Кольцо отравителя (ЛП) - Армстронг Келли - Страница 23

Я искупаю вину тем, что заодно подаю ему гребень и подношу лампу. Он хмурится на свет, пока я не выбираю нужный ракурс, освещая то, что он пытается разглядеть.

Грей использует лупу и гребень, затем передает стекло мне, а сам забирает лампу, придерживая гребнем волосы. Я склоняюсь над головой Лесли и вглядываюсь: там ссадина, которую я раньше не заметила. Она бледная, просто покраснение кожи, размером примерно с монету в один доллар.

Я отстраняюсь и задумываюсь. Затем вызываю в памяти картинку. У меня это получается всё лучше. В эпоху мобильников этот навык забыт — ведь можно запечатлеть всё: от заката до номера парковочного места или той самой зубной пасты, вместо которой вечно хватаешь не ту, забывая точное название. Теперь же я в мире, где нельзя даже вызвать криминалиста-фотографа. Всё нужно запоминать.

Сверившись с памятью, я выхожу в гостиную, где стоят диван и несколько кресел — приемная для скорбящих, где они могут с комфортом обсудить планы похорон. Я подбираю юбки, ложусь на диван, а затем свешиваюсь с него так, чтобы голова оказалась на полу. Услышав шаги, я подавляю желание вскочить.

— Да, я выгляжу нелепо, — говорю я, не поднимая головы с пола.

— Есть такое, — подтверждает он. — Но я также впечатлен вашей преданностью науке. Я планировал проделать то же самое, когда вас не будет рядом.

— Значит, я более предана науке, чем вы.

— Нет, просто вы меньше боитесь выглядеть смешной.

— Я в правильной позе?

— Наклоните голову чуть левее.

Я подчиняюсь. Затем прикладываю пальцы к месту, где голова касается ковра, и поднимаюсь.

— Так и есть, — говорит он. — Наше предположение подтвердилось.

— Эта ссадина — всего лишь след от ковра, оставшийся, когда Лесли сполз с дивана в момент смерти.

Когда Грей медлит с ответом, я переспрашиваю:

— Нет?

— В целом — да. Я возражаю лишь против слова «всего лишь».

Я хмурюсь. Затем подхватываю юбки и бегу обратно в лабораторию. Когда Грей заходит, на его лице играет тень снисходительной улыбки. Я держу в руке зонд.

— Могу я исследовать этим ссадину? — спрашиваю я.

— Пожалуйста.

Здесь снова проявляется разница между моим миром и его. Современный судмедэксперт мог бы позволить мне осмотреть улику, но ни за что не дал бы сделать ничего, что может её повредить. Но что я могу повредить здесь? Не похоже, чтобы Грей собирался делать снимки для прокурора-фискала, чтобы предъявить их в суде. Он уже зафиксировал свои наблюдения, да и те — лишь неофициальные данные для полицейского расследования.

Я аккуратно прощупываю это место.

— Черт.

— У вас крайне колоритные ругательства, Мэллори.

— Вы хотели сказать — вульгарные.

— Я не собирался этого говорить.

— Что до причины ругани: под ссадиной мягкое место. Контузия. Вызвана смертельным ударом в висок? Или силой падения на пол?

— Да.

Я бросаю на него выразительный взгляд.

Грей качает плечом.

— Могло быть и то, и другое. В этом и проблема. Чтобы узнать больше, мне пришлось бы вскрыть рану, а я не могу.

Я колеблюсь, а затем снова ругаюсь.

— Потому что это висок — место на виду, и возникнут вопросы к разрезу, который вы не имеете права делать.

— Именно. Я проверил зрачки и другие признаки сильного удара по голове, но ничего не нашел. Также я отметил возможные признаки удушения мягким предметом, как мы и предполагали на месте, но даже сейчас я не могу утверждать, что его задушили, с той же уверенностью, с какой не могу утверждать, что его ударили по голове. В конечном счете, я не уверен, так ли важно, убил его яд или нет.

— Отравитель всё равно планировал его убить, а это — убийство первой степени.

Грей выгибает бровь.

— Существуют разные степени?

— В общих чертах: первая — спланированное, вторая — спонтанное, третья — или непредумышленное — случайное.

— И, надо полагать, разные уровни наказания в зависимости от степени вины. Логично.

— А здесь вы просто всех отправляете на виселицу, так?

Он назидательно машет пальцем.

— Не каждый убийца кончает жизнь в петле.

— Ну да, некоторых высылают в Австралию.

— Больше нет. Австралийцы начали возражать против подобной практики.

— Поразительно. В мое время австралийцы гордятся тем, что их страна когда-то была свалкой для ваших самых нежелательных элементов.

— Мне страшно представить, во что она в итоге превратилась.

— На самом деле там всё отлично. Милые люди. Шикарные пляжи. Потрясающий серфинг.

Он хмурится.

— Люди ездят в Австралию по своей воле?

— Только те, кто может себе это позволить. — Я смотрю вниз на Лесли. — Так что даже если мы докажем, что яд его не убил, это не будет иметь значения, потому что отравитель намеревался его прикончить. Единственная проблема в том, что кто-то может уйти от ответственности, если он просто «ускорил» процесс, подставив отравителя.

— Если только это не один и тот же человек.

— В таком случае подозрение падает прямиком на того, кому смерть выгодна больше всего, и в целом, и конкретно эта, поспешная, до изменения завещания.

— На Эннис.

Глава Тринадцатая

Грей ушел. Куда? Понятия не имею. Мы закончили осмотр, он взял образцы для Айлы, а потом просто испарился. Вот она — одна из многих проблем ношения личины горничной. Грей на словах признаёт во мне детектива полиции. А на деле — мы в самом разгаре расследования, и он свинчивает, оставляя меня слушать хлопок парадной двери, пока я бегу к нему, передав образцы в лабораторию Айлы.

Он поехал докладывать о результатах МакКриди? Идет по следу? В любом случае, разве меня не должны были пригласить? Или это личные дела, которые меня не касаются? Каков бы ни был ответ, это напоминание: мы могли провести последние двенадцать часов бок о бок в самом центре расследования, но это еще не делает нас настоящими напарниками.

Айлы не было в лаборатории, когда я принесла образцы, так что я пошла её искать, но обнаружила, что она тоже отлучилась, хотя хотя бы оставила записку, что вернется через час.

Так что снова за роль горничной. Я мою полы, чищу серебро и притворяюсь, будто полностью поглощена работой, а не нахожусь мысленно в деле, задаваясь кучей вопросов.

Я хочу знать больше о предыдущих отравлениях. Хочу знать, что будет с Эннис, арестуют ли её? Хочу знать, попадет ли убийство в новости — вместе с обвинением Лесли против жены — и как это отразится на Айле и Грее. В голове крутятся еще десятки вопросов, но эти три — самые крупные… пока я не понимаю, что могу ответить на них и без помощи Грея.

Я на скорую руку заканчиваю полировку и заявляю Алисе, что ухожу. Технически это не положено. Я могу возмущаться, но это ничем не отличается от работы в магазине, где нельзя просто сорвать бейдж и выскочить на улицу, когда вздумается.

Теперь, когда я стала «Мэллори», у меня есть особые привилегии: я могу уйти, перепоручить задачу Алисе или просто сказать миссис Уоллес, что занята. Это круто… если я готова работать в доме, где остальной персонал оправданно меня ненавидит.

Сегодня я решаю рискнуть. Миссис Уоллес и Алиса знают, что я всю ночь «работала» с доктором Греем, так что любая уборка с моей стороны — это уже бонус.

Алиса обещает прикрыть меня, и я выскальзываю через заднюю дверь. Проходя мимо ядовитого сада Айлы, я замираю. Я всё собиралась спросить её об этом маленьком садике, обнесенном забором с предупреждающими знаками. Но это потом. Сейчас я почти лечу по дорожке, высматривая Саймона в конюшнях и боясь, что он уехал, отвезя Грея в город.

Увидев Саймона, выгребающего кучу навоза для компоста, я захожу с наветренной стороны и машу ему.

— Мне нужны газеты, — говорю я.

— Рад тебя видеть, — отзывается он. — Чудесный выдался денек. Похоже, скоро выйдет солнце.

— Ладно. Да, чудесно. Тоже надеюсь на солнце. Было ужасно уныло. А теперь мне нужны газеты.

Он качает головой.