Развод. Проданная демону (СИ) - Медведская Евгения - Страница 17

Ничего не происходит.

Просто несет меня в соседнюю дверь.

— Вот тебе ванная, — говорит он, убеждаясь, что я стою на ногах нормально.

— Мне нужна одежда, — тихо сообщаю я.

Я вообще не понимаю, как должна его просить. Меня не учили быть рабыней. К такому никто не готовил. Я знала, что единичку можно продать, но у меня был отец, который мог опротестовать это решение. Было доверие к мужу. Не все же люди способны на такую гнусность?

Были деньги.

В рабство обычно продавали из-за них. Иногда девушек из бедных семей готовили к участи заранее в специальных школах. Редко рабынями становились такие как я. Об этом и говорил Дариан в ту встречу.

Дар единичка и ниже? Не стоит и гадать, какой будет участь, если ты бедная, а твоя семья жестока.

А меня ни в какой школе этому не учили.

— Я могу тебя о чем-либо просить? — запоздало интересуюсь я.

По лицу Дариана пробегает тень недовольства.

— Можешь, — отвечает он. — Одежду тебе принесут.

— Я что-то не то сказала? — никак не могу понять выражение его лица.

То ли злится, то ли печален.

— Все нормально, — отвечает, слегка взмахивая волосами. — Веди себя, как привыкла.

— Хорошо.

Он стоит очень близко. Я чувствую его внимательный взгляд. Мне не по себе от этого. Еще и рубашка на мне — одновременно коротка и широка.

Дариан поднимает меня за подбородок и заставляет столкнуться глазами.

Я встречаю его взгляд, а только потом уже вспоминаю, что вроде бы как рабыни не должны так делать. Глаза надо опустить.

Дариан видит мою запоздалую попытку изобразить покорность, но как-то странно ее воспринимает. Он вообще странный. Я не понимаю, что произошло за ночь.

— Кэйри, пожалуйста, посмотри на меня.

В его голосе мольба. Когда я выполняю его просьбу, он мягко и нежно касается моей щеки губами. Мне кажется, что Дариан хочет сказать мне что-то важное, но ни звука не срывается с его уст. Мы просто изучаем друг друга будто бы заново.

Все не так как вчера, но я не спешу радоваться. Дариан — демон, мастер хитрости и притворства. Игры — в них я всегда проигрывала ему.

Он ласково гладит меня по щеке, играет с волосами.

— Ты должна оставаться собой, — мягко говорит мне он.

Я вспоминаю день до этого. Оставаться собой... Я, настоящая, никогда бы не встала на колени. Не позволила бы Дариану сделать то, что он сделал.

Мне становится тяжело дышать. Я чувствую, как к глазам подступают слезы, рука резко поднимается и дергает ошейник, будто бы он меня душит, хоть я его и не чувствую, лишь знаю, что он есть.

Не могу смотреть на этого демона. Не хочу его слушать. Мне всего достаточно. Медленно поворачиваю голову в бок и обхватываю себя руками.

— Зачем мне быть собой? — спрашиваю я. — Тебе мало моих страданий? Хочешь максимум боли?

Дариан протягивает ко мне ладонь. Он совсем другой. Не такой как вчера днем. Но я ему не верю. Его истинное лицо я уже видела.

«Думаешь, у нас брачная ночь?»

«На колени. И я не отниму у тебя магию».

Его слова стоят у меня в ушах. Я не могу ему верить. Знаю, что боль будет слишком сильна.

— Кэйри, — он привлекает меня к себе и прижимает к груди.

Наверное, мне должно быть противно, но я почему-то хлюпаю носом и затихаю. Я прижимаюсь к его груди щекой и делаю вид, что у меня нет выбора.

Мой первый мужчина, мой хозяин, один из сильнейших в магии. Разве я могу сейчас дергаться, тем более, пока еле стою на ногах, еще и полуголая.

Но его ласка для меня сейчас как бальзам на истерзанную душу.

— Приводи себя в порядок, — ласково предлагает он. — Выздоравливай, пожалуйста. О правилах мы поговорим позже. И у меня для тебя сюрприз. Мне придется уйти, но ты оценишь.

Я недоверчиво смотрю на Дариана. Неужели серьезно?

Он не пытается приставать, не делает мне больно. Списываю это на болезнь. Наверное, я просто очень сейчас страшная.

— Спасибо, — одними губами роняю я.

На моем виске отпечатывается поцелуй, затем воздух вскипает. Дариан уходит порталом, а я остаюсь в роскошной ванной. Без Дариана почему-то стало хуже. У меня какой-то камень на душе. Меня накрывает странное чувство.

Я отказала ему, потому что полюбила другого. Но сейчас мне плевать на бывшего мужа. Я по собаке, которая была в детстве у нашего садовника, скучаю больше, чем по нему. Мне даже не больно от его измены. Это продажа так вылечила меня от любви? Или любви не было вообще?

Я впервые в жизни думаю, как могла так жестоко отказать Дариану. Не нахожу ответа. Голова кружится, и я падаю на пол, успеваю только ухватиться за край шикарной тумбы с кучей баночек на ней.

Сюрприз

Разлепляю глаза.

— Девочка моя! Моя маленькая госпожа! — Жанин, трет мне щеки. — Да как этот упырь смел тебя одну оставить? Голову не разбила себе?

— Жанин, — я обнимаю ее.

Вот он сюрприз. Дариан принял ее в дом. Я испытываю чувство, похожее на благодарность.

— Ну-ка поднимайся. Или позвать кого?

— Нет, — качаю головой я. — Я в таком виде, мне бы привести себя в порядок.

— Сейчас все будет, — говорит моя служанка.

Ванная уже набрана, стоит ей только махнуть в ту сторону рукой.

Жанин тройка. К сожалению, и этого мало, чтобы быть богатой, но достаточно, чтобы быть свободной.

Жанин замужем. Ее муж постоянно в разъездах. У них цель — заработать и построить большой дом. Брак был вынужденным, как и у многих, но пара оказалась очень схожих взглядов. При упоминании мужа моя подруга расплывается в таинственной счастливой улыбке. Я всегда отпускала ее на сколько нужно, когда он возвращался в город, а она потом хвастала колечком или сережками.

— Кэйри, давай я тебя вымою, — говорит она мне.

Я не очень-то согласна, потому что даже переодевать себя позволяю редко — только если платье особенное и сложное. Но новый обморок, еще и в теплой воде, может стать фатальным.

Позволяю позаботиться о себе, завернуть меня в халат, высушить волосы. Это я и сама могу, но Жанин несравненна в укладке моих темных локонов.

Когда я выхожу из ванной, на моей аккуратно заправленной кровати разложена одежда.

Я осекаю себя. Сказать честно, я не знаю, чья это спальня: Дариана, гостевая или же она для меня. Кровать тоже не может быть моей. У меня ничего своего нет.

Подхожу и разглядываю одежду.

— Жанин, это что? — интересуюсь я с ужасом. — Это зачем?

— В твоем гардеробе все приблизительно одинаковое, — со вздохом говорит Жанин. — Хозяин только такие вещи для тебя приготовил.

Я скидываю это с кровати и топчу ногами. Глаза привычно наполняются слезами, но они не текут. Я просто не в состоянии дальше плакать.

Он унизил меня всем! Абсолютно всем! Я раздавлена, я сломана. Мне хотелось выйти в сад, подышать хоть немного воздухом, но как я в этом шлюшьем шмотье покажусь при слугах? Неужели всем до единого нужно знать, для чего я тут и кто я? Ошейника недостаточно?

Я очень сильно злюсь. Меня переполняет раздражение. Голова вспыхивает болью, а затем я падаю. Снова! Ноги за мгновение превращаются в кисель, подгибаются, складываются. Что интересно, сознание я не теряю, просто лежу среди прозрачных газовых тканей, вышитых золотом.

— Кэйри?

К моему огромному сожалению, это голос Дариана. Жанин низко склоняется и спешит прочь.

— Что здесь произошло? — интересуется мой хозяин.

Я равнодушно лежу на полу. Мне хочется наговорить ему гадостей, чтобы хоть что-то понял, но у меня нет сил.

— Ты играешь в молчанку? — он садится рядом и гладит мои волосы.

— Дариан, — тихо говорю я, — пожалуйста, отпусти. Пожалуйста, отпусти меня. Я ни дня не выдержу. Не то что год. Я не могу.

Зря я подумала, что слез больше нет. Они просто клокочут. Мне кажется, что если я продолжу сдерживаться, то соленые струи хлынут из ушей.

Он молча поднимает меня и кладет на кровать. Вроде бы забота, но я сжимаюсь и не могу расслабить ни одной мышцы. Разозлится же на меня. Уже, наверное, жутко зол, что я так с вещами, которые он дал. И сейчас изнасилует. Этого я особенно боюсь. Теперь я понимаю, что к чему. Разобралась в этих делах.