Птичьи певцы - Буко Жан - Страница 37

— Я его поймаю!

Вечно он хочет все схватить…

В ту же секунду травник взлетел, уменьшился и исчез. Не поверив своим ушам, отец попросил меня повторить. Я послушался, и птица снова ответила издалека. Через пятнадцать секунд она опять пролетела над нами и села на фонарь. Лучи закатного солнца на Луаре — великолепный пейзаж. Отец изумился:

— Потрясающе! Ты загипнотизировал травника. Если выступишь так завтра, победа у нас в кармане. Невероятно!

Приветствие травника предвещало три незабываемых дня. Мы сели в машину, насквозь пропахшую лаком, и через полчаса добрались до отеля после десятичасовой дороги — в два раза дольше положенного!

Я забыл о тошноте, увидев впечатляющий, громадный и величественный замок Шамбор. Он возвышался над бескрайним зеленым лесом и, казалось, будто явился прямо из любимых мультиков сестры. На регистрации участников я узнал, что конкурс проходит в форме дуэлей на выбывание, а жеребьевка проводится в реальном времени в присутствии членов жюри. В десять часов я встречусь со своим первым соперником. У меня оставалось немного времени, чтобы побродить с братом по аллеям. Мы отправились к выставке Рейнальда: слишком мало людей заинтересовались его прекрасными картинами. Я столкнулся с участниками Фестиваля птиц в Абвиле — оказалось, они все здесь! На викторине Жан выдавал ответы словно из пулемета. Он необыкновенно обрадовался, увидев нас, будто до того чувствовал себя совсем потерянным. Я старался не говорить о конкурсе, но мы оба понимали, зачем приехали сюда. Жан сообщил, что выступает после меня, и вернулся к игре с моим братом, намереваясь выиграть как можно больше уток. На первом раунде мы с отцом остались одни.

В десять часов я подошел к стойке за номером, как вдруг услышал чью-то речь с итальянским акцентом. Мне достался пожилой соперник. Он выступит первым. Когда он объявил трех птиц, я ничего не понял:

— Anatra fischiante, Pavoncella crestata, Verde acqua[3].

Он достал из кармана три серебряных предмета и выложил их на стол. То, чего я опасался, случилось: малыш-француз должен противостоять чертовым итальянским манкам…

Мужчина сунул первый манок в рот и резко втянул воздух. Я узнал пение свиязи, довольно удачное, но с сильным металлическим призвуком. Настала моя очередь. В качестве первой птицы я выбрал ту, которая оказала мне столь теплый прием накануне. При первом же крике глаза членов жюри полезли на лоб, напомнив мне Рейнальда на берегах Луары. Во втором раунде я исполнил полностью дифоническую мелодию. Итальянец подскочил, убрал манки обратно в карман и прямо посреди моего номера обнял меня, восклицая:

— Campione, campione![4]

Он поднял мою руку вверх, словно я победил на боксерском ринге. Я отправил в нокаут и членов жюри, и моего соперника с манками… Дуэль окончилась тем, что противник сбежал. Итальянец разглядел во мне чемпиона с первой же птицы! Отец не верил происходящему. Я молился, чтобы итальянское пророчество сбылось… До следующего поединка оставалось два часа. За это время мы с Жаном и братом изучили большинство развлечений, предложенных в рамках этого гигантского праздника на лоне природы: примерили костюмы пчеловодов, испекли хлеб, построили кормушки для птиц и выиграли нескольких уток.

Начался второй тур конкурса. Я вытянул некоего Рикардо — еще один итальянец. Солнцезащитные очки, белое поло, белоснежные зубы. Я поздоровался с ним. Он достал из кожаной сумки крошечный чемоданчик, как из фильмов про гангстеров. Внутри лежала коллекция манков, какой я раньше никогда не видел. Я перечислил своих птиц: большой улит, большой кроншнеп и свиязь. Глядя сквозь очки, Рикардо выждал паузу, словно на покерном турнире, после чего объявил свой список: свиязь, большой улит и большой кроншнеп. Такие же, как у меня! Он насмешливо бросил мне:

— In bocca al lupo![5]

Я не понял ни слова. В тот момент итальянец из первой дуэли подмигнул мне, поднял большой палец вверх для вящего воодушевления и проартикулировал:

— C-A-M-P-I-O-N-E.

Жюри объявило о начале состязания. Вдруг Рикардо нетерпеливо поднял руку: он хотел поменять птиц. Члены жюри посовещались и удовлетворили его просьбу. Рикардо приблизился к волшебному чемоданчику и назвал чирка-свистунка, шилохвость и большого улита. Он снова провернул тот же номер с широкой улыбкой и провокативной репликой in bocca al lupo. Я начал с большого улита и сразу перешел к дифонии, после чего исполнил любовную песнь. Рикардо положил очки на стол и закрыл чемоданчик. Когда настала его очередь, вместо крика чирка-свистунка он издал нечто, похожее на свист вагоновожатого. Я продолжил большим кроншнепом, одним из самых мелодичных бекасовых, выступив с несколькими трелями, диминуэндо и сигналом тревоги. Кажется, я редко пел настолько хорошо. Рикардо поднял руку: он снова хочет поменять птицу! Жюри посовещалось, но отказало. Тогда итальянец обиделся, взял свой чемоданчик и ушел прочь. И первая, и вторая дуэли окончились бегством противника! Так я попал в полуфинал.

Отец сидел среди зрителей и молчал. Мы лишь иногда пересекались взглядами. Я прочел в его глазах необычайное уважение. Полагаю, в тот момент он понял, что я становлюсь свободным человеком, который идет своим путем.

Полуфинал проходил после обеда. Я встретился с Жаном. Он тоже выиграл все дуэли, правда состязаясь с французами без манков, в то время как я одержал верх над двумя итальянцами с манками. Мы попали в разные группы. Похоже, удача нам улыбнулась…

В полуфинале требовалось подражать пяти птицам. После жеребьевки в два часа дня я продолжил состязание на международном уровне, вытянув голландца. Сталкиваясь в аллеях с итальянцами, я непременно слышу campione, что сильно впечатлило Жана и моего брата. Наконец я вернулся к столу и следующим поединкам. Противник — двухметровый великан с раскрасневшимся на солнце лицом. Я думал, что он охранник! Я ему в пупок дышу. Он может схватить рукой мою голову, словно гандбольный мяч…

Я заявил большого улита, травника, среднего кроншнепа, шилоклювку и большого кроншнепа. Соперник использует любопытную технику и подражает птицам с манками и без. Он выбрал серого гуся, свиязь, кулика-сороку, шилохвость и большого веретенника. Гигант начал с гуся, исполнив его крик хриплым голосом. Неплохо, но слишком низко. Я изобразил большого улита, прибегнув к своей новой технике. Слушатели в очередной раз поразились. Мой противник вынес этот удар, но растерял уверенность. Имитируя свиязь с манком, он был явно обескуражен. Я продолжил травником, опробовав новую мелодию брачных ухаживаний. Голландец сунул в рот пальцы, слишком толстые для такой техники, и попытался свистнуть куликом-сорокой, но втянул много воздуха. Я приступил к подражанию шилоклювке и совершенно очаровал публику. Победа! Я в финале, который пройдет во дворе замка перед тысячами зрителей.

Жан поделился своими новостями: он тоже вышел в финал и поборется за первое место со мной и нашим приятелем из Мон-Сен-Мишеля. Завтра нам троим предстоит изобразить по пять птиц. Супер! Наконец-то я возьму реванш и преодолею поражение на последнем проклятом фестивале…

Жан рассказал, что он совершенно один в Шамборе: ни родни, ни друзей, из знакомых — только мы. Он даже уехать не может. Мы с братом не верили своим ушам: Жан, как всегда, удивил! Мы разработали целую стратегию, пытаясь убедить отца, что Жан должен остаться и вернуться в Аррест вместе с нами. На выставке Рейнальда мы застали художника горячо беседующим с каким-то англичанином и покатились со смеху, услышав их недопонимания. Завидев Жана, отец поинтересовался, вышел ли тот в финал.

— Да, — скромно признался он.

Отец запрыгал от радости. Англичанин ничего не понял, но тоже воодушевился, повторяя, словно попугай:

— Бваво-о-о! Бваво-о-о!

Отец ответил: