Сломанный Компасс (ЛП) - Ив Джеймин - Страница 12

Миша действительно сделала мне подарок. Мое разбитое сердце снова забилось в странном ритме. Ее новость вдохнула жизнь в мой мир, но мне нужно было знать, как это сделать. Как же произошло это чудо?

У меня было так много вопросов, но об одном мне определенно не хотелось знать, так это о том, почему она не рассказала мне раньше. Я убедился, что ей всегда было нелегко оставаться со мной наедине. Никогда не было подходящего момента, чтобы признаться в чем-то настолько важном. Тот факт, что я не понял этого в тот момент, когда это сделала она, был исключительно моей виной.

Неохотно убрав руки, что оказалось гораздо труднее, чем я ожидал, я поднялся на ноги. Не желая возвышаться над ней, пока она рассказывала свою историю, и беспокоясь, что ей, возможно, понадобится отдых для ног, я взял ее за руку и повел к небольшим валунам, окаймляющим ручей. Они были большими и плоскими. На них было удобно сидеть.

Как только мы сели, я убрал руки от нее и положил их себе на бедра. Затем, словно пронзенные копьем, мои эмоции снова взметнулись вверх, вампир боролся за господство. Слишком много всего произошло за последнее время, и мой контроль, казалось, становился еще хуже.

За исключением тех случаев, когда я прикасался к ней. По какой-то причине физический контакт с Мишей успокаивал зверя. Но так было не всегда. Была ли эта новая связь, которую я почувствовал между нами, следствием того, что внутри нее рос ребенок?

Глубоко вдохнув прохладный, свежий воздух, с силой наполнивший мои легкие, я начал с самого важного, что хотел сказать:

— Я должен принести тебе огромные извинения. Меня не было рядом с тобой в то время, когда я был нужен тебе больше всего. Все это, должно быть, было сложно и запутанно, особенно когда я пытался справиться с контролем сознания Живокости. Я просто… черт, я действительно ничего не могу предложить, кроме своего искреннего сожаления. Я постараюсь исправиться, Миша. Я буду лучшим помощником для тебя и нашего ребенка.

Она издала звук, похожий на сдавленный вздох.

— Я… я так долго ждала, чтобы поговорить с тобой об этом, но… Я не могу до конца поверить, что ты так хорошо это воспринимаешь. Я думала, ты рассердишься на меня. Может быть, даже подумаешь, что я солгала, сказав, что ребенок твой.

О, моя бедная суп, выросшая среди людей.

— Если бы ты лгала, все бы уже знали. Мы можем распознавать правду. — Мне показалось немного странным, что от ребенка пахло чистой кровью оборотня, но меня это не беспокоило. Если Джо Компасс и научила меня чему-то, так это тому, что никогда не знаешь заранее, что даст тебе смешанное скрещивание в генетической лотерее.

У Миши были большие глаза и раскрасневшиеся щеки. Казалось, она была совершенно потрясена моим отношением. Она никак не могла понять, какая радость разливается по моим венам. Супы любят детей, и, хотя для нас не составляет труда производить их на свет, для людей это, как правило, сложнее, чем кажется.

— У тебя не было периода зачатия, Миша, так как же это произошло? — Вот почему я изначально не думал, что ребенок может быть моим, периоды зачатия у оборотней были очень четкими.

Она опустила глаза, протянула руку и провела по гладкому камню, на котором сидела. Я видел, как она сосредоточилась, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. Она была так непохожа на Джессу, чья уверенность была беспримерной. Моя старшая подруга не думала, прежде чем что-то сказать, она просто давала волю эмоциям. Каким-то образом это делало слова Миши более привлекательными, будто она тщательно подбирала их специально для меня.

— Когда моя волчья сторона была подавлена, — наконец сказала она, — это повлияло на мое тело, гормоны и фертильность. Когда я думала, что я — человек, у меня никогда не было… фертильного периода или чего-то в этом роде. Мама сказала мне не волноваться, я просто поздно расцвела. Конечно, когда мне перевалило за двадцать, я поняла, что что-то не так, но, поскольку я полагала, что у меня, вероятно, все равно никогда не будет детей, я больше не удосуживалась спросить ее об этом.

Почему, черт возьми, у нее не могло быть детей? Этот вопрос не выходил у меня из головы, но я не стал прерывать ее во время рассказа.

— Потом, когда я прибыла в Стратфорд и узнала все главные семейные секреты, все обрело смысл. Я не была человеком. Когда моя волчья натура раскрылась, мама объяснила мне, что такое плодородные времена и как их распознавать. Потом, когда мы были вместе, ты упомянул, что не ощущаешь никакой фертильности, поэтому я никогда не задумывалась об этом.

Это была правда. Не было никаких признаков того, что она была близка к зачатию ребенка.

— По сути, раскрытие моей волчьей стороны погрузило все мое тело в какую-то странную стадию сотворенной плодовитости, когда я пыталась перестроиться на те фазы, которым я должна была следовать все это время. Я буквально создала свою собственную, практически незаметную фертильность… отличающуюся от обычной фазы превращения… но, очевидно, все еще достаточную для зачатия.

Я мысленно поблагодарила богов. Возможно, судьба все-таки не питала ко мне ненависти.

— Мне нужно знать все, Миша. Как ты узнала? С тобой там кто-нибудь был?

Меня снова охватило чувство вины из-за того, что она, возможно, была одна, чтобы принять и справиться с этими судьбоносными новостями. Если бы я только не встретил Кардию в убежище, Миша пришла бы ко мне.

Я покачал головой, осознав, что несколько месяцев назад предпочел не встречаться со своей второй половинкой, вместо того чтобы узнать о своем ребенке. Брекстон, должно быть, был прав. Это было ненормально.

Миша объясняла все быстро и подробно.

— Я начала болеть, у меня появились ноющие боли в животе, которые по-настоящему усилились, когда мы добрались до румынского убежища. В конце концов, я пошла к целителю, и он просто ошеломил меня. Я заставила его дважды проверить. Он также был тем, кто выяснил, как я забеременела, когда у меня все еще не было заметного периода фертильности.

Ее пальцы замерли на гладких камнях, и, наконец, она подняла глаза, чтобы встретиться с моими. Я видел огонь, пылающий в их глубине.

— К тому времени у тебя была Кардия, а Джесс пропала. Я не знала, что делать, а потом дочери короля-дракона, близняшки, начали увиваться вокруг меня. Они были такими… убедительными. Я была идиоткой. Я должна была догадаться, что не стоит позволять им манипулировать моими мыслями и эмоциями. Я очень сожалею о той роли, которую сыграла в возрождении Живокости. Обо всем, что привело к этой… финальной битве.

Однажды она уже извинялась передо мной за Кардию, и вместо того, чтобы принять ее искреннее сожаление, я, в некотором роде, хотел, чтобы она перестала упоминать об этом. Воспоминания о Кардии начали окутывать меня тьмой. Это еще больше омрачало нашу связь.

Оставив это в стороне, я решил обратиться к другой части извинений Миши. Дочери Живокости и их порочные поступки.

Когда нам пришлось бежать в сверхъестественное убежище, чтобы защитить ее и ее сестру от того, чтобы их не нашли как отмеченных драконом супов, Миша связалась с дочерьми короля-дракона. Суки-манипуляторши, они запудрили ей мозги и заставили ее помочь им освободить короля.

Хотя на самом деле это была не ее вина. Мы должны были присматривать за ней. Она ничего не знала о нашем мире. Она была наивной и легкой мишенью. Если кто и был виноват, так это я, за то, что так жестоко отверг ее, и наша стая, за то, что мы так увлеклись другим дерьмом, что не услышали ее криков о помощи. Я давно хотел сказать ей это:

— Это не твоя вина, Миша. Сверхъестественный мир — это «убей или будешь убит». Ты выросла не здесь, и это делает тебя уязвимой. Ты просто слишком мягкая и доверчивая от природы. Внутри тебя есть истинная доброта. Тот факт, что другие воспользовались этим, что ж, вина лежит исключительно на них… и на нас за то, что нас не были рядом с тобой.

Я никогда не сердился на нее из-за этого, даже когда другие искали, куда бы свалить свою вину.