Гарантия на жизнь (СИ) - Князькова Нина "Xaishi" - Страница 15

Когда отвращение к себе достигло пика, я вышел из ее дома, тихо прикрыл калитку и сел в машину. Номер набрал уже по дороге.

— Саш, свою машину у меня от дома заберешь, ключи под сиденьем будут, — сообщил и, не дожидаясь ответа, сбросил звонок. Набрал другой номер. — Мам, пусть дети еще несколько дней у тебя побудут, — попросил.

— Конечно, — ответила она. — У тебя что-то случилось, сын? — Строго спросила она.

— Да, — признался грустно. — Но я разберусь с этим, — пообещал.

Приехав домой, оставил машину за воротами и вошел в дом. Вчера приходила уборщица, так что в доме был порядок. Я быстро прошел на кухню, вытащил из бара бутылку виски, которую мне кто-то подарил на день рождения, сорвал крышку и отпил прямо из горла.

Я все испортил. Мне не хватило терпения отойти от Тины и дать ей время привязаться к себе по-хорошему. Не смог себя сдержать, не смог…. Взгляд упал на биту с логотипом «Топинамбура», которую мне вручили на позапрошлогодней сельскохозяйственной выставке. Стащив ее с полки, я задумчиво повертел эту деревяшку в руках. Что ж, сейчас я найду ей применение.

Глава 10

Тина

Я слышала, как машина Никульчина отъехала от дома, но даже с места не сдвинулась. Смахнула злые слезы с щеки и вздохнула. Черт! В понедельник надо будет поговорить с ним обстоятельно и объяснить мотивы своих поступков. Для этого придется рассказать о болезни и о том, что ему оно сто лет не надо — со мной связываться. Я слишком проблемная женщина для и так загруженного работой и детьми мужчины. Ему бы кого-то попроще. Зоиньку, например. Мне кажется, что наша секретарша с удовольствием бы возилась с детьми и нарожала ему новых. У нее склад характера такой. Я же ходячая проблема, у которой шило в одном месте, так мало того, я еще и местных врагов себе нажила за милую душу. А если бы этот поджигатель к дому Никульчина пришел с канистрой? Мысленно содрогнулась. Там же дети! Нет, пусть лучше ко мне эти убийцы ходят, чем к нему.

Я все же нашла в себе силы пойти в дом. Анна Николаевна с работы может вернуться в любой момент и прийти ко мне. Не хочу, чтобы она видела меня такой и задавала вопросы.

Я все же остановилась на пороге спальни и замерла, так как на глаза снова навернулись злые слезы. Господи, я почти до тридцати лет дожила, а так хорошо мне ни с одним мужчиной не было. Кириллов вообще никогда не заморачивался, чтобы обо мне в этом плане позаботиться, не говоря уж про тех, с кем я намного меньше времени провела. А тут я себя почти хрустальной почувствовала рядом с ним. Он чутко реагировал на любое мое движение, на вздох или прикосновение. Мне кажется, что тело запомнило каждое его касание. Нет, определенно надо поговорить с ним в понедельник. Может быть, он согласится на отношения только ради качественного секса после того, как я расскажу ему о себе?

Анна Николаевна пожаловала ко мне, когда солнце уже зашло.

— Мебель разгрузили и собрали. Я проследила, чтобы ничего никто не напортачил, — обрадовала она меня.

— Это замечательно, — я выдавила из себя улыбку. — Чай будете?

— А давай. Мой-то уже спит в это время. Ему завтра опрыскивание от заразы всякой контролировать, так что встанет на рассвете и уедет, — поделилась она, усаживаясь за стол. — Никульчин к тебе заезжал?

Я тут же погрустнела.

— Заезжал, — кивнула.

— И чего? — Соседка внимательно меня разглядывала, пока я разливала чай по чашкам. — Поссорились?

Я вздохнула. Рассказывать Анне Николаевне про случившееся не было никакого желания.

— Можно и так сказать, — выбрала я обтекаемую формулировку.

— Ну, в понедельник разберетесь. Толя — человек отходчивый. Он в жизни никому ничего плохого не сделал. Даже когда ушла его жена….

— Ушла? — Перебила я ее раньше, чем поняла, что делаю. — Никульчин сказал, что она умерла.

— Умерла, — соседка кивнула. — Но там история такая случилась, что весь Анютинский гудел по поводу того, что Толя сделал.

Мне стало дико любопытно.

— И что он сделал? — Я схватила свою чашку руками и села за стол.

Женщина тяжело вздохнула, посмотрела на меня и поморщилась.

— Элка всегда была такой… тихоней с претензиями. Отличницей, конечно, иначе мать Толика не настояла бы на этой свадьбе, когда Элла забеременела. Детей эта девчонка никогда не хотела, так что Дениска рос папиным ребенком. Толик в школе набирал часов побольше, чтобы семью кормить. Еще на полставки химиком пошел преподавать, — Анна Николаевна скорчила смешную рожицу. — Она сбежала, оставив полуторагодовалого ребенка одного дома. И записку написала, что Никульчина она не любит, хочет построить карьеру в городе, а не сидеть в этой деревне. Ребенка ей не надо и все такое.

— Ужас, — выдохнула я. — Но… там же девочка еще есть. Надя, кажется, — припомнила я.

— А это самое интересное. Элка в Москву подалась в то время, как Толя здесь первые теплицы построил и еще даже прибыль получать не начал, работая все в той же школе. Где ее там носило, никто не знает, но Анатолию через пару лет после ее побега позвонили из московской больницы, где сообщили, что его жена скончалась. Привезли ее глубоко беременную, побитую и спасти смогли только ребенка. У нее сердце не выдержало. А мать ее, когда узнала о случившемся, инсульт разбил, — соседка в сердцах стукнула ладонью по столу. — Толя забрал девочку и записал на себя, так как официально они разведены не были. Да и в ту семью отдавать младенца, когда там инсультница появилась, была б не лучшая затея. Вот себе и взял. Мать его, конечно, повозмущалась, но внучку приняла, как свою. Вот такая история.

— Ничего себе, — выдохнула я, пытаясь осознать то, что услышала. — Как она вообще могла ребенка бросить? — В сердцах спросила я.

— Есть такие… кукушки, которым кроме собственных прихотей ничего в жизни не надо. Элка такой и оказалась, — Анна Николаевна отодвинулась от стола. — Тина, Толя — хороший мужик. Ты к нему присмотрись все же. Он того стоит, — заявила она и ушла.

Я же все думала о том, что случилось в жизни Никульчина. Сколько мужчин бы не бросили чужого ребенка, отказавшись от него в такой ситуации? Да большинство, наверное. Среди моих знакомых благородных рыцарей было мало. А тут не только побег жены человек простил, но и забрал младенца, которого она родила непонятно от кого.

Я вздохнула, понимая, что в понедельник надо бы поговорить с Анатолием. С утра съезжу в город, сдам анализы у Смолова и сразу на работу.

Все воскресенье я промаялась, слоняясь по дому из угла в угол. Еды наготовила на всю неделю, прибралась, пыль протерла даже там, где ее не было. Нервничала и тревожилась непонятно от чего.

В клинику я приехала раньше, чем двери открылись. Спешила очень, боясь, что не все успею. Еще и эта пробка на въезде в город раздражала. Умом я понимала, что это в порядке вещей, но бесило все сильно. Надо бы с Анатолием поговорить прежде, чем я каких-нибудь глупостей наделаю.

В Анютинский вернулась только к обеду, потому что Смолов принудительно вколол мне капельницу с физраствором и чем-то, что кровь от гадостей очищало. Сказал, что это инновационная разработка и я самый лучший кандидат для проверки такого препарата. Я хоть и чувствовала себя подопытным кроликом, но Жене доверяла полностью, а потому согласилась.

Припарковав машину рядом с офисным зданием, я вошла внутрь и нахмурилась, не встретив на посту даже Игоря. И где все?

— Тина Михайловна! — «Все» нашлись в кабинете Зоиньки. Меня ждало семь человек во главе с Игнатовым, с которым мы почти не пересекались по работе.

— Что случилось? — Я прошла, кивнула секретарше и прошла в своей кабинет. Следом за мной вошли Анна Николаевна и Александр.

— Там удобрения пришли, надо накладную подписать, а Анатолия Григорьевича нет, — пожаловался мне Игнатов.

— Как нет? — Замерла я.

— С утра не приезжал. Да его и вчера никто в поселке не видел, — доверительно сообщила мне Анна Николаевна.