Инженер. Система против монстров 7 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 56

Борис кашлянул, нарушая момент, потому что чувствовал, что градус сентиментальности нужно срочно разбавлять, иначе они тут все разрыдаются и перестанут быть суровыми выживальщиками. Он полез в инвентарь и с торжественным стуком поставил на стол бутылку водки «Парламент».

— Ну! — громко сказал он, снимая крышку с характерным хрустом. — За воссоединение семьи! И за то, что даже в этой заднице душа остаётся на месте.

Василий поднял на него глаза. В них стояли слёзы, но он уже улыбался. Криво, в бороду, но искренне.

— А наливай, бугай, — хрипло сказал он. — Есть повод. Стаканы вон, на полке.

Вера посмотрела на Бориса с укором. Мол, опять спаиваешь несчастного старика. Но промолчала. Она понимала, что сейчас это не пьянство, а второй раунд дипломатических переговоров.

Сон был глубоким, чёрным, без сновидений. Таким бывает только сон после полного физического и эмоционального выгорания, когда тело, добравшись до мягкой постели, просто отключается, проваливаясь в небытие.

Я лежал, укутанный одеялом, чувствуя тепло девушки, спавшей рядом. Её рыжие волосы разметались по подушке, дыхание было ровным и спокойным. В камине догорали угли, и в комнате царил абсолютный, почти осязаемый покой. Я чувствовал себя не командиром, не инженером, а просто человеком, который нашёл свою тихую гавань посреди бушующего океана апокалипсиса.

Именно поэтому пробуждение оказалось таким резким, таким чужеродным.

Сперва я просто распахнул глаза и пытался понять, что происходит. Тяжёлые ставни не пропускали ни единого фотона утреннего света. Бархатный мрак разбавляли только огоньки тлеющих углей в камине. Заслонка была приоткрыта ровно настолько, чтобы в трубе слышался тихий, едва различимый гул тяги.

Так, стоп. Есть ещё один источник света.

Перевернувшись на спину, я уставился на прямоугольник интерфейса фракции.

ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ

ОТПРАВИТЕЛЬ: Варягин

СТАТУС: СРОЧНО!

Я моргнул, пытаясь отогнать остатки сна. «Срочно». Это слово всегда означает одно — проблемы. Большие, кровавые, требующие немедленного решения. Я мысленно ткнул в сообщение.

«Алексей, немедленно спускайся во двор!»

Ни объяснений, ни подробностей. Я тяжело вздохнул, чувствуя, как приятная истома в мышцах сменяется привычной мобилизационной готовностью. Покой закончился, не успев толком начаться.

— Искра, — я осторожно потряс девушку за плечо. — Подъём.

Она что-то недовольно пробормотала во сне и плотнее закуталась в одеяло, прижавшись ко мне.

— Аня, — повторил я настойчивее, убирая с её лица прядь волос. — Тревога.

— М-м-м… — она приоткрыла один глаз, в котором отразился свет интерфейса. — Лёш, дай поспать… пусть конец света немного подождёт… я такой сон видела… ты, я и джакузи с шампанским…

— Боюсь, джакузи отменяется. Варягин вызывает. Что-то случилось.

Искра застонала и перевернулась на спину, потягиваясь под одеялом с грацией хищной кошки.

— Господи, ну что опять? — проворчала она, глядя в потолок, которого не было видно в темноте. — У нас что, катастрофы по расписанию? Утренняя, дневная и вечерняя? Я так скоро забуду, что такое сон.

— Одевайся, — сказал я, уже выбираясь из постели и ища свою одежду. — Лучше быть готовыми к худшему.

— К худшему? — хмыкнула она. — Сколько мы вообще спали?

— Три часа, — сверился я с системным таймером. — Роскошь по нынешним временам.

— Ненавижу, — прошептала Искра, откидывая одеяло. — Ненавижу этот мир, ненавижу утро, ненавижу Варягина… Тебя пока люблю, но список пополняется.

Мы одевались в спешке, путаясь в рукавах и штанинах. Я натянул джинсы, набросил свитер, который, кажется, надел задом наперёд, но переодеваться не стал. Берцы зашнуровал кое-как. Про зубную щётку даже не думал.

— Готова? — спросил я, застёгивая пряжку ремня.

— Нет, — буркнула Искра, пытаясь пригладить пятернёй гнездо на голове. — Я похожа на чучело, я хочу кофе и убивать. В таком порядке.

— Порядок может измениться, — мрачно заметил я и открыл дверь номера.

Мы вылетели в коридор, пробежали по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и вырвались в холл. Там было тихо. Проходившие мимо люди вздрогнули, увидев нас — всклокоченных, с безумными глазами и оружием наперевес.

— Где Варягин? — рявкнул я с копьём в руке.

— На улице, командир… Там… это… — молодой парень из бывших рабов, неопределённо махнул рукой в сторону двора. Глаза у него были круглые, как блюдца.

Мы выскочили на крыльцо. Прохладный воздух сразу же начал кусать щёки, заставляя окончательно проснуться. Двор был залит серым, безрадостным светом. К нам быстрым, размашистым шагом приближался Варягин. Его куртка была распахнута на груди, несмотря на ощутимый холод. Лицо казалось суровым, как высеченная из гранита маска.

— Что стряслось? — спросил я, когда он подошёл. — Новая атака?

Паладин не ответил. Он лишь бросил на нас короткий, тяжёлый взгляд и махнул рукой.

— Идите за мной. Сами увидите.

Развернулся и зашагал к дальнему концу двора. Мы с Искрой переглянулись. Её лицо утратило сонную припухлость, на нём проступила сосредоточенность. Мы поспешили за паладином мимо строительных лесов, которые теперь украшали весь восточный корпус. Тёмная грязь от размытого Голема забилась в стыки между плиткой.

Чем дальше мы шли, тем сильнее в нос бил тяжёлый смрад, как от выгребной ямы. Я знал, что нас ждёт. Вчера, в пылу боя и эйфории победы, это казалось просто необходимой работой. Сегодня всё должно выглядеть иначе.

Варягин остановился и указал рукой вперёд.

— Вот, — глухо произнёс он.

Мы подошли и замерли.

Там, где я приказал сваливать тела убитых Гладиаторов, высилась гора. Целая гора трупов. Почти сотня мёртвых мужиков. При свете дня картина была чудовищной. Искажённые в предсмертных муках лица, остекленевшие глаза, неестественно вывернутые конечности. Кровь, запёкшаяся на рваной одежде, смешалась с грязью. Это было наглядное, материальное воплощение нашей победы. Уродливый памятник бойне.

Но ужас вызывали не сами тела. Мы все уже привыкли к виду смерти. Хуже то, что происходило с ними. Гора шевелилась.

Огромные, лоснящиеся насекомые деловито копошились на склонах этого жуткого холма. Они двигались с размеренной целеустремлённостью, словно рабочие на фабрике.

Мирмик-фуражир — Уровень 5

Мирмик-фуражир — Уровень 4

Мирмик-фуражир — Уровень 6

Надписи вспыхивали и гасли над их головами. Гигантские муравьи с мощными, зазубренными жвалами и длинными, подрагивающими усиками. Их тела были покрыты прочным, чёрно-рыжим хитином.

— Мать моя женщина… — выдохнула Искра, вскидывая палочку. — Это что за нахрен?

— Тихо, — шикнул я, хватая её запястье. — Не колдуй.

Муравьёв собралось много. Здесь работала настоящая бригада. Десятки, может быть, полсотни особей. Огромные, метра по два-три, рыжие лесные муравьи.

Вот один из фуражиров, деловито перебирая тонкими суставчатыми лапками, подобрался к трупу здоровенного детины в кожаной куртке. Муравей ощупал тело усиками-антеннами. Затем, с пугающей лёгкостью, подхватил тело жвалами за пояс. Рывок, и восьмидесятикилограммовая туша взмыла в воздух. Муравей, ничуть не сгибаясь под тяжестью, развернулся и бодрой рысцой посеменил к пролому в заборе.

А там уже выстроилась целая цепочка из таких же гружёных телами насекомых.

— Биология, бессердечная ты сука, — прошептал я, не в силах оторвать взгляд.

Процессия выглядела завораживающе и омерзительно одновременно. Рядом с фуражирами бегали солдаты. Они были крупнее, с массивными, непропорционально большими головами, похожими на молоты. Они не таскали груз. Они патрулировали периметр, угрожающе щёлкая жвалами. Порвут любого, кто посягнёт на добычу колонии.

Один из солдат заметил нас. Он остановился, приподнялся на задних лапах и направил в нашу сторону брюшко.

— Осторожно! — предупредил Варягин. — Кислота!