Чары Амбремера (ЛП) - Певель Пьер - Страница 39

— Мелочи, Луи. Узнайте лучше, что случилось.

Он повернулся к эльфу и вопросительно посмотрел на него. Подошли другие вооруженные пассажиры Поезда-Между-Мирами, чтобы убедиться, что здесь все в порядке, и прочесать вдоль и поперек остальные вагоны.

Маленький Владыка Снов и его придворные собрались в тронном вагоне. Там к ним присоединились и другие, не менее колоритные персонажи, которых ни Гриффон, ни баронесса ранее не видели. Все или почти все они приняли участие в схватке, и большинство были кое-как одеты, растрепаны, перепачканы, и даже ранены. Звучало множество разговоров, размышлений вслух, обеспокоенных реплик. Кто-то наводил порядок в вагоне.

Маленький Владыка носил каску[26] и форму синего небесного цвета, которые во французской армии будут приняты лишь спустя годы, во время войны, которую еще предстояло объявить.

— Сир, что произошло? — спросил Гриффон, краем глаза приглядывая за Изабель, которую перевязывали черно-белые двойняшки.

Изабель пыталась храбриться, но ей было больно, и хотелось одного — прилечь и уснуть. Гриффон и сам выглядел не слишком презентабельно: рукава пиджака и рубашки изодраны; жилет нараспашку, пуговицы отлетели; удар когтя разорвал ему манишку и оцарапал грудь. Несмотря ни на что, баронесса с удивлением обнаружила в осанке изнуренного, принявшего множество ударов, но торжествующего воина определенное очарование.

— Мы пересекли туманность ужаса, — объяснил Маленький Владыка Снов. — Там полно кошмаров.

— Но почему было не объехать ее?

— Это она обрушилась на нас, как буря, Гриффон.

— Такое часто случается?

— Такого не случается никогда.

Затем вернулись после осмотра головных вагонов Эрелан и Гдорл.

— Все в порядке, — объявил эльф. — Опасности больше нет.

Сидящая на плече огра обезьяна-капуцин подтвердила это веселыми ужимками.

— Чувствуется определенный почерк, — сказала Изабель де Сен-Жиль с банкетки, куда она присела передохнуть. — Эта туманность ужаса, накрывшая нас, может быть делом рук только Темной Королевы.

— Ей такое под силу? — удивился Гриффон.

Баронесса и монарх Поезда-Между-Мирами переглянулись.

— Да, — сказали они хором.

Маг покачал головой, задумчиво и отрешенно. Прядь его серебристых волос тяжелой запятой свесилась на глаза; он уже оставил попытки от нее отмахиваться.

— И все же, — сказал Маленький Владыка, снимая каску, — это странно. Кошмары должны были, могли одолеть нас…

— Повезло, что они взяли штурмом только первые несколько вагонов, — заметил щеголеватый эльф.

Гриффон дернулся.

— Хвостовые вагоны не подвергались нападению?

— Нет.

— ВО ИМЯ ВСЕХ КАМНЕЙ КАРНАКА[27]!

Бросив всё и вся, он помчался прочь и скрылся в задней двери вагона.

— Часто с ним такое? — спокойно спросил Маленький Владыка Снов чуть погодя.

— Да, — молвила баронесса.

— И что на него нашло?

— Он догадался до того, что я только что уразумела, сир.

— А именно?

— А именно, что нас провели.

— А почему ничего не предпримете вы?

— Потому что уже слишком поздно.

— А!.. В таком случае — что скажете относительно чая?

— Только лишь «это будет прекрасно», сир.

21

С высоты птичьего полета парк Бют-Шомон напоминает голову хищной птицы, вместо глаза у нее искусственное озеро, связанное с каналом Сен-Мартен, а крючковатый клюв упирается в пересечение улиц Боливар и Ботзари. Он расположен в XIX-м округе Парижа, на месте бывших гипсовых карьеров. Скалистый и голый холм Шомон (под «Шомоном» следует понимать «лысую гору») долгое время оставался пустынным местом, пока Наполеон III и Осман не превратили его в живописный и зеленый парк, знакомый нам. В 1909 году через него уже пролегала железнодорожная линия, выходящая из туннеля, скрытого деревьями.

Еще стояла утренняя прохлада, когда под сводом этого туннеля раздалось пыхтение паровоза. Впрочем, никакой поезд так и не вторгся в тишину самогó безлюдного парка. Несколько долгих минут ничего не происходило, а затем из дымки туманного рассвета наконец проступили две одинокие фигуры. В глубинах туннеля прозвучал прощальный свисток, а следом послышался гудок и фырканье пара уходящего локомотива.

— День едва занимается, — сказала Изабель де Сен-Жиль, рукой в перчатке придерживая края воротника своей просторной накидки цвета ржавчины.

— Вопрос только в том, какой сегодня день, — заметил Гриффон.

После схватки с кошмарами ему пришлось переодеться. Теперь он носил темный костюм, который подарил ему Маленький Владыка Снов и который, несмотря ни на что, на нем сидел идеально. Баронесса же порылась в саквояже, который прихватила с собой на борт Поезда-Между-Мирами (на сей момент багаж ее нес Гриффон).

— Я думаю, нам туда, — сказал он, указывая меж деревьев, окаймляющих железнодорожную линию.

Они вышли на парковые дорожки, обошли озеро с его скалистым островком и достигли выхода, ведущего на улицу Манен. В этот ранний час ворота были закрыты. Гриффон отщелкнул замок, легонько пристукнув по нему набалдашником своей трости.

Париж понемногу оживал. На перекрестке они стали первыми покупателями у разносчика газет.

— Сегодня пятница, — объявил Гриффон, сверившись с датой в газете-ежедневнике. — С момента моего отбытия прошло меньше двух дней.

— Я, право, ожидала худшего. Какие там новости?

Он не нашел ничего примечательного.

— И все же, давайте узнаем, что успело произойти в Париже…

— Как вы это представляете?

Гриффон размышлял.

Как он и сообразил, нападение кошмаров было всего лишь отвлекающим маневром. Штурмуя только первые несколько вагонов Поезда-Между-Мирами, им удалось отвлечь внимание от хвостовых вагонов, и в частности — от того, где хранились предметы, украденные у Рюйкура. Когда маг ворвался в свое спальное купе, было уже слишком поздно. Разбитое снаружи окно было приотворено. Основная часть добычи лежала на полу, и Гриффон поначалу решил, что ничего не пропало. После он заметил расписную деревянную шкатулку с гербом. Щит все еще лежал там, но зато зияло пустотой вскрытое двойное дно.

Что могло там содержаться?

— Ну что? — сказала баронесса, которая уже теряла терпение, стоя на тротуаре.

— Нам нужен фиакр.

Один такой как раз стоял неподалеку, перед только что открывшимся кафе. Внутри они обнаружили кучера, заставили его допить свой бокал белого вина, и он, в обмен на обещание хороших чаевых, отвез их на бульвар Капуцинок, дом 12. Адрес дал Гриффон.

— Что мы будем делать в Гранд Отеле? — спросила Изабель де Сен-Жиль, садясь в салон.

— Найдем там лорда Дансени, — ответил Гриффон, когда кучер тронул лошадей. — Я встречался с ним в «Премьере» в прошлое воскресенье. Он сказал мне, что остановился в Гранд-отеле, и я надеюсь, что он все еще там. Хотя совершенно в этом не уверен, поскольку в Париже он был всего лишь проездом… Вы его знаете?

— Только по имени и репутации. Вы думаете, он сможет нам помочь?

— Я хочу показать ему расписанную эмблему. Я хорошо понимаю, что это не то, за чем охотилась Темная Королева. Но какой бы предмет ни находился за двойным дном, я убежден, что этот герб оказался на этой коробке не случайно. Должна быть связь.

— Кто знает?

— Дансени — специалист по истории Чудес. Я сильно надеюсь, он узнает геральдику.

— Помните, Эрелан твердо говорил, что она не из Иного мира.

— Знаю… Что бы он ни говорил — мотив единорога, изображенного на этом гербе, необычен. Прежде всего, он редко бывает беспричинным: его символическая ценность велика. И потом, зная, что в деле замешана Лисандра, я сомневаюсь, чтобы герб вовсе не имел связей с Иным миром…

— Довольно здравая мысль.

Лисандра — таково было истинное имя Темной Королевы. Сестра-близнец королевы Мелианы, она родилась на несколько минут раньше ее и должна была унаследовать трон Амбремера. Но легендарная царица Титания решила иначе. На смертном одре она передала корону Мелиане и заставила Лисандру пообещать, что та будет верно помогать сестре своими советами. Не это ли породило в Лисандре обиду, которая вскоре переросла в ненависть и развратила ее душу? Или старая королева решила отстранить от власти свою старшую дочь, потому что угадала в ней семена дурных наклонностей, которые ее обеспокоили?