я не стала их вытирать. Нико, сидевший рядом со мной, молчал.

— В то время моя мама была смертельно больна раком груди. После ухода отца она часто болела, но в этот раз все было по-другому. Я никогда не видела ничего хуже, чем наблюдать за ее смертью. Это было жестоко. В течение года она угасала прямо у меня на глазах. Я была совсем ребенком, без отца, без братьев и сестер, и мне пришлось столкнуться с тем, что я совершенно одна в этом мире, и я просто… я просто сошла с ума. — Мне пришлось закрыть глаза, боль от воспоминаний была острой, как лезвие, царапающее каждое нервное окончание. — У меня был роман со школьным психологом.

Нико провел рукой по моему позвоночнику, под волосами. Затем обхватил меня за шею и сжал. Почему-то от его поддержки мне стало еще хуже.

— С точки зрения логики я могу оглянуться назад и понять, что была всего лишь напуганным подростком, который искал отца в лице Гленна, но в то время я думала, что это любовь. Гленн хотел, чтобы я сделала аборт. Я не могу его винить. Если бы кто-нибудь узнал о нас, его бы уволили и, возможно, привлекли к ответственности. Но я никому ничего не говорила. А когда я сказала, что не хочу делать аборт, он перестал со мной общаться. Гленн уволился прямо посреди учебного года и уехал. Больше я его никогда не видела.

— Ублюдок, — пробормотал Нико.

— Да, — невесело рассмеялась я. — И вот я оказалась беременной несовершеннолетней девушкой с умирающей матерью. Я подружилась с медсестрой хосписа, которая ухаживала за моей мамой, и призналась ей в своем положении. Конечно, я не могла сказать об этом матери. Очевидно, что у меня не было выбора. Но медсестра хосписа направила меня в агентство по усыновлению, и я зарегистрировалась там.

Мой голос срывался. По щекам текли слезы, капая на грудь. Нико придвинулся ближе и обхватил меня ногами за бедра. Он притянул меня к себе, и я положила голову ему на плечо. Я не сводила глаз с прекрасного ясного неба, сосредоточившись только на следующем вдохе.

— Мне нужно было решить, кто станет приемными родителями. Было много желающих; я и не подозревала, что так много людей, которые хотят детей, не могут их завести. Но была одна пара, Брайан и Диана. Они оба из больших семей и всегда хотели детей, но она не могла их иметь, потому что перенесла рак. Из-за химиотерапии у нее наступила ранняя менопауза. Я выбрала их. Из-за моей мамы и ее заболевания. Я чувствовала, что между нами есть связь. Как будто так и должно было быть.

Нико крепко обнял меня.

— Это прекрасно, детка. Ты поступила правильно.

Мое лицо исказилось. Я ничего не видела из-за слез, поэтому крепко зажмурилась и задрожала в его объятиях.

— Я еще не закончила рассказ.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем я смогла взять себя в руки и продолжить.

— Когда умерла моя мать, мне было восемнадцать. В тот день, когда мне позвонили из хосписа и сказали, что она скончалась, у меня начались схватки. — Я издала сдавленный звук и хватала ртом воздух. — Мне оставалось до родов почти два месяца.