Враг на пороге (СИ) - Хай Алекс - Страница 24

На следующий день ровно в три часа дня я подъехал к особняку графини Шуваловой. В холле уже ждал дворецкий — высокий, седой, в безупречно сидящем старомодном сюртуке.

— Господин Фаберже, приветствую, — проговорил он с лёгким французским акцентом и поклонился. — Её сиятельство ожидает вас в малой гостиной. Прошу за мной.

— Благодарю, месье Анри.

Он проводил меня через мраморный холл с картинами в золочёных рамах, мимо античных статуй и старинных гобеленов. Дворец Шуваловых своей пустынностью всегда напоминал мне музей.

Малая гостиная была не такой уж малой — высокие потолки с росписью, камин, старинная мебель. У окна стоял столик с чайным сервизом.

Седовласая графиня встретила меня стоя. Да, она всё ещё опиралась на вечную трость, но я почувствовал энергетический фон от её браслета. Артефакт работал исправно и поддерживал здоровье старухи.

— Молодой Фаберже! — С лёгкой улыбкой поприветствовала она, когда я поклонился в знак приветствия — Проходите. Дуняша, налей нам чаю!

Молодая служанка кивнула, принялась разливать чай из фарфорового чайника.

— Ваше сиятельство, благодарю за приём.

— Садитесь, садитесь, — Шувалова махнула рукой на кресло напротив. — Как здоровье Лидии Павловны? Слышала, она восстанавливается после тяжёлой болезни.

Я сел, положив папку на столик:

— Благодарю, моя матушка идёт на поправку. Работа помогает — увлечена новыми проектами.

— Работа — лучшее лекарство, — согласилась графиня, принимая чашку от Дуняши. — Я и сама, когда овдовела, думала, с ума сойду от безделья. Начала заниматься благотворительностью — открыла приют для сирот. Это спасло.

Она отпила чаю и посмотрела на меня с любопытством:

— А что скажете о скандале с Обнорским и Хлебниковым? Вся столица только об этом и говорит, а Москва и вовсе на ушах ходит. Ходят слухи, в ведомство Волкова отправили проверку, не ровён час и вовсе отстранят. Занятное время мы переживаем…

Я мягко улыбнулся.

— Боюсь, политика не моя область, ваше сиятельство. Мы сосредоточены на работе.

Шувалова рассмеялась — искренне, звонко:

— Пытаетесь быть дипломатом, молодой Фаберже? Похвально. Не суйте нос в чужие дела — проживёте дольше. И всё же я уверена, что личный интерес в этом деле у вас есть.

Мы обменялись пристальными взглядами. Да уж, старушка точно была не так проста. Уже не в первый раз графиня проявляла удивительную осведомлённость.

Она поставила чашку на блюдце.

— Ну, ладно, Господь с этим Волковым. Показывайте эскизы. Не терпится увидеть, что придумала Лидия Павловна.

Я раскрыл папку и аккуратно разложил листы на столе. Шувалова достала из кармана старинное пенсне в золотой оправе, надела и склонилась над эскизами.

Она долго рассматривала их, не проронив ни слова. Брала листы, подносила ближе к глазам, на свет, откладывала, снова возвращалась к уже просмотренным.

— Хорошо, — наконец, заключила она, глядя на рисунок колье. — Центральный рубин не слишком крупный. И правильно — молодая жена не должна затмевать старших и высокородных дам. Это дурной тон.

— Полагаю, невеста сможет надеть эту парюру на свадьбу, — сказал я. — За счёт нежных топазов и бриллиантов она будет гармонировать со свадебным платьем, а рубины послужат акцентом.

Графиня молча кивнула и взяла лист с эскизом серёжек.

— Длинноваты. Знаю, это сейчас модно сейчас, видела в журналах… Но девушка должна иметь тонкую шею, иначе будет смотреться комично.

Она посмотрела на меня:

— У невесты шея тонкая?

Я растерялся:

— Не знаю, ваше сиятельство.

— Тонкая, — сама себе ответила графиня. — Девчонка стройна, как тростинка. Племянник мой любит таких.

Она взяла карандаш и сделала пометку на эскизе:

— Всё же нужно чуть укоротить. Чтобы не висели до плеч.

— Принято, ваше сиятельство.

— Браслет хорош, изящный. Мне нравится. Лидия Павловна хорошо чувствует стиль — видно, что следит за модой. И диадема слишком высокая. Отлично. Высокие диадемы носят только императрицы и великие княгини. Для молодой княгини скромность будет уместна.

Последним она взяла эскиз перстня:

— А, защитный на каждый день. Умно. — Она сняла пенсне, посмотрела на меня. — Девица у нас слабый маг, что, впрочем, не имеет значения для этого союза. И всё же ей не помешает защита.

Я кивнул. Логично.

— Племянник мой — дурак редкий, но невеста ему досталась разумная. — Графиня усмехнулась. — Впрочем, я уверена, что дело не столько в её милой мордашке, сколько в приданом.

Она взяла ручку и размашисто подписала документ об утверждении эскизов.

— Свадьба через полтора месяца. Успеете?

— Успеем, ваше сиятельство. Лучшие мастера к вашим услугам.

— Хорошо.

Она отложила ручку и внимательно посмотрела на меня:

— Вы выглядите обеспокоенным, молодой Фаберже. Что-то случилось?

Интересно. Графине не откажешь в проницательности. И судя по всему, я и правда был ей симпатичен — аристократы не тратят время и внимание на тех, до кого им нет дела.

Я решил быть честным.

— Небольшие сложности с поставками сырья.

Шувалова прищурилась:

— Значит, Хлебников продолжает строить козни?

А вот это было неожиданно.

— Откуда…

— Я не дура, молодой человек, — перебила она. — Весь ювелирный мир знает о вашей войне. Хлебников пытается задушить Фаберже. А у меня много осведомителей.

— Что ж, тогда я могу быть с вами честен. Наш партнёр в Москве остался без золота, серебра и платины. Производство под угрозой.

Шувалова задумалась. Постучала пальцами по подлокотнику:

— Металлы,…значит. Моя родня имеет кое-какие связи. Я могу замолвить словечко. Не гарантирую результат, но попробую.

— Это было бы бесценно, ваше сиятельство.

Шувалова усмехнулась:

— Считайте это инвестицией. Я хочу, чтобы мой заказ был выполнен вовремя. Без металлов вы не сможете работать.

Раскрывать все карты я не стал. У нас с лихвой хватит металлов для выполнения её заказа. Но воспользоваться связями Шуваловой стоило.

— Благодарю, — сказал я искренне.

Графиня взглянула на дверь — намёк, что встреча была окончена.

— Держите меня в курсе ситуации. Посмотрю, что можно сделать.

Я взял папку с подписанным документом:

— Эскизы начнём воплощать немедленно.

— И передавайте Лидии Павловне — прекрасная работа. Вкус у неё отменный.

— Непременно.

— Удачи вам, молодой Фаберже. Воюйте умно.

Я обернулся и молча кивнул.

Что ж, неожиданный союзник мог быть полезен.

Домой я вернулся к вечеру. Поднялся на второй этаж — там была мастерская матери.

Дверь была приоткрыта. Я заглянул внутрь.

Лидия Павловна сидела за широким столом, склонившись над планшетом. На экране была трёхмерная модель браслета, она вращала изображение пальцами, что-то правила стилусом, полностью увлечённая процессом.

Я тихо постучал в дверной косяк:

— Матушка.

Она чуть вздрогнула и обернулась с улыбкой.

— Саша вернулся! Как прошла встреча?

Я вошёл и протянул ей папку с документами:

— Эскизы утверждены.

Лидия Павловна открыла папку и достала подписанный лист.

— Одобрила? Без правок?

— С минимальными, — я кивнул на пометку карандашом. — Длину серёг чуть укоротить. На сантиметр.

Мать внимательно рассмотрела:

— Логично. У меня они и правда вышли длинноватыми… — Она отложила документ и посмотрела на меня. — Что она говорила? Какие комментарии?

Я сел на край стола:

— Сказала, что ты хорошо чувствуешь стиль.

— Приятно слышать.

Дверь мастерской распахнулась — вошёл Василий Фридрихович:

— Саша, вот ты где. Ну, что Шувалова?

— Эскизы утверждены, — ответила Лидия, показывая документ.

— Отлично. Начинаем подготовку к изготовлению.

Лидия уже открыла программу на планшете:

— Загружу эскизы сегодня вечером. Внесу правки по серьгам. Завтра утром можно печатать формы для литья.