Инженер. Система против монстров 6 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 18

— Живой! — воскликнул Медведь, заглядывая в салон. — Ну, Лёха, у тебя руки золотые!

— Грузимся! — скомандовал я. — Искра, на штурманское, остальные назад. Там места вагон, не подерётесь.

Когда все разместились, я включил передачу. Автомат сработал мягко, толчка почти не было. Машина, заурчав, медленно выкатилась из кювета, сминая кусты и высокую траву, словно их и не было. Полный привод грёб землю уверенно. После жёсткой подвески БТР-а и трясучего кузова «Газели» это казалось верхом комфорта.

— Прямого заезда отсюда в деревню нет, — сообщил я, вспоминая карту на телефоне, — только со МКАДа. Оставим машину на заправке, дальше пешком. Так даже лучше. Не напугаем старика.

Стрелка спидометра ползла вверх. Я чувствовал машину. Она была тяжёлой, инертной, но послушной. Мы проехали километр за минуту, объезжая брошенные легковушки.

Заправка встретила нас тишиной и запустением. Тот самый клён с меткой стоял неподвижно, его ветви уже почти облетели. Я зарулил на парковку, спрятав крузак за стеной здания, чтобы с трассы его не было видно.

— Приехали. Конечная, поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны, — объявил я, глуша двигатель.

Мы высыпали на улицу.

— Проверка снаряжения, — скомандовал я.

Все засуетились. Я посмотрел на свой наруч. Щёлкнул фиксатором, извлекая потускневший кристалл, и вогнал на его место свежий, недавно выбитый из Гадозубов. Индикатор на наруче вспыхнул. Мана у всех тоже успела восстановиться, ведь за завтраком я выкачал из них не всю, а только половину. Вооружены и опасны.

— Порядок, — кивнул я. — Идём тихо. Без резких движений. Оружие на предохранителе, стволами не тыкать. Мы пришли разговаривать, а не воевать.

— Если что, у меня всегда угощение найдётся, — прыснула Искра.

Деревня вблизи выглядела ещё более унылой, чем с высоты птичьего полёта. Серые, покосившиеся заборы, проваленные крыши, чёрные глазницы выбитых окон. Казалось, жизнь ушла отсюда лет десять назад.

Но следы говорили об обратном. Тропинка была натоптана. Свежая. Мы прошли мимо нескольких заброшенных участков. Тихо, даже птиц не слышно.

— Жутковато тут, — прошептал Фокусник, нервно оглядываясь. — Как в хорроре про поворот не туда.

— Главное, чтобы бензопила была у нас, а не у местных, — хмыкнул Борис, похлопывая ладонью по рукоятке своего молота.

— Маньяк с бензопилой здесь я.

Мы подошли к нужному дому. Он отличался от соседей. Забор был подправлен, свежие доски выделялись желтизной на фоне старого серого штакетника. Калитка висела ровно. Крыша дома была залатана кусками рубероида. Окна закрыты глухими деревянными ставнями.

Я остановился у калитки, поднял руку, призывая остальных замереть.

— Хозяева! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но не агрессивно. — Есть кто живой? Мы соседи, поговорить хотим!

Тишина. Только шелест старой яблони во дворе.

Я уже собирался позвать ещё раз, когда раздался громкий, металлический лязг. Окно, выходящее на крыльцо, дрогнуло. Тяжёлая деревянная ставня, висевшая на каких-то хитрых петлях, резко ушла вверх, открывая тёмный провал.

Из темноты высунулся ствол.

Двустволка. Классическая горизонталка, по виду старая добрая ТОЗ-63 или её аналог. Воронёная сталь поблёскивала маслом, приклад — тёмный орех. Оружие ухоженное, любимое. Курки взведены.

Следом за стволами показался и хозяин.

Дед выглядел колоритно. Всклокоченная седая борода лопатой, густые брови, из-под которых сверкали колючие, внимательные глаза. Над его головой голубым цветом вспыхнула системная надпись:

Василий Петров — Уровень 12

Двенадцатый! Для старика-отшельника, сидящего в глуши, это до чёрта! Значит, дед не просто грибы собирал, а активно «фармил». Дула ружья качнулись, выбирая цель, и замерли, глядя мне прямо в грудь.

— Стой, где стоишь! — раздался его хриплый, прокуренный голос. — Вы кто такие? Я вас не звал!

Сзади послышался сдавленный смешок Искры.

— О, господи, — прошептала она так, чтобы слышал только я. — Это же прям тот самый мем! «Вы кто такие? Я вас не звал! Идите нафиг!» Прямо вживую.

Я мысленно с ней согласился, но сейчас было не до смеха.

— Спокойно, отец, — сказал я, медленно поднимая руки, показывая, что не собираюсь нападать. — Мы соседи. Пришли с миром.

— Вижу я вашу мирность, — проскрипел дед, кивнув на мою кобуру. — Брысь с моей земли! Живо!

— Мы не причиним вам вреда, — продолжил я гнуть свою линию. — Нам просто нужно кое-что узнать. Мы видели знаки, которые вы оставляли. На заправке, на деревьях.

При упоминании знаков глаза старика сузились. Хватка на ружье стала крепче.

— Не ваше собачье дело, — отрезал он. — Это моя территория. Мои правила. Шаг вперёд, и будет в тебе две дырки, в которые кулак пролезет! Картечь на волка, с пяти шагов кишки наружу выворачивает!

Он перехватил ружьё поудобнее, палец, узловатый и грязный, лёг на крючки.

— Василий… — обратился я, не зная отчества. — Послушайте, мы не мародёры. Может, вам нужно чем-то помочь? У нас ресурсы есть, еда, лекарства.

— Не нужны мне ваши подачки! У меня всё своё! И помощь мне от всяких иродов не нужна! Валите, говорю! Считаю до трёх!

Он прищурил один глаз, целясь мне в грудь.

— Раз!

— Так, назад, — тихо скомандовал я группе. — Медленно отходим. Разговора не будет.

Идея с транквилизатором, которую предложил Олег Петрович, всё ещё была рабочей. Только не для зверюшек, а для деда. Однако стрелять в него сейчас, когда он держит нас на мушке, самоубийство. Нужно отойти, занять позиции, и если он не успокоится, действовать скрытно.

— Два! — гаркнул дед, и палец его побелел от напряжения.

— Уходим, уходим! — я сделал демонстративный шаг назад, не сводя глаз с дула.

— Всё, отец, не кипятись, — сказала Искра. — Поняли мы. Частная территория, злая собака и всё такое.

— Три! — крикнул он, но выстрела не последовало.

Вместо этого лицо старика, только что перекошенное злобой и решимостью, вдруг изменилось. Его глаза, колючие и злые, внезапно расширились, став идеально круглыми блюдцами. Борода затряслась. Ружьё в его руках дрогнуло и опустилось, словно враз потяжелело на пуд.

Он смотрел не на меня, а мне за спину. И в его взгляде плескался животный, первобытный ужас.

— Свят, свят, свят… — прошептал он побелевшими губами. — Началось… Пришли… Я же говорил…

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Волосы на затылке встали дыбом. Инстинкт взвыл сиреной: «Опасность! Близко!»

Я резко обернулся.

Позади меня стояли Борис и Медведь. Но это были уже не те весёлые рыбаки, которые час назад хвастались заплывом в ледяной реке.

Вокруг их массивных фигур, словно живые змеи, обвивались клубы чёрного дыма. Эта субстанция не развеивалась ветром, она липла к ним, впитывалась в поры, проникала в глаза и ноздри. Она выглядела как жидкая тьма, как концентрированная злоба.

— Парни? — окликнул Женя, делая шаг к ним. — Вы чего?

Борис медленно поднял голову. Его глаза изменились, покраснели. Вены на шее вздулись, рот искривился в неестественном оскале, обнажая зубы.

— Убью… — прохрипел Медведь. Голос звучал так, будто он наелся битого стекла. — Убью… всех…

Борис вошёл в состояние: «Кровавая Ярость».

Медведь вошёл в состояние: «Кровавая Ярость».

— Назад! — заорал я, отступая.

Но слишком поздно. Аура безумия накрыла улицу волной удушающего ужаса. Борис издал рёв, от которого буквально задрожала земля. Это был рёв демона, вырвавшегося из преисподней. Он вскинул молот и бросился прямо на нас.

Медведь, рыча что-то нечленораздельное, раскрутил секиру над головой и прыгнул следом. Воздух разрезал свист тяжёлой стали. Берсерк целился в Искру.

— Ложись!!! — крикнул я девушке за миг до удара.

Глава 7

Кровавая Ярость

Секира Медведя со свистом рассекла воздух там, где только что была голова Искры. Рыжая среагировала со скоростью дикой кошки, падая на землю и откатываясь в сторону. Медведь тут же попытался раздавить её. Огромный ботинок резко опустился на просёлочную дорогу, оставляя вмятину в чуть сыроватой почве. Медведь запросто мог превратить девушку в мокрое место.