Избалованная моим преследователем (ЛП) - Роуз Эви - Страница 14

— Я тоже люблю тебя, — произносит она.

Она…

Я…

Эти слова — такие чистые, свежие, новые.

Никто никогда не говорил мне этого. Я не думал, что меня можно любить. Я смирился со званием Дьявола из Кройдона. Я был жесток, неправ, я следил за ней. Даже когда заставлял ее признаться в любви, я не верил, что это возможно.

Я знал, что не отпущу ее, но даже несмотря на все, что произошло, даже несмотря на мою любовь, ее чувства казались мне далекими, как звезды в черноте космоса. Там, где нет света.

Но звезды есть. Даже в темноте.

Она любит меня.

Она моя.

— Я должен взять тебя. Сейчас.

12

Лили

Мой мозг все еще пьян от оргазма, наверное, поэтому я даже не издаю ни звука, когда Кейн резко выпрямляется, берется за края моих трусиков и одним движением разрывает их.

Я застываю, глядя на него в немом потрясении.

Он с силой сдергивает лоскутки ткани в сторону, потом срывает брюки, вместе с бельем, рыча звериным голосом, когда что-то — рубашка? — мешается. Но затем он предстает передо мной и у меня перехватывает дыхание.

Он огромный. Налитый, как камень, головка вздута, по стволу тянутся вены. На кончике блестит капля. Он выглядит злым, налившимся кровью, словно сам себе причиняет боль. Ниже — густая темная щетина волос, а его яйца… я слышала, что их сравнивают со сливами, но ни один фрукт не бывает такого размера.

— Кейн, — хриплю я.

Я не выживу, если он войдет в меня. И все же мое тело ощущает мучительную пустоту без него. Я свожу колени, и мой клитор болезненно пульсирует.

— Ты моя. И я тебя помечу, ангел, — рычит он и обрушивается на меня, целуя грубо, жадно, неистово.

— Ты ведь не собираешься… пока я связана? — дергаю наручники, разрываясь между тем, чтобы поцеловать его в ответ, и осознанием того, что он собирается лишить меня невинности и я не смогу его остановить.

— Нет времени, — срывается он. — Я больше не могу ждать. Я должен тебя взять.

Он двигается, и его колено грубо вжимается между моими, раздвигая их. Я ахаю. Цепи наручников звенят, пока я открываю ему рот. Он врывается в поцелуй своим языком.

Его ярость заразительна. Она опьяняет.

Я полностью во власти Кейна, а мое тело горит. И если быть честной — эти наручники заводят меня. Они не слишком тугие, он слишком внимателен для такого, но их стягивающий укус напоминает мне о том, что он сильнее меня. У него больше власти.

— Я заберу все, что хочу, Лили. И никогда не остановлюсь. Это твой последний шанс сказать «нет».

Я становлюсь все мокрее, чувствую, как возбуждение вытекает из меня, пропитывая бедра. Я смыкаю их, краснея от смущения.

Я думала, что охочусь за ним. Но ясно одно — все это время охотником был он.

— Раздвинь ноги, — хрипло приказывает он.

Я колеблюсь всего мгновение, щеки вспыхивают жаром.

— Или мне заставить тебя?

Ох… Жар пронзает меня насквозь — яркий, запретный, непреодолимый. Мой клитор пульсирует в такт сердцу.

Он кладет ладонь на мое колено:

— Не сопротивляйся, ангел. Позволь мне взять то, что я хочу, из твоего сладкого маленького тела.

— Нет, — выдыхаю я едва слышно.

И мы оба знаем — это не отказ.

Он замирает и моргает, фиалковые глаза горят желанием и блеском опасного ума.

— Ты ведь повернула мою слежку против меня, да? — его голос становится шелковым, но опасным. — Так что теперь мы перевернем все остальное. «Да» остановит все. Поняла?

Не дожидаясь моего кивка, он надавливает рукой на одно бедро, ногой — на другое, раздвигая мои ноги.

— Нет! — вскрикиваю я, скорее по инстинкту.

Он не обращает внимания.

Я знаю, что если скажу «да» — он сразу остановится. Я доверяю Кейну. Да, он психопат. Но он — мой психопат. И когда он говорит, что любит меня, я верю.

Я могла бы попросить его быть терпеливее с моей невинностью. Но я не хочу этого. Я так же безумно жажду его, как он — меня.

— Не делай меня своей полностью. Ты следил за мной, защищал меня. Я не твоя… ой! — Он прижимает к моему входу тупой, раскаленный, набухший кончик своего чудовищного члена.

— Хочешь, чтобы я остановился, ангел? Просто скажи слово. — Он зависает надо мной, нависая, его фиалковые глаза темные и бездонные.

— Нет…

Он толкается вперед, и я вскрикиваю от острой боли.

— Шшш, откройся для меня. Дыши. Ты не сможешь остановить это. Не сопротивляйся.

— Ты слишком большой, ты сломаешь меня! — и это чистая правда.

Никаких перевертышей здесь нет. Я дергаюсь в наручниках, но все равно приподнимаю бедра, выгибаясь, чтобы принять его глубже.

— Не ломай мою девственность…

— Ты справишься, — уверяет он меня, мягко проводя рукой вверх по моему телу, пока медленно, мучительно медленно прорывается внутрь, разрывая мою девственную плеву.

Он всегда заботился обо мне. С того момента, как мы встретились. С того самого дня, как начал следить за мной.

Он чуть отступает и толкается дальше. Я содрогаюсь от жара, боли и нарастающего наслаждения. Но сильнее всего от осознания, что это — правильно. Быть под Кейном — мое место.

— Не испорть меня для других мужчин…

— О, испорчу. Не сомневайся.

— Не делай меня своей во всем. — Он знает все мои постыдные тайны. И все равно любит меня.

— Ты уже моя. Когда ты начала следить за мной, ты впустила меня в свое сердце. А теперь впустишь и в свое сладкое, горячее, идеальное, девственное тело.

Он двигает бедрами — медленно, неглубоко. Острая боль превращается в ноющую… а потом в наслаждение.

— А если я попробую сбежать? — я дергаю руками, наручники звенят.

Этот мягкий мех меня раздражает — я хочу, чтобы они больно впивались, отражая то, как он растягивает меня своим членом.

— Я поймаю тебя. Я всегда тебя найду.

Он входит глубже, сильнее, и я не верю, что он действительно весь внутри меня.

— Вот так. Вот и все. — Он до краев заполняет меня, сильнее, чем я могла представить.

— Ты такая хорошая девочка для меня. Принимаешь член своего сталкера. Принимаешь меня всего — каждый сантиметр моей плоти в свое горячее, узкое, чистое маленькое тело. Ты идеальна. Ты создана, чтобы я тебя трахал.

— Освободи меня, — умоляю я.

И даже сама не знаю, что именно хочу — чтобы он снял наручники и я смогла коснуться его, или чтобы он снял это невыносимое напряжение, сжигающее меня между ног. Но одно я знаю точно — я не прошу его отпустить меня.

— Никогда. Так же, как я следил за тобой и наблюдал за тобой без твоего разрешения — так я и возьму тебя. Я защищал тебя, потому что ты моя. Ты знаешь это, да? Ты. Моя. Ты. Вся. Моя.

Каждое слово он подчеркивает резким толчком бедер, проникая глубже, ударяя прямо в шейку матки.

— Я сделаю тебя матерью.

Вспышка удовольствия пронзает все мое тело. Я не знаю, где ее источник — будто она между мозгом и клитором, а может, в самом сердце. Я никогда не ощущала свои соски так остро. Они требуют его рта, его жестоких пальцев.

— Пожалуйста… — я не могу схватить его за руку и направить туда, куда мне нужно.

У меня есть только слова. И эта извращенная игра, в которую мы играем.

— Моя грудь… Я…

Я не знаю правильных слов, чтобы заставить его сделать то, чего я хочу, но Кейн понимает. С рваным рыком он опускает голову к моей груди и набрасывается на нее.

Я кричу — от боли и удовольствия, сплетенных воедино и бьющих прямо в центр меня. Он нежен только в начале. Сейчас он груб, дик, безжалостен. И я понимаю: раньше он сдерживался. А теперь я вижу настоящего Кейна — без контроля, забирающего себе все хорошее.

И этим хорошим являюсь я.

Я — его самое лучшее.

От этого восторга каждая клеточка моего тела поет.

А пока мое внимание приковано к его жестким ласкам, он еще глубже раскрывает меня. Его движения становятся мощнее, он буквально распиливает меня своим членом. И я открываю для себя новый вид экстаза — когда его длинная, толстая плоть касается какого-то тайного места внутри меня, и по всему телу разлетаются искры наслаждения.