Дурак. Книга 1 (СИ) - "Tony Sart" - Страница 13

На курган двух дев битвы, сестер названных, что много веков назад погибли в распре какой-то супротив полканов[22], колдун вышел по указке какой-то босорки. Уж откуда двоедушница знала про потаенную могилу неведомо, однако ж вывела. Да там и осталась рядышком с перерезанной глоткой.

А Паг-Яр стоял с замиранием сердца у крутого холма, густо поросшего ковылем, и чувствовал, что пришел его час.

Предвкушал миг величия.

Как же он ошибался!

Воистину верно говорили мудрецы древности, что вершина глупости — это самонадеянность. И колдун угодил в эту ловушку с разбегу. Благо хватило старому хитрецу смекалки хоть немного оборонить себя, мало ли что, и расставить у входа над провалом свежеоткопанного кургана мертвяков-приспешников, да указать тем натащить каменьев тяжелых со всей округи.

Как чуял — пригодилось.

Насилу унес ноги из того злосчастного могильника колдун Яр, прежде срока почитавший себя всемогущим, потому как встали послушно, следуя обряду, две сестрицы-богатырши, стряхнули с каменных склепов своих плиты неподъемные, выбрались из вечного своего покоя и уставились на ликующего чародея.

Недолгим было торжество старика, потому как почти сразу ощутил он, резко и страшно, что не пробиться ему Волей своей, не подчинить себе поляниц, слишком силен даже в посмертии оказался их разум. Плоть, даже лишенная ведогня, не поддалась на зов Пагубы, не ответила, потому как не только Быль была внутри потомков волотов, но и Небыль.

Стояли девы воительницы, хмурились недобро, быстро понимая, что за пакость вернула их из сна вечного, потревожила покой заслуженный. И потянулась рука к склепу у чернявой Василисы, потянулась за мечом любимым. И взяла от подножия каменного схрона своего обломок гнилого копья Златыгорка…

Насилу унес ноги колдун Яр из проклятого склепа, только и успел, выбегая из темных сводов к серому небу, кинуть приказ упырям да мертвякам завалить вход. И пока за спиной у чародея грохотали, катясь вниз валуны да куски плит, он стоял, не в силах обернуться, и впервые за всю свою не-жизнь он ощутил внутри что-то живое, давно забытое.

Ужас.

И чудилось ему, будто там, за неподъемным завалом, в глубине кургана слышатся полные ярости и гнева крики дев воительниц.

[15] Опока — иней.

[16] Одесную — по правую руку, справа.

[17] Буня — чванливый.

[18] Гридь — телохранитель.

[19] Поляница — общее название дев воительниц, богатырш.

[20] Талан-паг — примерно: отмеченный судьбой Пагубы. Уважительное обращение к старшим из Кощеевичей. Вымышленный термин.

[21] Хохма — шутка.

[22] Полканы — мифическое племя полулюдей-полуконей. Принадлежат к Пралюдским народам (таким как Чудь, Дивьи Люди, Псоглавцы и пр.). Смысл их существования и главная цель была противостоять богатырям. По сути позиционировали себя как анти-богатыри, поскольку не уступали им ни силой, ни умением.

2. Сказ про умруна Паг-Яра и мертвую богатыршу (часть 2)

…Он вернулся сюда много позже, уже будучи Паг-Яром, уже имея немалую власть, уже отыскав ответ.

Колдун скривился от неприятного воспоминания и выудил из небольшого резного ларца, что всегда висел у него на поясе, широкое кольцо темного, едва поблескивающего в пасмурном свете, металла.

Ошейник.

Повертел в руках, осторожно, с трепетной бережностью. И вновь поглядел на неподвижных девиц подле себя.

Шею каждой из богатырш окольцовывал точно такой же черный обруч.

— Долго, очень долго пришлось мне делать третье ожерелье для моих красавиц, — негромко протянул он. Водилось за стариком порой ворчать себе под крючковатый нос. И добавил уже громче, — пора пришла, любавы, пробудить вам третью сестрицу. Вместе задорнее, вместе веселее.

И он вновь хохотнул.

День предвкушал стать добрым, если так можно было выразиться в отношении мертвого колдуна. От его смеха заворочались охранцы упыри, ожидавшие чуть поодаль, а мертвяки выскочки Мерича с тревожным мычанием замотали по сторонам головами, чуя чужую силу.

Колдун приказно махнул ератнику, застывшему изваянием почти у самого входа в пещеру, и двинулся вперед.

Внутри провала было смрадно и душно. В воздухе стояла та тяжелая влажность, какую обычно можно было встретить в старых погребах или давно покинутых, заколоченных избах, в которых даже домовой и тот превратился уже в безумное подобие существа. И эта затхлость ощущалась еще разительнее после осенней свежести, оставшейся за спиной.

Колдуну было не привыкать к темным местам и спертому воздуху, все же и сам он прошел могильный покой и не раз, и не два промышлял среди разрытой земли и гнилых домовин, но было в этом месте что-то давящее. Словно невольно ощущалась вся тяжесть земли и камня, на много саженей вверх покоящаяся до поры над головами. Ждала до поры, думала, не раздавить, не смять ли дерзких, потревоживших покой мертвецов.

Паг-Яр неспеша шел по кривым каменным ступеням, высеченным прямо в породе. С низкого свода потолка моросила вода, мелкой капелью разбиваясь под ногами, противно стукая по макушке, норовя попасть по носу, повиснуть на нем смешной, неуместной каплей.

Впереди на пару шагов первой шла Василиса, чтобы в случае чего принять на себя удар. Нет, мертвецов колдун не боялся, да и сам обряд еще не начался, однако ж мало ли какие гостинцы могли оставить те, кто хоронил много веков назад богатыршу. Порой отчаянные расхитители в жажде наживы зарились даже на такие курганы да могильники, а потому часто можно было напороться в темных коридорах или на яму с кольями или на спрятанный за углом рожон[23]. Так что лучше уж поберечься самому.

Глядя на мерно покачивающуюся при каждом шаге спину поляницы, Паг-Яр все больше погружался в средоточение. Впереди ждал непростой обряд, требующий сам по себе немало сил, но то ладно, ведь самое трудное начиналось потом. И вот тогда надо было не зевать. Дело колдуна — поднять деву воительницу, а там уже скорее уносить ноги прочь из склепа. Дальше забота его девиц, пусть ладят с сестрицей, и упаси Пагуба в этот момент оказаться в небольшой комнатушке вместе с неистовыми богатыршами. Безопаснее было бы даже в самом центре урагана или в утробе у сказочного змея трехголового. Э, нет. Пусть девки сами порешают все, а вот когда вытащат наружу Василиса с Златыгоркой мертвячку, тогда уж и придет время чародея.

Вспомнив, сколько он извел упырей да костомахов, пока удалось спеленать да хоть немного укоротить будущих своих гридей, Паг-Яр нахмурился. Немало, ох немало трупарей было порвано в клочья безумными покойницами, прежде чем удалось сомкнуть на их шеях черные ожерелья. Но теперь-то будет легче, теперь проще, потому как сила на силу пойдет.

Главное, вовремя унести ноги.

Вскоре старик в сопровождении двух верных поляниц и нескольких упырей стоял в небольшой, не более десяти шагов в поперечнике, зале. Не было здесь ни богатств, ни сундуков с тканями да шелками, ни набитых доверху серебром теремков, ни золотых блюд. Даже оружия, обязательного при погребениях воинов не нашлось. То ли за многие годы растащили все искатели богатств, то ли хоронили богатыршу скромно, утайкой, без почестей. Лишь темнота и сырость.

Паг-Яру, как любому мертвецу, не нужен был ни дневной свет, ни тем более ненавистное сияние живого огня, а потому он прекрасно видел кривые, наспех рубленые стены пещеры, мокрый каменный пол и громадную то ли домовину, то ли алтарь посредине. Был он высечен из того же гранита и также грубо, словно наспех, как и все вокруг. Не было на его краях даже намека на какие-то памятные надписи или хотя бы резные картинки, призванные запечатлеть в веках деяния и подвиги покойницы. Странно то было, потому как даже самому завалящему местечковому витязю при упокоении родичи норовили изрисовать все попавшиеся под руку поверхности фрагментами его славной жизни. Видимо, чтобы пращуры в Лесу узрели, восхитились и преисполнились.