Дурак. Книга 2 (СИ) - "Tony Sart" - Страница 36

Веяло от этого места, проступившего сквозь ночь, такой тоской и безвозвратностью, что Отер невольно отшатнулся, попятился прочь. Он даже и не думал хвататься за меч, не с кем было тут рубиться, да и переполнял все нутро его такой гнет, что хотелось только завыть, сжаться клубком и трястись, ожидая неизбежного. Рядом шипел зло дядька, вглядываясь то в одну, то в другую прореху.

Будто ждал чего.

Одна варяжка, казалось, нисколько не растерялась, а наоборот в возбуждении радостно подпрыгивала, лишь чудом не сваливаясь с покатого ствола.

— Я знала! — закричала она, и в гробовой тишина звонкий голосок ее резанул по ушам так, что Отер скривился от боли. — Знала! Недаром по домовинам лазала, ночки коротала! Вот оно!

Она обернулась на парня, победно подбоченилась, и в глазах ее полыхнуло торжество.

— Ты не верил! — кричала она, окрыленная какими-то своими затеями. — Никто не верил! Ни сестрицы, ни матушка. А я нашла!

— Что нашла, дуреха? — крикнул в ответ молодец и сам испугался, как неожиданно громко и противно это вышло. — Почем знать, что за диковинные места нам открылись, какие опасности таят?

— Опять не веришь! — зло оскалилась девица. — Потому что думаешь много! Пустое это! А я нашла!

— Да что? Сама-то подумай хоть чуток! — срывая горло, прохрипел юноша. Оба они голосили так, словно находились посреди бушующего шторма, когда приходится перекрикивать даже собственные мысли, однако ж лес вокруг оставался безмолвным. — Оберегись, мало ли, что по ту сторону…

Но варяжка уже не слушала. Горящим взором она глядела в прорехи и завороженно улыбалась. Понимая, что удумала дикая девка, и осознавая, что нипочем не поспеет перехватить ее, юноша все же рванул с криком, но варяжка уже выхватила из поясных петель топорики. На миг она обернулась и бросила победно:

— Найду Ягу, и все образумится! Дела вершить надо, а не думы думать!

И одним махом нырнула в ближайший провал, в один миг растворившись в сером мареве. Прорехи будто только того и ждали, вновь задрожали, пошли зыбью и схлопнулись разом. Как не бывало.

Отромунд запоздало подскочил к стволу, на котором еще мгновение назад стояла варяжка, и теперь лишь растерянно озирался. Вокруг была только ночная прогалина, залитая лунным серебром. Где-то вдали настороженно ухал сыч.

За спиной тяжело вздохнул дядька.

— Что ж за дуреха! — Юноша метался по просеке, словно загнанный волк. Всплескивал руками, бил кулаком о ладонь и негодовал. — Это ж надо, а! Сломя голову нырять, сама не знает куда!

Дядька, который до того рассеянно слушал гневные вопли спутника и все больше вглядывался в те места, где не так давно еще были прорехи, только хмыкнул:

— Как в воду поглядел, да?

Парень замер, непонимающе уставился на бирюка, часто хлопая глазами, после сразу насупился и пробубнил негромко:

— И вовсе не такой я! — И тут же вновь припустил яростно: — Нет, ну ты видел? Видел? Нырнула очертя голову неведомо куда…

— В Пограничье, — бесцветно бросил дядька, все никак не решаясь отвести взгляда от леса, словно ждал, что вновь разверзнутся раны.

— Куда? — опешил Отер. От удивления он раскрыл рот так, что бородка его коснулась рубахи. — Это какое? Это про которое Ярка эта дурная сказывала, которое…

Дядька промолчал многозначительно. Кивнул. Мол, да. Оно самое. Которое меж миром живых и Лесом сенями простирается.

Юноша с каким-то недоверием поглядел на дядьку, прищурился и спросил с сомнением:

— А ты-то почем знаешь?

Бирюк все же отвел взгляд от леса и тускло поглядел на парня. Пожевал губами, закусил ус и буркнул нехотя:

— Довелось как-то на пороге постоять…

И Отер отчего-то поверил сразу и безоговорочно. Было в тоне дядьки что-то такое, что заставляло отринуть любые сомнения. Довелось, значит. И все тут!

Долго потом еще говорили друг с другом юноша и бирюк, расположившись прямо на поваленной сосне. Всякое думали, прикидывали. Отчего вдруг Пограничье, что до того считалось запертым, вдруг дозволило в щелочку подглядеть. Почему открылось прорехами. Отчего здесь и сейчас. И не было ответов на все эти вопросы, да только выходило одно, что все же можно найти тропинки заветные на ту сторону, выискать. И впору б радоваться, ведь и впрямь можно так и к Лесу дорожку проторить, права, получается, варяжка была, а только все одно тошно на душе. Да и непонятно совсем, отчего Пограничье приоткрылось, а можно ли вновь такое сладить?

Крепко, ох крепко надо было думать про такое. А, может, последовать примеру буйной Яры — нечего голову мыслями морочить, а надо было вот так же хе-хей и в неизвестность?

Отер прислушался к себе. Отчего-то вот так не хотелось.

Поумнел, что ли, малец?

— Что с ней по ту сторону будет? — после долго молчания обронил молодец, склонив голову.

Дядька пожал плечами. Кто ж знает, промолчал. И раньше то неведомо было, только богатыри да ведуны туда-сюда шастать могли, а остальным только в один конец путь заказан был. А сейчас и подавно.

«Коль есть лаз, — молчал юноша, — значит, и дорогу прорубить можно. Надо лишь способ верный сыскать!»

«Меч сначала давай сыщем, да с Избавой твоей разберемся, а уж потом кинемся Русь спасать. Богатырь!» — хмыкнул дядька и вновь закусил ус, задумался.

И оба они стали глядеть вдаль. Туда, где в редких прорехах леса виден уже был проступающий робкий рассвет.

В чаще загомонили птахи.

Лист Ведающих: Боровичок

Облик.

Эта лесная нечисть зачастую предстает в виде махонького пухлого существа, которое имеет свиные копытца и пятачок. Любит боровичок обряжаться в листву да ветки, однако ж не прочь он и пощеголять модными портками, в чем подражает людям.

Обиталище.

Эта мелкая нечисть, как и любой «местовой» представитель Небыли, хоронится под личиной мира окружающего. Обычно прячется он в пеньках или кустах терновника.

Норов.

Боровичок незлоблив и, как и многие подданные лесного хозяина, часто помогает заплутавшим путникам, ожидая за то угощение.

Вняти.

Почти все в лесу подчиняется Лешему, не исключение и сия нечисть, однако ж в своем небольшом наделе он полноправный хозяин и за свою полянку стоит крепко. Потому каждый знает, что перед тем, как собирать ягоды да грибы, следует поклониться этому небыльнику.

Борение.

Боровичок является небыльником места, а потому избавиться от него можно лишь изничтожив обиталище. Да только кому ж такое злодейство в голову-то взбредет.

Лист Ведающих: Варяжка

Облик.

Много выдумок да слухов ходит с давних пор про сих воительниц. Молва, у которой, как известно, сто языков, приписывает варяжкам где крылья, где топоры огненные, а где и силушку не меньшую, чем у волотов, да мало кто знает правду о тех затворницах. На деле же девицы эти на вид ничем не примечательны и не отличимы от прочих, разве что одеты по-ратному да знак при себе отличительный имеют. Он им и стяг, и символ, и напоминание о долге пред матерями-богатыршами.

Обиталище.

Доподлинно неведомо, где обиталища сестер-воительниц. Говорят, что стоят их чертоги крепкие где-то на севере, чуть не у границ Хладного Океяна, да только никто толком сказать ничего не может. Все больше из сказок старых, а уж там приукрасят: и стены в пять человечьих ростов придумают, и черепа конские да человечьи на кольях, и скалы, в небе парящие.

Норов.

Когда-то, говорят, варяжки стояли крепкой защитой рода людского, потому как чтили уклад старый, почитали себя наследницами самих богатырей-волотовичей. Да только после раскола все больше заперлись они, закрылись от мира и больше не помогают против бед многочисленных роду человечьему.