Когда она улыбнулась (СИ) - Ханина Настя - Страница 27

— Да, твоя у входа в спальню, — снова киваю.

— Спасибо…

— Не за что.

Сон всё никак не идёт, поэтому я располагаюсь в гостиной с кружкой какао и книгой.

Время идёт, и никакая работа не может отвлечь меня от ощущения губ Несмеяны на моих, её пальцев в моих волосах и её мягкой кожи.

Я ерошу себе волосы, пытаясь привести мысли в порядок, но опять безуспешно.

Помнится, она говорила, что молоко помогает уснуть?

Встаю и разминаю затекшие спину и шею, а после выхожу из комнаты и иду в гостинную.

Снова маленькая лампочка, снова книга, снова… Она…

Лена лежит, свернувшись в клубок, книга тут же на краю, а покрывало съехало в ноги.

Аккуратно убираю книгу и, немного подумав и вспомнив, как у меня болела шея, когда я заснул на этом диване, просовываю руки между ней и диваном и, плавно подняв, несу её в комнату, где мягко опускаю на кровать, но, как бы я ни старался её не будить, она всё же просыпается. Приоткрывает глаза и затуманенным взглядом смотрит на меня. Я медлю, она молчит, и когда я уже собираюсь уйти, она притягивает меня к себе и обнимает:

— Останешься? Без тебя пусто.

— Ты пожалеешь завтра. Или послезавтра…

— А если нет?

— То признаешься мне? — я нагло улыбаюсь, пытаясь перевести всё это в шутку.

— Как будто бы всё в одностороннем порядке?

— Может быть.

— Хорошо, — она двигается, оставляя мне место. Я с секунду смотрю на кровать, а после на Лену. Сердце гулко бьётся, заглушая весь окружающий шум.

«Нравится? — Да.» — всплывает в памяти наш недавний разговор с Лёхой, и по коже бегут мурашки.

Она. Мне. Нравится.

И всё это не те слова, которые я хочу ей сказать…

Я всё же ложусь рядом с ней, пообещав себе, что как только она заснёт, так сразу же уйду.

Правда, в тот вечер это было не единственное обещание, которое я даю себе.

Когда она улыбнётся мне, я скажу ей то, что она должна знать.

Глава 17. День 25

ВИКТОР

Уйти сразу, как только Лена заснула, мне не удается, потому что в кольце её рук стало слишком тепло и уютно.

Проснувшись за пару часов до пробуждения Лены, я аккуратно выскальзываю из её объятий и, прикрыв дверь комнаты, скрываюсь в ванной.

Она просыпается через два часа, точно по будильнику, не знаю, помнит ли она про свою ночную просьбу, однако выглядит Лена весьма растерянно и, как будто, недовольно.

— Кофе?

— Покрепче, — она кивает, усаживаясь за стол и потирая глаза ладонями, заставляя себя проснуться.

— Как спалось?

— Нормально. Только я, походу, лунатила... — она стонет и кладет голову на руки.

— В каком смысле?

— Не помню, как с дивана в спальню пришла.

— Может... Просто в полудреме была? — она лишь пожимает плечами, а я ставлю перед ней кружку с кофе, которое она тут же с радостью отпивает.

Я решаю не говорить ей про события вчерашней ночи, хочется сохранить наши отношения на хорошей ноте.

Сегодня двадцать пятый день эксперимента. На какое-то время я совсем забываю про проект, живя моментом и наслаждаясь временем, проведенным с Леной. Но вот остается всего шесть дней до окончания опыта и наступления Нового года. Какая-то часть меня, пожалуй, даже бóльшая часть меня, надеется, что окончание проекта не будет являться концом всего. Другая же, логическая, понимает, что ничто не вечно, особенно этот эксперимент.

Стою у столешницы, опираясь на неё спиной и глядя на сонную Лену. Хочется запомнить каждую черту её лица, каждый брошенный мимолётный взгляд, каждое сказанное слово.

— Что такое? — она встречает мой взгляд и, кажется, настораживается.

— Просто... Осталось всего шесть дней...

— Да, Новый год совсем скоро, — она блаженно закрывает глаза, а я невесело улыбаюсь. — Или ты о другом?

— Да нет, как раз о нем, — я улыбаюсь и вдруг ощущаю себя смертельно больным. Думаю, каждый хоть раз читал книгу или смотрел фильм, где рассказывалось про смертельно больного человека, который, несмотря на свою скорую смерть, продолжает радоваться жизни и видеть прекрасное в печальном. Сейчас я как этот самый человек.

Смотрю на ту, которую успел полюбить, но на ту, с которой через шесть дней нас перестанет что-либо связывать, кроме общих друзей. Смотрю на ту, с которой хотел бы быть дольше, но на ту, которая ещё в самом начале сказала, что не хочет иметь никаких отношений в ближайшее время. Смотрю на ту, которую, в конце концов, так хочу целовать, но на ту, которая считает это неправильным.

«Ты поклялся себе, что признаешься ей. Не будь трусом. У тебя есть целых шесть дней» — у меня целых шесть дней.

— Виктор… — я тут же поднимаю взгляд, потому что только этого и жду.

— Что?

— У нас шесть дней…

— Я тоже про это думал…

— Что планируешь делать по окончании этого проекта...? — добиваться тебя.

— Не знаю, я… Я не думал об этом…

— Сейчас ты думаешь. Как видишь свою жизнь дальше? — я опускаю взгляд в кружку с кофе и тут же жалею, что сегодня нужно в универ: так мне захотелось чего-то холодненького, сами знаете чего.

— В серых тонах. Так достаточно понятно? — я грустно усмехаюсь и качаю головой, пытаясь отогнать грустные мысли. — Ну знаешь, в офисе, в час ночи, и я перед компьютером, потому что дома никто не ждёт… — это наш первый разговор по душам. — А ты?

— Я… Я думаю, что проведу жизнь где-нибудь за городом в доме. Не люблю городскую суету… Хочу мирно жить с двумя котами и собакой.

— Хочешь навсегда остаться одинокой девой? — я хмыкаю, глядя ей в глаза. Я постарался спросить это как можно беззаботнее, но, думаю, взгляд меня выдал.

— Честно говоря, я не думала об этом.

— Сейчас ты думаешь об этом, что скажешь?

— Думаю, я хотела бы семью, двух детей, как в моей семье. Быть любящей родительницей и иметь доброго мужа… — она опускает взгляд в пол, словно говорит что-то безумно глупое и постыдное.

— И как? Есть кандидаты? — этого вопроса я больше всего страшился и ждал. Вернее, не вопроса, а ответа на него.

— Есть… Один… Но не думаю, что я ему по нраву. Он очень занятой, вряд ли он сможет оставить город и перебраться куда-то в тихое место… — вот как… Тогда… Почему ты целовала меня с такими жаром и горечью? Так, что я до сих пор чувствую жар твоего тела в своих руках.

Я опускаю взгляд в пол и сжимаю кружку до белых костяшек.

Плевать. Даже если она любит другого. Плевать, если она откажет. Плевать, что это всего лишь проект.

Я добьюсь тебя, слышишь, Несмеяна? Добьюсь!

Лена замолкает, глядя в пол, и нервно теребит ручку кружки.

— А ты что скажешь? — я тебя люблю. И я готов бросить всё, лишь бы ты была счастлива.

Но я не успеваю сказать. По квартире разносится трель звонка. Лена смотрит на меня круглыми глазами.

— Ждёшь кого-то?

— Кого я могу ждать? Нам через пять минут выходить, — бурчит Лена и направляется в коридор, я сразу за ней.

Звонок повторяется, и в этот же момент Лена открывает дверь.

Твою ж за ногу… А день… День ведь был таким хорошим…

На пороге квартиры стоит Ольга.

Как бы помягче вам сказать, кто она такая…

— Серьёзно? — она окидывает Лену оценивающим взглядом, жуя при этом жвачку (ненавижу, когда, разговаривая со мной, люди показательно ей чавкают), а после переводит взгляд на меня.

Ладно, к чёрту все сглаживания. Ольга — моя самая противная и надоедливая бывшая, с которой я расстался через неделю.

Нас познакомили родители на одном из приёмов со словами: «Это Ольга, дочка нашего партнёра по бизнесу. Она такая добрая и милая…» — и всё в таком духе. Поначалу она и правда была милой, обходительной с окружающими и доброй к животным.

Под напором папы я всё же предложил ей встречаться. И это было моей самой большой ошибкой. Стоило предложить ей отношения, как я собственноручно надел ошейник на свою шею.