Кольцо отравителя (ЛП) - Армстронг Келли - Страница 46

Она встречается со мной взглядом.

— Неужели? Ты вскакиваешь по первому зову доктора Грея. Из кожи вон лезешь, чтобы доказать ему свою ценность. Ты так увлеклась его исследованиями, что читаешь его книги в свободное время. И проводишь ночи, гоняясь за отравителями, ни разу не пожаловавшись, что тебе пора в постель. Это не та Катриона, которую я знаю.

Она всплескивает руками.

— Прежде чем ты скажешь, что ты «не та Катриона», — я не верю в твою историю о потере памяти. Однако я готова простить ложь, если ты просто решила пересмотреть свои поступки и стать лучше. И если под «стать лучше» подразумевается место помощницы доктора Грея — и ничего больше.

— Ничего… — я чуть не оседаю. — Вы думаете, я хочу выскочить за него замуж.

Она хмыкает.

— Замуж? Если таков твой план, то лучше прямо сейчас снова становись прежней Катрионой и не трать силы зря. Да, я знаю, твоя семья достаточно почтенна, чтобы такой союз сочли всего лишь необычным. Но если ты совершила ошибку, решив, будто доктор Грей отчаянно нуждается в жене из-за каких-то качеств, которые могут оттолкнуть порядочных женщин…

— Я не сомневаюсь, что доктор Грей мог бы найти себе респектабельную жену в любой момент, когда пожелает.

Она расслабляется.

— Хорошо. Не обманывайся на этот счет.

— Раз вы не думаете, что я мечу в жены, значит, вы считаете…? Ах, в любовницы. Полагаю, это более приземленная цель.

— Она была бы такой, будь ты на десять лет старше, — отрезает она. — И возраст — лишь одно из многих качеств, которых тебе недостает в этом плане. Ты молода и смазлива, и думаешь, что этого хватит. Не хватит. Доктор Грей не милуется с просто девчонками.

— Мне об этом уже говорили, и это одна из причин, почему мне комфортно с ним работать. Я знаю, что он не ждет от меня ничего предосудительного.

Она ничего не отвечает, лишь заканчивает собирать поднос: две тарелки, две чашки. Я встречаюсь с ней взглядом и достаю третью тарелку и чашку для себя, внутренне готовясь к отпору.

— Я спрошу, в какое время доктор Грей желает завтракать, — говорю я.

Я поднимаю поднос и ухожу, чувствуя её взгляд в спину — взгляд, полный осуждения.

Глава Двадцать Шестая

На этот раз Грей осматривает тело до приезда Аддингтона… вернее, делает это после того, как мы с МакКриди убеждаем его: ожидание никак не поможет расследованию. Внутренним осмотром Грей займется после официального вскрытия, но до того он может помочь Аддингтону, подготовив тело. Это означает раздевание Уэйра, что позволяет провести более тщательный внешний осмотр. МакКриди задерживается ровно на столько, чтобы перекусить, а затем уходит, и мы с Греем приступаем к осмотру вдвоем.

Я задаю вопросы о подагре. Я слышала о ней — в двадцать первом веке она всё еще встречается, — но ничего о ней не знаю. Комментарии миссис Гамильтон навели меня на мысль, что она может быть связана с едой, которая и убила мистера Уэйра.

— Считается, что этому способствует избыточное питание, — говорит Грей, изучая безупречно ухоженные ногти мистера Уэйра. — Но это артритное состояние, а не кишечное, и оно не могло его убить. Из слов миссис Гамильтон я делаю вывод, что это было более острое отравление, чем в остальных случаях. После вскрытия картина станет яснее.

— Путем исследования внутренних органов.

— Верно. — Он вскидывает взгляд. — В ваше время всё иначе?

— Не совсем. У нас больше методов идентификации яда, но начинают всё равно со вскрытия, а затем отправляют образцы тканей в лабораторию. — Я смотрю на него. — А как это работает здесь? У вас Айла прямо наверху. Есть ли при полицейских участках свои лаборатории?

— Едва ли. В случае отравления ткани должны быть доставлены эксперту. Иногда приходится отправлять по почте целый желудок.

— По почте…? — Я качаю головой, не в силах представить, как чьи-то органы упаковывают и грузят в запряженную лошадьми почтовую карету.

— Как указывала Айла, случаи криминального отравления встречаются гораздо реже, чем принято думать. Экспертов по их обнаружению — считаные единицы. Айла обучилась этому… Что ж, вам стоит самой спросить её, как она получила свои знания.

— Спрошу. Спасибо. Ничего, если я сниму отпечатки с пальцев Уэйра? Хочу сравнить их с тем, что остался на коробке.

Он резко отрывается от работы.

— Разумеется. Мне это и в голову не пришло. Да, нужно сделать это немедленно. Что вам понадобится?

— Та самая штука, из-за которой вы обвиняли меня в разведении беспорядка. Только теперь я устрою его намеренно.

Его глаза лихорадочно блестят.

— Чернила.

Мы раскатываем чернила по пальцу Уэйра, а затем прижимаем к бумаге. Я показываю Грею характерные признаки, по которым идет идентификация.

— Не то чтобы в моё время мы до сих пор делали это вручную, — поясняю я. — Техник берет отпечаток и прогоняет его через компьютер, который ищет совпадение. На самом деле я научилась снимать отпечатки еще ребенком. У меня был специальный набор, и одним летом я откатала пальцы у всего, что видела.

Его губы дергаются в улыбке.

— Поймали каких-нибудь преступников?

— Еще бы. Доказала, что это отец таскал печенье, а не я. — Я медлю с увеличительным стеклом в руке. — Хотя теперь я задумываюсь: а не подстроили ли это родители специально для меня? Папа никогда особо не любил печенье.

Я перехожу к бумагам, принесенным из кабинета Уэйра. На одной — скопированная записка. На другой — моя грубая схема отпечатка.

Я показываю обе Грею и уже собираюсь объяснить, на что смотреть, когда он произносит:

— Это совпадение.

Я киваю.

— Завиток здесь, — я указываю пинцетом, — и папиллярные гребни вот тут, кажется, совпадают. Детектив МакКриди захочет провести полноценное сравнение с самой коробкой, но, думаю, мы можем смело заявить: отпечаток принадлежит жертве.

— К сожалению.

— Ага.

Мы заканчиваем внешний осмотр и не находим ничего нового. Насколько можно судить, Уэйр умер от яда, содержавшегося в чем-то, что он проглотил добровольно.

После этого наступает время завтрака, за которым мы вводим Айлу в курс дела. Затем мы с ней забираем образцы еды в её лабораторию.

— Я проверю хлопья теста, — говорит она, — хотя их и правда может быть слишком мало, и, как ты сказала, яд скорее был в джеме.

— А от него у нас только пятно.

— Которое я не могу протестировать.

Пока она приступает к делу, я пересказываю ей то, что мы обсуждали с Греем: химические методы обнаружения яда.

— Он велел спросить, где вы учились, — говорю я.

Она замирает и улыбается, словно погружаясь в воспоминания.

— Это целая история. Давай я запущу процесс и всё расскажу. — Она подготавливает образец и продолжает: — Это было еще до моего замужества. Я интересовалась ядами и завязала переписку с одним из подающих надежды химиков в этой области — Томасом Скаттергудом. Он пригласил меня приехать и поучиться у него, и я была в полном восторге… пока не поняла, что он, скорее всего, принимает меня за мужчину, так как в письмах я всегда использовала только инициалы. Очевидно, я не могла поехать и поставить его в такое положение. Я уже собиралась отказаться, когда об этом узнал Хью.

Её улыбка становится шире, и я понимаю, что значительная доля этой радости принадлежит именно Хью.

— Хью пошел к моей матери. Он хотел сопровождать меня в Йоркшир, чтобы я хотя бы встретилась с мистером Скаттергудом. Это, конечно, было невозможно. Я не могла поехать под присмотром постороннего мужчины. И тогда он предложил… — Она сглатывает и начинает суетиться над экспериментом. — Он предложил это исправить.

— Предложил на вас жениться?

— Он был неразумен. Юн и безрассуден. Разумеется, мама отказала. Она повезла меня сама, так как Дункан был в школе, а Лаклан за границей. Она настояла, чтобы я лично поговорила с мистером Скаттергудом. Он был потрясен, увидев женщину, но быстро взял себя в руки и пригласил меня постажироваться у него несколько недель. Мама оставалась со мной — она даже сидела в лаборатории, когда там не было других женщин, которые могли бы выступить в роли компаньонок. — Айла зажигает горелку. — Мне очень повезло с друзьями, семьей и наставниками.