Кольцо отравителя (ЛП) - Армстронг Келли - Страница 67

— Что это такое? — спрашивает он.

— Вы нам и скажите, — произносит Джек, выходя из своего убежища. — На ней ваши инициалы.

— Мои что? Где?

— На дне.

— Нет! — кричу я.

Я бросаюсь вперед прежде, чем он высыплет яд, но, когда он наклоняет шкатулку, он успевает подхватить флаконы до того, как они выпадут. Затем он смотрит на дно шкатулки.

— Нет, это не…

— Не ваши инициалы? — вставляет Джек.

Я бросаю на неё взгляд, безмолвно прося замолчать. Делаю это так вежливо, как только могу. Этот парень запер её в сундуке. Он готов был оставить её там умирать — он сам только что это признал. Я понимаю, какое удовольствие ей доставляет разоблачение его схемы. Я просто не хочу, чтобы она делала или говорила что-то, что может помочь его защите.

— Поставьте шкатулку на место, — говорю я.

— Это что — это яд? — Его голос срывается на крик, он поднимает флакон с порошком.

— Просто отдайте мне.

— Это она подбросила, — заявляет он. — Клянусь. Это сделала она. Она пришла сюда, подбросила это, а потом привела вас.

— Меня? — вскидывается Джек.

— Нет. Её. Она прислала вас сюда.

— Кто её прислал? — осторожно спрашиваю я.

Его взгляд встречается с моим.

— Вы знаете, кого я имею в виду, и я не стану губить себя, произнося обвинение, иначе она убьет меня, как и остальных.

— Хорошо. Тогда расскажете об этом полиции, когда будете в безопасности за решеткой.

— В тюрьме? — Его глаза лезут на лоб.

— А вы куда собрались? — спрашивает Джек. — На чаепитие?

— Н-нет. Полиция мне не поверит. Они скажут, что остальных убил я. Таков её план. Она уже подставила меня, но этого ей было мало. Ей нужно было удостовериться.

Он трясет шкатулкой перед моим лицом.

— Запертая табакерка с моими инициалами. С ядом внутри. Где она была спрятана? В месте, на которое я бы никогда не наткнулся? Она прислала эту девчонку, притворяющуюся помощницей секретного криминального репортера, а когда это не сработало, она прислала вас.

— Никто нас не присылал. Мы пришли искать нашего друга.

— Которого прислала она. Разве вы не видите?

— Меня тоже никто не присылал, — подает голос Джек. — Я работала над материалом. Слежка за вами была частью этого материала, а вы запихнули меня в ящик и оставили умирать. Мы все слышали, как вы сказали, что оставите меня там, если придется. И теперь вы будете рассказывать полиции, что вы не убийца?

Фишер бросается наутек со шкатулкой в руках. Он успевает сделать три шага, прежде чем видит Грея, преграждающего дверной проем.

— Вы никуда не уйдете, — говорю я. — По крайней мере, без полицейского эскорта.

Он медленно пятится, но идти ему больше некуда. Когда он упирается в стену, я направляюсь к нему. Грей остается у двери, блокируя выход.

— Я ничего не делал, — скулит Фишер. — Ничего. Эта ведьма прислала девчонку, и мне пришлось запереть её в сундуке. У меня не было выбора. Разве вы не понимаете? Я…

Он швыряет табакерку в меня. Я ныряю и ловлю её.

— Мэллори! — выкрикивает Грей.

Я думаю, Грей кричит, чтобы я поймала шкатулку. Но тут я вижу Фишера с флаконом порошка. Пузырек открыт.

Черт.

— Эй, — говорю я, переводя внимание Фишера на себя, пока Грей делает шаг к нему. — Если вы этого не делали, вам нужно это объяснить. Расскажите полиции…

Рука Фишера взлетает вверх, и он одним махом высыпает содержимое открытого флакона себе в рот. Грей перехватывает его руку, но уже слишком поздно. Фишер кашляет и давится, задыхаясь от порошка сульфата таллия.

Грей хватает Фишера и с силой бьет его между лопаток. Я подхватываю флакон. Он пуст, если не считать крупиц порошка на стенках.

Грей обхватывает Фишера за талию, прижимая со спины и приподнимая его, пытаясь силой вытолкнуть то, что тот проглотил.

— Нужно рвотное. — Его взгляд мечется к маленькой кухне. — Посмотрите, нет ли в его аптечке сиропа ипекакуаны. Или горчичного порошка. Даже соль подойдет.

Мои курсы первой помощи подсказывают мне, что ничего из этого больше не используют, но если это заставит Фишера выплюнуть яд, мне плевать, какой вред это может нанести.

— Джек? — зову я. — Нам нужно…

Нам нужно что?

Врач? У нас он есть.

Скорая помощь? Такого понятия даже не существует.

— Полиция, — говорю я. — Или кэб. Нам нужно… Джек?

Дверь распахнута, и от Джек нет и следа.

Глава Тридцать Девятая

Джек ушла за помощью. Я говорю себе, что это единственный верный ответ, но сама в него не верю. Она сбежала до приезда полиции. До того, как её могли во всё это втянуть.

Или же она сбежала по другой причине?

«Это она подбросила. Клянусь. Это сделала она. Она пришла сюда, подбросила это, а потом привела вас».

Я отгоняю эти мысли и сосредотачиваюсь на том, чтобы дать Грею всё необходимое. Он пытается заставить Фишера вырвать, но выходят лишь тонкие нити желчи и слюны.

— Мы можем промыть ему желудок? — спрашиваю я. — В больнице? Такое уже делают? Промывание желудка?

Он хмурится. Затем произносит:

— Гастральный лаваж. Да, это был бы мой следующий шаг, но у нас нет времени везти его в больницу.

Грей говорит мне, что искать: любые трубки, любой насос или устройство для отсасывания. В этой квартире ничего подобного нет, и пока я ищу, он делает всё возможное, чтобы вызвать у Фишера рвоту. Мужчина впал в беспамятство, и это упрощает задачу… пока у него не начинаются конвульсии. Тогда Грей отправляет меня за кэбом. Я выбегаю наружу, надеясь увидеть возвращающуюся с подмогой Джек, но её и след простыл.

Я ловлю кэб. Грей щедро платит кучеру за помощь в спуске Фишера по всем этим лестничным пролетам. Затем он отправляет меня на поиски МакКриди.

Мне везет: детектив оказывается в участке как раз в момент моего приезда, и мы добираемся до Королевской больницы, где Грей убедил врачей принять Фишера для оказания срочной помощи.

На этом этапе Грею, поскольку он не практикующий врач, приходится уйти. МакКриди выставляет у двери констебля и сообщает персоналу, что их пациент разыскивается за убийство четырех человек. После этого нам остается только ждать.

Я не проронила ни слова с тех пор, как мы покинули больницу. Я слишком глубоко ушла в свои мысли. Врачи не знают, выкарабкается ли Фишер, и хотя я понимаю, почему МакКриди пришлось сказать им, что тот — подозреваемый, я боюсь, что это может повлиять на качество ухода за ним.

К тому моменту, как его приняли, промывать желудок было уже поздно, и я не уверена, насколько это вообще помогло бы, так что они используют другие методы, которые могут хотя бы замедлить действие яда. Правильные ли это методы? Кажется, в наше время при отравлении таллием используют берлинскую лазурь, но я не настолько уверена, чтобы делать что-то большее, чем просто упомянуть об этом… и отступить, встретив непонимающие взгляды. Отсутствие лечения не означает, что таллий автоматически смертелен — просто выживет пациент или нет, теперь во многом не зависит от медицины.

Фишер без сознания и может никогда не прийти в себя. Это бесит меня до чертиков. Потому ли, что я хочу, чтобы он предстал перед судом? Возможно, но нутро подсказывает: в моем беспокойстве есть что-то еще. Я хочу, чтобы он очнулся, и я могла допросить его как следует. Действительно ли он был шокирован, найдя яд? Или притворялся? Даже если был шокирован, это не значит, что он не убийца — кто-то, знающий правду, мог подбросить флаконы. И всё же в душе шевелится червь сомнения, и я хочу допросить его, чтобы быть полностью уверенной в его виновности. Это то чувство завершенности, которое мы получаем не всегда, и мне, возможно, придется с этим смириться.

МакКриди ведет нас в паб. Мы в Новом городе, и нам следовало бы пойти домой на поздний ужин, который приготовила миссис Уоллес, но никто из нас не в силах об этом думать. МакКриди отправляет сообщение Айле, приглашая её присоединиться, и мы занимаем крошечную каморку в глубине заведения. Частный кабинет, осознаю я, заметив, как Грей дает на чай служащей, которая закрывает за нами дверь.