Инженер. Система против монстров 7 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 50

Паук отреагировал мгновенно. Он не стал ждать. Собравшись в пружину, он выстрелил вверх. Это был не прыжок, а настоящий вылет! Но рефлексы паладина не подвели. Люк с грохотом захлопнулся за мгновение до того, как тварь оказалась на свободе. Раздался глухой удар.

— Ух! — выдохнула Олеся. — Быстрый!

— Ещё раз! — скомандовал я. — Теперь он слегка оглушён после удара.

Варягин одарил меня недобрым взглядом, но рычаг повернул. Паук уже не прыгал. Он сидел внизу, угрожающе раскачиваясь. И в этот момент Олеся сделала шаг вперёд, прямо к краю ямы. Её глаза вспыхнули ярким, потусторонним светом. Она вытянула руку вперёд. Паук внизу тут же пришёл в движение. Он вскинул своё уродливое тело, его многочисленные глаза сфокусировались на девочке. Из хелицер показались капельки зелёного яда.

Я почувствовал, как воздух вокруг Олеси завибрировал от потока маны.

Олеся активировала навык: «Приручение»

Паук издал шипящий звук и дёрнулся, готовясь к новому прыжку.

— Ты не злой, — прошептала Олеся. — Ты просто боишься. Они делали тебе больно. Но я не сделаю. Я буду твоим другом.

Монстр замер. Он смотрел на маленькую девочку, и в его фасеточных глазах отражалось её сияние. А затем… он расслабил лапы.

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Приручение успешно завершено!

Получен новый питомец: Мутировавший Паук (Уровень 3)

Получено опыта: 30

Олеся радостно рассмеялась.

— Получилось! Он мой! Паучок, вылезай!

Паук, услышав команду, проворно вскарабкался по стене ямы, но тут же съехал обратно. Тогда он снова сжался и резко прыгнул. Приземлившись на пол, он замер перед своей новой хозяйкой, оказавшись ростом ей по пояс.

— Ух ты, какой ты большой! — восхитилась Олеся и обняла мохнатую тварь за головогрудь. — О! Так ты девочка? Тогда я назову тебя Черничкой! Потому что ты похожа на ягодку!

Варягин закрыл лицо рукой.

— Алексей, я из-за вас скоро поседею окончательно, — простонал он.

Я лишь усмехнулся, глядя на эту идиллическую картину. Что ж, наш маленький зоопарк пополнился весьма ценным экспонатом.

Утро полностью вошло в права, но благодаря массивным ставням в спальне царил уютный полумрак. Я сидел в глубоком кресле перед камином, в котором весело потрескивали дрова. Огонь отбрасывал тёплые блики на стены номера — президентского люкса, который мы беззастенчиво реквизировали. Я успел принять душ, смывая с себя грязь, кровь и усталость дня. Но усталость, засевшая глубоко в костях, никуда не делась.

За спиной раздавалось тихое пение. Это Искра, тоже свежая после душа, в одном лишь коротком шёлковом пеньюаре, заправляла огромную кровать.

— Ну ты сегодня и дал жару, Лёшенька! — с неподдельным восхищением сказала она. — И ходячую гору взорвал, и бандитов перебил, и замок захватил! Настоящий рыцарь в сияющих доспехах! В титановых доспехах, что гораздо круче!

Она закончила с кроватью и, грациозно покачивая бёдрами, подошла ко мне. Беззастенчиво устроилась у меня на коленях, обвив шею руками. От неё пахло мылом и цветочным шампунем.

— Ты — мой герой, — прошептала она и поцеловала меня. Мягко, нежно.

Я ответил на поцелуй, но без особой страсти. Все эмоции выгорели за этот безумный день. Искра отстранилась и заглянула мне в глаза, нахмурив рыжие брови.

— Эй, Железный, ты чего такой мрачный? Вечеринка удалась, враги повержены, мы в шоколаде. Чего не радуешься?

Я вздохнул, глядя на пляшущее пламя.

— Помнишь вопрос, который задал мне Ершов? — тихо сказал я.

— Да херню он спросил! — фыркнула девушка, расправляя полупрозрачную ткань на изгибе бедра.

— Я сегодня убил почти сотню человек. И знаешь, что я чувствую? Что очень устал и хочу спать.

Искра помолчала секунду, а потом усмехнулась.

— Ну, по крайней мере, ты устал благодаря продуктивной деятельности. Большинство просто устают от нытья. И вообще… — она прижалась ко мне теснее, её голос стал тихим и вкрадчивым. — Насчёт «человек» — это ты, конечно, загнул. По-моему, там был сплошной биомусор, который только и годился на переработку.

Я невольно улыбнулся. Эта рыжая бестия умеет найти слова.

— А насчёт спать… — она хитро прищурилась, — я тебе могу такой массаж сделать, что всю усталость как рукой снимет.

Она снова поцеловала меня. Горячо, требовательно, страстно. Поцелуй, обещавший забвение. И я с готовностью в нём утонул, позволяя огню в камине и огню её объятий сжечь остатки этого бесконечного дня.

Глава 19

Коттедж (интерлюдия)

Утро на Волоколамском шоссе выдалось серым, холодным и тревожным, словно мир никак не мог оправиться от вчерашнего безумия. Густой туман затекал на дорогу со стороны реки, облизывая силуэты брошенных автомобилей. Грязные машины с мутными окнами казались памятниками давно отгремевшей битвы.

«Toyota Land Cruiser» уверенно прокладывал себе путь сквозь этот постапокалиптический пейзаж. Колёса внедорожника с тихим шелестом сминали под собой осеннюю листву и мелкий мусор, разбросанный по асфальту.

За рулём сидел ассасин. Тень выглядел так, словно его выжали, высушили, а потом забыли на полке пылиться пару веков. Под глазами залегли глубокие синие тени, но взгляд оставался цепким, холодным и сфокусированным. Он спал максимум час, и этот сон скорее напоминал краткое забытьё, чем полноценный отдых. Руки, обтянутые тонкими перчатками, лежали на руле расслабленно, но с той обманчивой лёгкостью, за которой скрывается готовность мгновенно вывернуть баранку до упора.

Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидела Вера. Девушка нервничала. Это было видно по тому, как мелко подрагивали её пальцы, теребящие край вязаной кофты. Она то и дело бросала испуганные взгляды на проносящийся за окном пейзаж, словно ожидая, что из тумана вот-вот выпрыгнет новый кошмар. Она была лекарем, она привыкла спасать, но масштаб разрушений и жестокости нового мира всё никак не укладывался в её голове.

С заднего сиденья за ней внимательно наблюдала Олеся. Девочка сохраняла абсолютное спокойствие и даже какой-то детский, неуместный здесь оптимизм. Заметив, как дрожат руки Веры, она вдруг подалась вперёд и крепко обняла девушку за шею вместе с подголовником.

— Тётя Вера, не бойся! — звонко произнесла она, прижимаясь щекой к светлым волосам медсестры. — Всё будет хорошо!

Вера вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась, накрыв маленькие ладошки девочки своей рукой.

— Я не боюсь, солнышко. Просто… задумалась. Василий может не захотеть переезжать к нам… и он часто хватается за ружьё по любому поводу…

— Захочет! — уверенно заявила Олеся, не разжимая объятий. — Мы просто поговорим с этим дедушкой, и он обязательно согласится к нам переехать! У нас же теперь так много людей! У нас весело! И еда есть! А он там совсем один сидит, ему, наверное, скучно!

— Олеся, сядь и пристегнись, — тихо велел ассасин.

Девочка надула губы и показала Тени язык, но спорить не стала. Сидевший рядом с ней Женя хмыкнул, не отрывая взгляда от окна, где в тумане мелькали силуэты деревьев.

— В том и проблема, мелкая, — мрачно заметил он. — Дед Василий людей на дух не переносит. Отшельник он. Таким весело, когда никого рядом нет, а когда толпа народу вокруг, им тошно. Так что не факт, не факт…

Олеся задумалась. В её картине мира любой человек нуждался в друзьях, и она искренне не понимала, как можно хотеть быть одному. И тут до неё вдруг дошло…

— Нет! — девочка резко мотнула головой. — Вы все ошибаетесь! Он не хочет быть один. У него щенки! И Найду он любил, сами рассказывали.

— Угу, — отозвался Женя. — Вот Найду и щенка он с удовольствием примет.

На третьем ряду сидений, на откидных креслах, царила совершенно иная атмосфера. Там, стиснутые тесным пространством багажника, сидели два богатыря. Борис и Медведь. Берсерки вовсю строили планы на будущее. И планы эти были исключительно гастрономического характера.