Дипломатия броненосцев (СИ) - Оченков Иван Валерьевич - Страница 10

Еще одним членом нашей коллегии стал начальник отряда броненосцев — Лихачев.

Перед тем как выйти, я подоткнул одеяло у мерно посапывающего Николки и, повинуясь безотчетному импульсу, погладил сына по голове. После чего вышел в салон, осторожно притворив за собой дверь.

— Господа офицеры, — вполголоса подал команду адъютант, и все встали.

— Сидите-сидите, господа. Обычно моего башибузука и из пушки не разбудить, но лучше все-таки не шуметь. Итак, насколько я понимаю, господин Расмуссен привез нам важные известия. Не так ли?

Услышав вопрос, журналист извлек из-за пазухи клеенчатый конверт, внутри которого оказалась весьма подробная схема проливов с расставленными на ней метками и штриховыми линиями.

— Что это?

— Красными крестами помечено нахождение главных сил англичан, — начал Расмунссен. — Некоторые их корабли сейчас на ремонте в датских портах и на карте условно не помечены. Но как только вашему императорскому высочеству будет благоугодно начать, на них немедля случатся пожары.

— Это точно?

— Более чем. Датчане не забыли 1807 год и не намерены терпеть новые унижения от заносчивых англичан.

— Что ж, прекрасно. Что это за линии?

— Маршруты британских дозоров.

— А это?

— Устроенные британцами береговые батареи.

— Понятно…

— Есть еще кое-что. Все крупные английские корабли окружены понтонами.

— Боятся минных атак? — переглянулся я с офицерами.

— Очевидно так, — хищно осклабился Попов. — Не верят, что наши броненосцы могут быстро подойти к Зунду.

— И еще, — снова подал голос Расмуссен. — Кокрейн приказал конфисковать несколько датских пароходов.

— Это еще зачем?

— Не знаю, ваше высочество. Британцы не слишком охотно посвящают датчан в свои планы. Добыть даже эти сведения оказалось совсем не просто.

— Пароходы-то большие?

— Нет. В основном буксиры.

— Хорошо. Передайте датским друзьям нашу искреннюю признательность.

— Будет исполнено!

— Что же до тебя, проси чего хочешь!

— Покорно благодарю, ваше императорское высочество, но не за награды служим.

— Знаешь, брат, — внимательно посмотрев на разведчика, заметил я. — Хоть и говорят, что за Богом молитва, а за царем служба не пропадают, ты все же не мешкал… ну да ладно, не просишь, я сам решу, как тебя наградить. А теперь ступай.

— А этот Расмуссен и впрямь журналист? — осторожно поинтересовался не отходивший от меня ни на шаг Юшков.

— Угу, — хмыкнул я. — Акула пера, только в штатском. — Но видя, что Федор не понял шутки, махнул рукой и вернулся в салон.

— Какие будут предложения, господа? — спросил я у штабных.

— Раз англичане опасаются только шестовых мин, следует атаковать их броненосцами.

— Уйдут, — покачал головой Краббе.

— Не успеют. Им прежде надобно будет избавиться от понтонов…

Несмотря на то, что обсуждение вышло бурным, я в нем почти не участвовал. Пока члены моего штаба до хрипоты спорили, распределяя силы для предстоящего боя, я все пытался понять, что меня беспокоит, и никак не мог найти ответ. И только когда подчиненные сумели выработать предварительный план, в голове будто молния сверкнула.

— Господа, кто-нибудь может мне объяснить, на кой черт Кокрейн конфисковал у датчан пароходы?

— Да мало ли, — переглянулись штабные. — У Свеаборга британцы потеряли практически весь свой плавучий тыл. Вероятно, эти суда нужны им для снабжения…

— Или чтобы сделать из них брандеры! — воскликнул Лихачев.

— Что?

— Вы это серьезно? — удивился Краббе.

— Вполне.

— Собственно говоря, почему нет, — задумчиво заметил Попов. — Оружие это хоть и несколько устарело, но остается вполне действенным. Если помните, господа, мы и сами вполне успешно применили его у Евпатории.

— Просто там у нас не было новейших шестовых мин!

— А у англичан их нет до сих пор!

— Согласитесь, господа, непривычно видеть Великобританию отстающей? — улыбнулся я. — Между тем, ничего технически сложного в шестовых минах нет. Единственное, что островитяне пока не могут повторить, это их начинка. Уж не знаю как, но нам до сих пор удается держать в тайне рецепт приготовления динамита. Но в принципе, можно обойтись и порохом.

— Так почему же они до сих пор их не применили?

— Очень интересный вопрос, господа… а сами-то как думаете?

— Самые удачные минные атаки происходили под покровом темноты и были направлены против судов, стоящих на якоре, — задумчиво заметил Лихачев. — Днем и на ходу попытки применить мины легко парировались ответным огнем и маневром.

— А как же «Петропавловск»? — азартно возразил ему Попов.

— Исключение, которое лишь подтверждает правило.

— Все верно. До сих пор мы действовали от обороны. Большую часть времени наши корабли отстаивались в хорошо защищенных гаванях, проникнуть в которые было совсем не просто. А когда противник допускал ошибку, наносили удар, после чего вновь скрывались в базах. Теперь ситуация переменилась. Мы оказались вынуждены выйти из своих бастионов, а корабли этого старого лиса Кокрейна находятся под защитой береговых батарей и прикрыты понтонами.

— Вы хотите сказать…

— Именно. Англичане ждут нас! Для сэра Томаса это последний шанс спасти свою репутацию и отплатить нам за поражение.

— И что же делать?

— Атаковать! Причем непременно днем. Главный удар будут наносить броненосцы. А линкоры с фрегатами будут прикрывать их от возможных атак.

— А это еще зачем?

— Странный вопрос. Чем наши броненосные батареи отличаются от винтовых линейных кораблей и фрегатов?

— Броней…

— А еще?

— Меньшим количеством орудий, — хмыкнул Лихачев, хорошо успевший изучить достоинства и недостатки кораблей своего отряда. — А так же худшей скоростью и маневренностью.

— А значит, минные атаки против них вполне возможны! — сообразил Краббе.

— В точку!

— Но если мы будем дожидаться рассвета, англичане смогут разгадать наш план и уйти.

— А знаете, меня бы это устроило. Представляете газетные заголовки, вроде «При виде русского флота Кокрейн позорно бежал!» и все в таком духе?

— Но откуда он мог знать, что вы станете его преследовать?

На этот вопрос я отвечать не стал, хотя разгадка была на поверхности. Не стану скрывать, хвастливые заявления прославленного адмирала задели меня и в особенности ту часть, что осталась от прежнего Константина — человека довольно-таки тщеславного и самолюбивого. Но когда он применил против защитников Свеаборга отравляющие вещества, эта неприязнь перешла в ненависть, которую не смог утолить даже разгром союзного флота. Так что в данном вопросе ваш покорный слуга немного лукавил. Бегства Кокрейна мне было мало. Я жаждал крови…

Уже светало, когда мы перестроились из походного порядка в боевой и медленно зашли в Эрессун. Наше появление, разумеется, не осталось незамеченным. С дозорных британских судов могли хорошо видеть все пять наших броненосцев, включая целый и невредимый «Трасти». И лишь после этой демонстрации вперед вышел отряд фрегатов и отогнал вражескую разведку.

Миновав расположенный на входе в пролив Копенгаген, я отослал «Рюрик» в столицу Дании с моим личным посланием к королю Фридерику VII, а заодно, чтобы проследил, не осталось ли в гавани датской столицы английских боевых кораблей. Забегая вперед, стоит сказать, что впечатленный последующими событиям король пожаловал Баженову высший датский орден — Слона, которым обычно награждались лица королевской крови или главы государств. Из ныне живущих в России такая награда есть только у меня, брата Саши, светлейшего князя Меншикова и фельдмаршала Паскевича.

Примерно через три часа неспешного хода впереди показалась английская эскадра. Кокрейн не подвел. Точно так же, как я не мог не преследовать его, он не мог уйти, даже не попытавшись дать бой. В воздухе явственно запахло порохом. И тут надо отдать английским морякам должное. Хорошо понимая, что их деревянные корабли не могут противостоять броненосцам, они, тем не менее, не дрогнули и приняли бой.