Чары Амбремера (ЛП) - Певель Пьер - Страница 52

Дорога была ровной. Гриффон наконец смог выжать всю мощь из своего двигателя и немного оторваться, но это давало, вне сомнения, лишь передышку. Убийцы не сдадутся, и рано или поздно им придется давать отпор. Когда и как? Роскоши выбора магу не предоставили.

За крутым виражом Гриффон увидел ворота, перекрывающие дорогу метрах в пятидесяти впереди. Скорость, темнота, толстые стекла очков до последнего момента не позволяли ему различить черную закрытую решетку. Он затормозил и завернул мотоцикл вбок. Почти ложась набок, машина заскользила, вздымая клубы пыли. Двигатель учащенно взревел, а затем заглох. Шины мягко прижались к кованым железным воротам, широкие створки которых, обвитые цепью, едва открывались.

Гриффон соскочил и повернул к дороге. Горгульи налетали. Прочно уперши ноги в землю, он прицелился в них, сжимая рукоятку револьвера в правом кулаке, который он обхватил снизу левой ладонью. У него было три пули, и ни единой больше. Иными словами, у него не осталось права на ошибку.

Он выждал до последней секунды и открыл огонь. Три создания превосходно выделялись на фоне полной луны.

Бах!

Горгулья разлетелась в дымящиеся обломки.

Бах!

Взорвалась в воздухе вторая.

Бах!

Последняя превратилась в пепел и угли, чуть-чуть не долетев до Гриффона. Его лица коснулось горячее дуновение, слегка припудрив его.

Прошло несколько долгих секунд…

Наконец маг опустил оружие и направился к светящимся останкам. Следовало убедиться, что от злобных созданий не осталось ничего.

Не успел он сделать и трех шагов, как ворота за его спиной со скрипом отворились. Он развернулся и понял, что случай или провидение вывели его к заброшенному поместью Ля-Тур. Из врат за ним наблюдала Темная Королева в черном шелково-бархатном платье. Рядом с нею стоял Шарль Мопюи, позади них — несколько фигур в капюшонах, молчаливых и неподвижных.

Темная Королева улыбнулась:

— Мои поздравления, месье Аквамаринец.

Гриффон отчаянно вскинул глаза к своей трости, которая оставалась в чехле на «Непоседе», но с первым его движением Темная Королева подняла руку в его сторону; словно таран ударил его в грудь. Толчок оторвал Гриффона от земли и отбросил на несколько метров. Маг с болезненным стоном покатился по пыльной земле. Он попытался встать, прежде чем сдаться и потерять сознание.

— Замечательно, — сказала Темная Королева. — Теперь твоя очередь, Мопюи. Ты знаешь, что тебе следует делать.

— Да, моя королева.

Колдун поклонился и исчез со звуком хлопающей на ветру ткани.

29

Ощущение чьего-то присутствия в комнате заставило Изабель оторвать глаза от книги — и невозмутимо ее закрыть. В гостиной только что появился Шарль Мопюи — высокий, тощий и бледный. От огней ламп на его худом лице залегли тени.

— Добрый вечер, — произнес он.

Потревоженный Азенкур вскочил на ноги, выгнул спину и зашипел в сторону непрошеного гостя, шерсть его встала дыбом. Колдун презрительно посмотрел на испуганное животное. Глаза его сверкнули, и крылатый кот, словно подхваченный внезапным порывом ветра, отлетел к стене и ударился о нее с жалобным мяуканьем.

Баронесса не повела и бровью — не без усилия над собой.

— Это было так необходимо? — спросила она бесстрастно.

— Нет, конечно, — с усмешкой ответил Мопюи.

Она, не вставая из кресла, убедилась, что Азенкур, хотя и без сознания, дышит удовлетворительно.

Колдун игривым тоном продолжал:

— Как мне к вам обращаться? Дама Аурелия или баронесса де Сен-Жиль?

Она не ответила.

— Как пожелаете, Изабель…

— Что вам угодно, Мопюи?

— Вы не предложите мне сесть?

— Нет.

Тот тем не менее уселся в кресло и заложил правую лодыжку за левое колено, расправив двумя пальцами складку на брючине. Одетый во все черное Мопюи облачился в плащ с пелериной, доходившей ему до локтей; своего блестящего цилиндра он так и не снял. Светлые волосы колдуна доходили ему до плеч. Его левая рука небрежно покоилась на ониксовой рукоятке трости, на безымянном пальце Мопюи носил перстень с печаткой Черного Ордена, к которому он принадлежал.

— Гриффон у нас, — сказал он.

И больше ничего не сказал, заставив баронессу спросить:

— Как он?

— Был жив, когда я видел его в последний раз. То есть несколько минут назад…

— А Сесиль де Бресье?

— Что за важность?

Они смотрели друг на друга, ничем не выдавая собственных чувств.

— У вас имеется кое-что, нас интересующее… — начал колдун.

— «Нас»? — прервала его Изабель.

— Темную Королеву и меня… Отдайте нам то, чего мы хотим, и Гриффон будет жить.

— И я вам должна поверить?

— Ну еще бы! — бросил он.

Эта мысль, видимо, его позабавила. Он продолжил:

— В любом случае, мне не думается, чтобы у вас был выбор…

— Кто мне подтвердит, что Гриффон у вас в руках?

— Я. И вы же понимаете, что я не лгу, да?

Ей пришлось уступить ему эту небольшую победу:

— Пусть так… Чего вы хотите? Что у меня есть такого, что вас интересует?

Он уставился на нее.

— Вы действительно желаете в эти игры играть? — проговорил он.

— Я не понимаю.

— Отдайте мне хрустального единорога, которого вы нашли.

— Он уже у вас. Вы похитили его у нас в Поезде-Между-Мирами.

— Я с вами говорю не о том единороге.

— О каком же тогда?

— О том, которого вы украли в Рефюж-де-Сурс, из кабинета Монжарде.

Гриффон очнулся во тьме глухого и сырого подземелья. Он заворочался со скованными спереди запястьями, пытаясь распрямиться и сесть. Его грудь болела при каждом вдохе. От наручников руки зудели, и он узнал прикосновение к коже черного селена — единственного металла, устойчивого к магии. Кожаную куртку с него сняли, карманы брюк опустошили. Его перстень с печаткой все еще был на левой руке, но чтобы трость находилась где-то рядом — он сомневался.

Ничего не видя, он встал и побрел, держась вдоль каменной стены, пока не нашел дверь. Зачарованную деревянную дверь, которая болезненно ударила его током, когда он коснулся ее пальцами.

— Карнак! — чертыхнулся он от неожиданности.

— Гриффон?.. Это вы, Гриффон? — спросил приглушенный голос.

Он замер и прислушался. Его снова позвали.

— Гриффон?.. Кто бы вы ни были, ответьте, прошу вас.

Он тут же прижал ухо к стене, откуда доносился голос.

— Сесиль? — вымолвил он.

— Хрустальный единорог Монжарде? — спросила Изабель де Сен-Жиль. — Это его не хватает в вашей коллекции?

— Единственный, которого нам не хватает, — сказал Мопюи. — Впрочем, это ненадолго…

— И что вы тогда собираетесь делать?

— Это не ваше дело. Где он?

— Отличный вопрос. Я полагала, это вы его забрали.

— У Гриффона его при себе не было. Значит, он у вас…

— Нет. У меня его тоже нет.

Кулак злобного колдуна сжался на ониксовой рукояти.

— Вы играете в опасную игру, — пригрозил он. — Опасную для Гриффона…

— Я вам повторяю, у меня его нет. Я даже не знаю, для чего он нужен.

Демонстративная невозмутимость чародейки вывела Мопюи из терпения. Он вспылил:

— Отрицать бесполезно!.. Мы знаем, что вы вчера ездили к Источникам! Мы знаем, что вы встречались там с Монжарде под фальшивым предлогом!..

— И что из того?

— И что из того? — Мопюи разозлился. — И что из того?.. Вчера вечером, через каких-то несколько часов после вашего визита, мы отправили Стилу на поиски последнего единорога у Монжарде и…

— …и ваша горгулья ничего не обнаружила, — спокойно закончила баронесса.

Затем она вспомнила, что говорил один из жандармов, дежуривших у ворот приюта: кабинет директора был разгромлен. К чему такое буйство, ведь фигурка на витрине была хорошо заметна? Вот что тщетно искала горгулья. Когда она заявилась, хрустальный единорог уже исчез…