Горько-сладкие воспоминания - Мора Катарина - Страница 1

Катарина Мора

Горько-сладкие воспоминания

Catharina Maura

BITTERSWEET MEMORIES (#4 in Off-Limits series)

Copyright © 2024 by Catharina Maura

Cover Art © Catharina Maura

Перевод с английского Мадлены Хайдар

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: © Rumdecor, graficriver_icons_logo / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

© Хайдар М., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Часть первая. Прошлое

Глава 1. Сайлас

При виде папиного гроба сердце разрывается на части. Боль настолько сильная, что сводит с ума. С каждым глотком воздуха мне становится еще больнее, и дыхание спирает от сдерживаемых эмоций и слез. Беспомощность и чувство несправедливости гложут меня. Почему отец? Как же так случилось, что его час пробил? Он был гораздо здоровее меня, придерживался правильного питания и регулярно занимался спортом, не пропуская тренировок. Это какой-то абсурд. Занимаю свое место напротив могилы, обводя взглядом толпу, собравшуюся попрощаться с отцом. Ощущают ли все эти люди ту же несправедливость, что и я?

В последние несколько дней у меня возникло ощущение, что я наблюдаю за всем происходящим со стороны, как будто меня вовсе не было, когда нам внезапно сообщили о том, что у отца случился инфаркт. Помню, как приехал в больницу и держал его за руку, не в силах понять, что пытаются сказать врачи. Мне казалось, отец просто спит. Его рука была еще теплой, и в отличие от того, что я читал о смерти, он совсем не окоченел. Я был уверен, что врачи ошиблись или, возможно, он просто разыгрывает меня. Мой отец всегда отличался своеобразным чувством юмора, и я надеялся, что это очередной розыгрыш.

Но я ошибался.

Сидящая напротив меня мачеха поднимается с места. Все мое нутро сдавливает от отвращения, растекающегося по моему телу, что я едва могу смотреть на нее. На ней черная шляпка и слишком короткое и совсем неуместное для такого повода черное платье. Ее образ завершает пара черных туфель на подошве ярко-красного цвета под стать помаде на губах. Хоть я и понимаю, что каждый справляется с горем по-своему, меня не покидает чувство возмущения от безмятежной улыбки на ее лице с идеальным макияжем. Утром я с трудом заставил себя принять душ, и даже сейчас, сидя здесь, меня трясет от сдавливаемых рыданий. Как она может так улыбаться, едва потеряв мужа?

Мона окидывает взглядом огромную толпу, собравшуюся у могилы отца, чтобы проститься с ним. Как будто внезапно осознав, что все смотрят на нее, она на долю секунды замирает и, фыркнув, смахивает подступившие слезы.

– Спасибо всем, кто собрался здесь сегодня, чтобы почтить память моего покойного мужа, Джейкоба Синклера, – произносит она слегка дрожащим голосом. – Он оставил после себя двух замечательных мальчиков, и они являются живым доказательством того, каким чудесным человеком он был. Он окружил их любовью и заботой, привил им честь и снабдил их моральным компасом. Хотя мы потеряли Джейкоба, я нахожу утешение в том, что каждый день вижу его отражение в глазах сыновей.

Я пристально смотрю на младшего единокровного брата, сидящего рядом с опустевшим стулом матери. Склонив голову, Райан стиснул руки, уставившись на колени. Я вижу, как слезы капают из его глаз, и ощущаю ту боль, которую он пытается скрыть. Райан, в отличие от мачехи, разделяет мою печаль, и это наполняет меня глубоким сожалением. Он несколько раз заглядывал ко мне, чтобы поделиться воспоминаниями о папе, как будто искал собеседника, который мог бы разделить его чувства.

Я всякий раз отталкивал его, не в состоянии смириться с тем, что отца больше нет. Будучи на пять лет старше, я должен был осознать, как сильно мой тринадцатилетний брат нуждается во мне, но я его предал. Мне не следовало прогонять его, нужно было обнимать, как не смогла бы его мать. Я должен был поступить так, как папа ожидал бы от меня. Но я запутался в своих собственных эгоистичных чувствах.

Судорожно вздыхая, я провожу рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Я едва могу сосредоточиться на словах мачехи. В ушах лишь глухое биение сердца. Во время надгробной речи я фокусируюсь на равномерном ритме сердца, желая поскорее убраться отсюда. Я не хочу видеть, как крышка гроба моего отца захлопнется. Мысль о его кремации невыносима – на земле не останется ни одной его частички. Почему-то я всегда предполагал, что он захочет быть похороненным, как и моя мать. Я мечтал о том, что будет место, куда я смогу приходить, чтобы навещать его, как мы с ним приезжали к маме. До сегодняшнего утра я даже не осознавал, что этого никогда не произойдет.

Мона делает шаг в сторону, и один за другим люди подходят к гробу отца, произнося последние слова прощания. Я же не в силах сделать то же самое. Я несколько раз видел отца в похоронном бюро после его смерти, но у меня чувство, что все это происходит в параллельной реальности.

Мой взгляд устремляется к Райану, который смотрит на отца. Я вижу в его глазах желание подойти, сказать последние слова на прощание, но он не решается. Внезапно меня охватывает волна ослепляющей ненависти к мачехе. Я встаю и, не успев осознать, что делаю, кладу руку на плечо Райану.

– Пойдем, – бормочу я. – Пойдем вместе.

Он смотрит на меня заплаканными глазами, в которых читается и вера, и облегчение. Порой трудно вспомнить, что Райан – не его мать. Не секрет, что мы с Моной не ладим, но наша вражда не должна затрагивать Райана.

Я веду его к гробу отца, и с каждым шагом его тело содрогается все сильнее. Когда мы останавливаемся перед гробом, Райан едва сдерживает рыдания.

– Папа, – шепчет он, и его голос срывается.

Наш отец выглядит таким умиротворенным, лежа в своем любимом костюме. Его густые темные волосы аккуратно уложены, а руки сложены одна на другую. Странно видеть его таким – это он, безусловно, но в то же время кажется, что это вовсе не он. Я не верю в существование душ и тому подобное, но, когда я смотрю на неподвижную фигуру отца, меня охватывает ощущение, что его больше нет с нами.

Я крепко обнимаю Райана, тяжело сглатывая, пытаясь сдержать собственные слезы.

– Нам повезло, что он был с нами, Райан. Ты и я… мы продолжим папино дело.

Он кивает, прижимаясь ко мне, и я ободряюще сжимаю его плечо.

– Ты еще хочешь что-нибудь сказать папе? – спрашиваю я нежно.

На мгновение он замешкался.

– Спасибо, папа, – шепчет он так тихо, что я едва бы услышал его, если бы не стоял рядом. – Спасибо за Сайласа и за то, что всегда любил нас. Ты всегда учил нас быть храбрыми, и я постараюсь быть таким. Я… я буду самым лучшим братом и сыном, каким только смогу быть, и тебе никогда не придется беспокоиться о Сайласе и маме.

Мое сердце разбивается вдребезги, и я резко прикусываю губу. Мой дорогой младший брат намного лучше, и мне предстоит потрудиться над собой, чтобы стать таким, каким он меня видит.

– Пойдемте, – раздается голос Моны позади нас. – Его сейчас унесут.

Райан кивает и оборачивается на голос матери, но я не следую за ним. Не могу. Я стою здесь, будто прикованный, и в последний раз смотрю на отца.

«Я люблю тебя, папа, – думаю я про себя. – Я всегда буду любить тебя. Обещаю, что ты будешь гордиться мной. Я стану тем человеком, каким ты мечтал меня видеть. Клянусь, с этого момента я начну меняться к лучшему. Я буду заботиться о Райане, как о собственном сыне. Хоть я до сих пор не уверен, что ты увидел ее истинное лицо, я сделаю все возможное, чтобы защитить его от Моны. Я сделаю все, что ты ждешь от меня. Это мое последнее обещание, которое я даю тебе, и я клянусь, что сдержу его. Покойся с миром и будь уверен, что я буду рядом, чтобы защитить его. Я обещаю, папа».