Чары Амбремера (ЛП) - Певель Пьер - Страница 35

Такова Онирия[24], Третий Мир, Мир Снов и Кошмаров.

Ее существование до сих пор оспаривается, и все же люди посещали Онирию с незапамятных времен. Большинство из них во сне переносятся мечтами к странам, существам и явлениям, которые, как считается, порождены их личным Бессознательным. Кое-кто страдает галлюцинациями благодаря алкоголю, наркотикам или слабоумию. Некоторых — гениальных художников — вырывает из реальности их горячечная творческая фантазия. И, наконец, остаются самые мудрые из магов. Только они, благодаря Великому Искусству, могут физически перенестись в Онирию, в то время как остальное человечество отваживается отправиться туда только мысленно, часто бессознательно или против воли.

И вдоль края этого мира катился поезд. Он пересекал пустоту по рельсам, которые рождались под его колесами и исчезали сразу за ним. Его локомотив напоминал — как две капли воды — паровозы старого Дикого Запада: со скошенным метельником[25] спереди, большим круглым фонарем, словно глаз торчащим перед цилиндрическим корпусом, толстенной трубой и угольным тендером. Он выплевывал мерцающий шлейф, расползающийся по-над вагонами, словно задорный гребень. Вагоны — многочисленные и красочные — были разукрашены в стиле рококо, во вкусе сомнительном и эксцентричном, изобилуя витиеватыми узорами, сверкающей позолотой и ликующими херувимчиками. Из окон лился свет, порой, правда, закрытых ставнями. Внутри угадывались движущиеся тени.

У этого поезда, не походящего ни на один другой, было свое название. А именно — «Поезд-Между-Мирами».

В нем находился двор «Маленького Владыки Снов».

Гриффон пробудился в рубашке — но без брюк — на кровати в помещении, чересчур походящем на спальное купе, чтобы оказаться чем-то иным. Окружение слегка покачивалось; сквозь стенки доносился стук колес по рельсам и отдаленный шум локомотива; саму крошечную комнатку тускло освещала масляная лампа с прикрученным фитилем, чтобы создать внутри умиротворяющий полумрак.

Как сдавило виски последними следами мигрени! Гриффон приподнялся на локте и попытался вспомнить, как он здесь оказался. Кто снял с него штаны, можно будет выяснить позже.

Так-так, что же первое сказал этот щеголь-эльф сразу же затем, как спас Гриффону жизнь?

Ах, да…

— Где сейф, месье Гриффон?

На полу дымящиеся останки горгульи окончательно губили ковры в гостиной.

Все еще переполненный эмоциями маг ответил не сразу. По правде говоря, ему потребовалось целых несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и, проигнорировав вопрос, выпалить:

— Кто вы?

— Некогда объясняться, — отвечал эльф.

Тогда Гриффон повернулся к огру и его ученой обезьяне — несомненно, капуцину.

— Вы кто и чего хотите?

Огр промолчал, а эльф, убирая револьвер в карман, сказал:

— Остается еще одна горгулья, месье Гриффон. Она где-то рядом. Пока еще она медлит вмешиваться, но, возможно, все же решится. У меня в револьвере осталось всего два зачарованных патрона. Этого может оказаться недостаточно, чтобы ее свалить.

— Для начала скажите мне, кто вы и чего ты хотите.

— Мы хотим знать, где находится сейф.

— Какой еще сейф?

Удивление мага было непритворным. Сейф действительно был — прямо здесь, в гостиной, — но никто, кроме него, не знал о его существовании, за исключением Этьена и, возможно, Азенкура. Или они выдали тайну?

— Время не ждет, — настаивал эльф своим завораживающим голосом. — Хотите заставить нас искать? Мы в конце концов найдем, вы же понимаете…

— Не понимаю, о чем вы говорите, — напрягшись, сказал Гриффон.

На самом деле, не могло быть и речи о том, чтобы он открыл местонахождение сейфа посторонним, ибо там находился его драгоценный сакраментарий. Если понадобится, он вступит в схватку.

Маг, не показывая вида, начал подтягивать энергию, необходимую для наступательного заклинания.

— Маршал? — осведомился эльф у обезьяны.

Зверек, все еще сидевший на плече огра, указал на картину. В точности туда, где Гриффон и спрятал сейф.

— Ты уверен? Позади картины?

Капуцин Маршал утвердительно заверещал.

— Я вам запрещаю! — воскликнул Гриффон, но тут же почувствовал, как кто-то дергает его за рукав.

Он инстинктивно обернулся к огру, что оказалось ошибкой, поскольку ряженая обезьяна тут же сыпанула ему в лицо разноцветный порошок.

Он вдохнул изрядную его порцию и потерял сознание…

«Вот так и просыпаешься помимо собственной воли, в незнакомом поезде, который катит неведомо куда и неизвестно зачем», — подумал Гриффон, вставая с кушетки.

Его одежда была сложена на выдвижной полке. Первой заботой мага стало ее натянуть, потому что нет ничего более нелепого, чем мужчина в нижнем белье и подвязках для носок, — за исключением разве мужчины в подвязках для носок и без нижнего белья. Гриффон, не приступая немедленно к обдумыванию сего последнего варианта, оделся, привел в порядок свой внешний вид перед зеркалом в ванной и нашел наконец, что готов сталкиваться с какими угодно тайнами.

Откровенно говоря, он нашел, что в основном готов чем-нибудь плотно подзакусить. Гриффон был голоден, и очень голоден, что, скорее всего, свидетельствовало о том, что с момента потери сознания прошло несколько часов.

«День сейчас или ночь?» — задумался он, осознав, что относительно свежевыбрит.

Он раздернул занавески с кисточками на окне и обнаружил закрытые ставни.

Ставни — в поезде?

Однако ему не предоставилось возможности поразмыслить над этой странностью, потому что кто-то за его спиной открыл дверь купе. Он обернулся и на лице его отразилось выражение, какое случается у джентльмена, над которым только что безобразно подшутили, подсунув на стул подушку-пердушку или поставив на дверь ведро с водой.

— Добрый день, Луи, — сказала сияющая Изабель де Сен-Жиль.

На ней было темно-зеленое платье, подчеркивающее блеск ее золотистых волос; очаровательный вырез так и притягивал глаз.

Она добавила:

— Хорошо ли спалось?

— Если не считать болезненного пробуждения. Где мы?

— На борту Поезда-Между-Мирами.

— А!

— Непохоже, чтобы вас это радовало.

— А должно было?

— Я имею в виду — снова увидеться со мной.

— Я так и понял.

Баронесса озорно улыбнулась и не торопясь, словно желая насладиться всей остротой мига, обвела Гриффона взглядом с ног до головы. Она не ошиблась — он был так же красив, как и прежде; казалось, она с удовольствием припоминала восхитительные, но совершенно неподобающие для описания здесь моменты, и на ее лице промелькнуло лукавое выражение. Полный смешливости и спокойной уверенности взгляд подсказывал, что баронесса не сомневалась — он подумал (или скоро подумает) о том же самом.

Однако взгляд, обращенный к ней магом, был не так однозначен. Сквозили в нем осторожность, быть может — нотка недоверия, чуточка мягкой обиды и — искоркой — романтическая ностальгия.

— Вы меня не пригласите войти?

— Я удивлен, что вы спрашиваете разрешения… Прошу.

Оставив дверь приоткрытой, она вошла в купе и, не заботясь о приличиях, села на еще не остывшую койку Гриффона.

Прислонившись к окну, словно желая сохранить дистанцию, и скрестив руки на груди, маг некоторое время разглядывал ее.

— Думаю, это вам я обязан тем, что оказался здесь, — сказал он.

— Главным образом вы обязаны этим Маленькому Владыке Снов. Это он решил послать вам помощь, когда мы поняли, что вы можете оказаться в опасности. Гдорл и сьер Эрелан спасли вашу жизнь, если помните… Гдорл — это огр.

— Я догадался. А обезьянку зовут Маршал.

— Разве он не прелестен?

— Довольно спорная точка зрения.

В конце концов, именно капуцин бросил ему в лицо сонный порошок.