Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи (СИ) - Литвинова Оксана - Страница 9

– Она же маленькая, ей нужно мое внимание и физический контакт, – отвечаю я зачем-то. Сама не понимаю, что сподвигает меня открыть рот.

– Никогда не представлял тебя в роли матери, – выговаривает Виктор.

Моему удивлению нет предела, его откровение становится для меня той еще новостью.

– Как это? – нервно ухмыляюсь я, а сама за бравадой скрываю сосущее чувство пустоты внутри.

Такое иногда бывает, когда ты чувствуешь себя не в своей тарелке и не знаешь, как себя вести и как реагировать. Когда прошлое не вернуть, а ты не понимаешь, сожалеешь об этом или нет. Какая-то потерянность, от которой довольно сложно избавиться. Она либо есть, либо пропадает сама по себе.

– Вот так, – пожимает плечами Виктор, отвечает односложно, или просто делает вид, что не понял, что я имею в виду.

– Но мы вообще-то с тобой в браке планировали детей и даже пытались, обследования проходили…

У меня вырывается нервный смешок, ведь его утверждения никак не укладываются у меня в голове. Как будто он бред несет или просто-напросто забыл о наших планах, хотя и года не прошло с нашего развода.

– Я никогда не хотел детей, Катя, – признается неожиданно Виктор, и у меня чувство такое возникает, что для него это непривычно.

Он даже выглядит как-то по-особенному. У меня даже пропадает желание снова задеть его вялыми сперматозоидами. Сглатываю и смотрю на него вопросительно. Хочу, чтобы он пояснил свою позицию.

– Ты же видела мои анализы, сама говорила, – усмехается он, дергая губой. Явно до сих пор помнит, как я отвесила ему словесную пощечину в ту ночь, когда застала его с секретаршей.

– И что? – поторапливаю я его в нетерпении. – Ты же лечился.

Взгляд глаза в глаза. И я ахаю, отступая на шаг.

– Не лечился? Ты мне… Ты мне врал? – выдыхаю я пораженно. Он как будто второй раз меня предает. В этот раз не настолько ужасно, как в прошлый, но всё равно неприятно. Это ведь обман, как ни крути, даже если ты узнаешь об этом спустя год, когда все страсти улеглись и ты, казалось, забыла о бывшему муже.

Он говорил мне, что у него небольшие проблемы, но не признавался, в чем дело. Уверил только, что трехмесячный курс лечения даст свои плоды, и мы снова сможем попытаться стать родителями.

А теперь выходит, что и это было ложью. Гнусной. Предательской. Некрасивой. Ложью.

– Не врал я тебе, Кать, разве я когда-нибудь утверждал, что буду лечиться? – морщась, задает мне наводящий вопрос Виктор, а я пытаюсь вспомнишь наши давние разговоры. И ловлю себя на мысли, что он прав.

Он всегда отделывался общими фразами. Говорил про статистику, про врача, какие он применяет методики. Но никогда конкретно про себя, в его речах не фигурировало слово “Я.

– Это всё равно ложь, Виктор, – хриплю я, качая головой.

– Не всё ли равно? Ты ведь так и так родила, и без моего лечения, – хмыкает он и кивает вдруг на Анютку в моих руках, которая с любопытством смотрит на незнакомого для нее дядю. И даже не подозревает, что это ее папа… который никогда не хотел ее рождения.

– Причем тут ты? – резко выпаливаю я. – Ты не можешь иметь детей, Виктор, так что брось свою бесполезную затею с этим нелепым тестом ДНК.

– Если затея такая уж бесполезная, чего ты так артачишься, Кать? Или тебе есть что скрывать?

Он смотрит на меня с прищуром, изучает мою мимику, как микробы под микроскопом, и мне становится неожиданно неуютно.

Отвечать я не собираюсь, иначе он всё поймет. Он и так догадывается, иначе не затеял бы всю эту судебную эпопею, но пока я молчу, у него будут сомнения, и мне это на руку. Но сказать что-то надо, так что я решаю отзеркалить его и сама задать вопрос, который загонит его в угол.

– Ты сам сказал, что детей иметь не хотел. Что изменилось?

Глава 11

Глава 11

– Ты сам сказал, что детей иметь не хотел. Что изменилось?

Вопрос повисает в воздухе молчанием.

Я смотрю бывшему мужу в глаза и жду ответа, а он сжимает челюсти и молчит. Мне кажется, что мы вспоминаем одну и ту же сцену в больнице. Я ведь прекрасно слышала, что спрашивала у него секретарша Ира про наследственные болезни, и он это знает.

– Разве я могу что-то изменить? – хмыкает он спустя, казалось, целую вечность и кивает на дочь в моих руках.

Меня обдает жаром, так сильно горят щеки от прилива к ним крови. Он будто пощечину мне влепил. Отрезвляющую. Которая приводит меня в чувство и напоминает, с кем я сейчас так спокойно говорю. С мужчиной, который прямо говорит, что дочь не хотел, но раз уж она появилась, то куда деваться?

– Можешь, – выплевываю я, желая толкнуть его с силой так, чтобы он упал и свалил с дороги. – Переехать обратно в свой убогий мирок и никогда не появляться в моем районе. Если Аня тебе не нужна, то я совершенно не понимаю, что за вакханалию ты устроил вокруг ДНК-теста.

Он щурится недовольно. Не нравится ему, что я его буквально послала, непрозрачно намекнув, каким считаю всё его окружение и его самого.

Не знаю, что он хотел сказать, решительно шагнув ко мне еще ближе, но в этот момент ему мешают. На его локте неожиданно повисает Ира.

– Привет, а ты чего домой не заходишь, любимый? Я же ужин приготовила, – протягивает она нарочито елейно, отчего у меня едва уши в трубочку не сворачиваются, если такое вообще возможно.

Она кидает на меня какой-то странный взгляд. Не то опасливый, не то ревнивый.

Я отворачиваюсь, подталкивая свободной рукой коляску, чтобы ретироваться, не прощаясь. Внутри кипит злость, и я надеюсь, что никто из них этого не увидит. Что это не так явно заметно, как чувствую я сама.

– Я разве просил тебя выходить, Ира?! – рычит зло на жену взбешенный Виктор.

– Но ты же сам говорил, что если она…

– Рот закрой! – рявкает он, а затем слышатся их удаляющиеся шаги. Я оборачиваюсь, не выдержав, и вижу, что он тащит ее за собой на буксире, цепко ухватив за локоть.

– На счастливую супружескую пару они что-то не очень похожи, – звучит рядом задумчивый голос Светы, и я вздрагиваю, совсем о ней позабыв.

– Ты почему меня одну с ним бросила? – шиплю я, никак не комментируя заключение про бывшего и его новую пассию.

– Прости, что-то я инстинктивно отошла, – кается подруга, пожимая виновато плечами. – Он так зло посмотрел на меня, да и я что-то подумала, что вам нужно поговорить. Не всё же вот так переглядываниями издалека друг друга испепелять.

– В следующий раз так не делай!

– Надеюсь, следующего раза не будет. Что-то у меня мурашки от него, – бормочет себе под нос Света и ведет плечом, как бы сбрасывая с себя его образ.

– И я, – тихо говорю я себе под нос и качу коляску дальше по тротуару, подальше от собственного подъезда.

Нет что-то желания пересекаться с Виктором еще и на лестничной площадке.

Анютка, убаюканная на моих руках, снова засыпает, и я кладу ее обратно в коляску. Поглядываю на окна соседней квартиры в ожидании, когда там зажгут свет. А когда это происходит, выдыхаю с облегчением. Теперь можно и домой.

– Может, надо было его хотя бы напрячь? Какой-никакой, а отец, Кать, – с сомнением протягивает Света, когда идем к моему подъезду.

– Чем напрячь? Чтобы коляску поднять помог? – фыркаю я.

– Какая-никакая, а грубая сила, – ухмыляется она.

– Сила есть, ума не надо. Черт, – выругиваюсь я, когда мы подходим к подъезду, а там мне мешает пройти здоровенная махина. Внедорожник Виктора, который он поставил поперек. Так, что с коляской совершенно не пройти. Разве что протащить ее над своей головой, но на это моих силенок точно не хватит.

– Звони ему, – вздыхает Света, хотя буквально вчера была против него. И сейчас ничего не меняется, но сегодня она куда спокойнее и добрее. И я даже знаю, почему. Врач разрешил ей наконец порадовать мужа в постели.

– Ага, сейчас. Бегу аж волосы назад.

Хочу уже пнуть машину по колесам, чтобы сработала сигнализация, и он сам догадался спуститься, но в последний момент едва успеваю передумать. Вспоминаю, что тогда дети испугаются и зайдутся ревом.