Враг на пороге (СИ) - Хай Алекс - Страница 56

— Добро пожаловать в клуб.

— Тебе-то хорошо, — буркнул я. — Ты привык.

— Двенадцать ранений за карьеру, — Штиль пересчитал на пальцах. — Да, привык.

— Сочувствую.

— Не надо, — он подмигнул. — Здесь медсёстры симпатичные.

Я вспомнил:

— Тебя не уволили?

Штиль пожал плечами:

— Пока приказа не поступало, но день только начался. — Он усмехнулся. — Может, вечером уволят. И наконец-то немного посплю…

— Даже если уволят, — сказал я, — я придумал, чем тебя занять. Давно думал создать собственную службу безопасности. — Я посмотрел на него. — Нужен тот, кто разбирается в вопросе.

Штиль замолчал и несколько секунд просто смотрел на меня.

— Предложение серьёзное?

— Абсолютно.

— Подумаю, — сказал он. Но в глазах я увидел интерес. Живой, настоящий.

Дверь снова открылась.

В палату вошёл мужчина, которого я уже не раз встречал, но которого не ожидал увидеть здесь.

Адъютант великого князя Алексея Николаевича. Того самого, что заказывал модульные браслеты.

— Господа Фаберже, — он слегка кивнул в знак приветствия. — Александр Васильевич.

Все встали.

Мать и Лена привстали с кресел. Отец выпрямился. Я попытался встать с кровати — рёбра пронзила боль.

Адъютант поднял руку:

— Не вставайте, пожалуйста. Вам необходим покой.

Адъютант сделал шаг вперёд:

— Александр Васильевич, Его Императорское Высочество великий князь Алексей Николаевич желает с вами поговорить.

Глава 26

— Когда его императорское высочество желает поговорить? — спросил я.

Адъютант слегка улыбнулся и понизил голос.

— Прямо сейчас. Он ожидает за дверью.

Василий Фридрихович замер. Мать сжала руки, Лена нервно теребила край платья.

Я попытался привести себя в порядок. Поправил подушку. Одёрнул больничную рубашку.

Мать бросилась ко мне:

— Подожди, подожди!

Она взбила подушку, поправила одеяло и пригладила мне волосы.

— Мам, я не на смотрины иду.

— Тише! Это же сам великий князь!

Наконец, дверь открылась. Адъютант тут же вытянулся по стойке смирно:

— Его Императорское Высочество великий князь Алексей Николаевич!

Он выглядел так же, как и в последнюю нашу встречу. Средних лет, высокий, военная выправка, идеально сидящий костюм-тройка с галстуком. Лицо сосредоточенное, но не злое. Скорее, волевое. Глаза серые, внимательные, оценивающие.

Все члены семьи тут же поклонились вошедшему. Я попытался встать, но рёбра пронзила острая боль. Штиль на соседней койке тоже попытался подняться и зашипел сквозь зубы.

Великий князь поднял руку:

— Прошу, лежите, господа. Вы были ранены, вам необходим покой.

Мы со Штилем опустились обратно на койки. Не без облегчения, должен отметить. Рёбра здорово болели при каждой попытке поменять положение.

Великий князь обвёл взглядом палату и остановился на мне:

— Мне нужно поговорить с Александром Васильевичем. Наедине. — Семья переглянулась. Великий князь повернулся к моей матери, и его голос стал мягче. — Ничего страшного, Лидия Павловна. Срочная неофициальная беседа. Телохранитель вашего сына может остаться.

Семья неохотно двинулась к выходу. Мать бросила на меня тревожный взгляд через плечо. Я кивнул — дескать, всё в порядке.

Адъютант вышел последним, плотно прикрыв за собой дверь. Великий князь подошёл к моей кровати, придвинул стул и сел напротив меня.

Он молчал секунд десять, изучая меня. Взгляд тяжёлый, пронизывающий. Но я выдержал и не отвёл глаза.

Наконец, князь заговорил:

— По поручению Его Величества государя императора я взял на личный контроль дело, связанное с расследованием журналиста Обнорского. Эти видео всколыхнули империю. И, разумеется, игнорировать подобные подозрения невозможно.

Князь наклонился ко мне.

— Александр Васильевич, мне нужно понять всю картину. С самого начала. Как семья Фаберже оказалась замешана в этой истории?

Я собрался с мыслями и принялся рассказывать по порядку, перечисляя только важные факты. От скандала с артефактами и дела Пилина до войны с Хлебниковым после того, как ему не удалось нас обанкротить.

— Журналист Обнорский начал расследование Хлебникова независимо от нас, но в определённый момент наши дороги пересеклись, и мы начали работать вместе, — продолжал я. — Обнорский раскопал махинации с Бриллиантовой палатой, Хлебников несколько раз пытался заткнуть ему рот. А вчера, накануне публикации самой разгромной части расследования, нанятые им люди напали на убежище Обнорского. Я и нанятое мной охранное агентство вмешались.

— Почему вы уверены, что нападение организовал именно Хлебников? Насколько мне известно, у Обнорского достаточно недоброжелателей.

Я улыбнулся.

— Прямых доказательств у меня нет, однако стиль очень похож на Хлебникова. К тому же он понимал, что расследование уничтожит его. Логично, что он попытался не дать делу ход. Если бы Обнорского убили, не дали опубликовать расследование — Хлебников бы уничтожил всех. Мою семью, журналистов, свидетелей.

Великий князь молчал, лицо оставалось непроницаемым, но я заметил признаки гнева. Глаза стали холодными, как лёд. Племянник императора был в ярости.

Он кивнул и поднялся со стула.

— Благодарю за информацию, Александр Васильевич. Желаю вам и вашему телохранителю скорейшего выздоровления. В целях безопасности вашу семью и журналистов Обнорского будут охранять императорские гвардейцы. До завершения следствия и решения по делу Хлебникова и Волкова.

Я кивнул.

— Благодарю, ваше императорское высочество.

— Дело передано в Собственную Его Императорского Величества канцелярию. Следствие назначен вести лично глава Сыскного отделения Департамента полиции. Дело настолько громкое, что государь не может оставить его без внимания. Как только вы и Обнорский восстановитесь, будете приглашены для дачи показаний. Они критически важны.

— Разумеется, — отозвался я. — В любое время.

Князь посмотрел мне в глаза.

— Будьте уверены, Александр Васильевич, семья Фаберже в безопасности. Хлебников более не посмеет вам угрожать. Если информация из расследования Обнорского подтвердится, это будет дело века.

Он кивнул мне. Военный поклон — короткий, чёткий:

— До встречи, Александр Васильевич. — И повернулся к Штилю. — И вам скорейшего выздоровления.

Он вышел из палаты, дверь тихо закрылась, а в коридоре зазвучали шорохи и тихие голоса.

— Серьёзный человек, — усмехнулся Штиль.

— Очень, — согласился я.

Мы с Обнорским добились нужного эффекта. Государь обратил внимание. Великий князь лично контролирует дело.

Теперь подлец точно не соскочит.

Семья ввалилась в палату. Мать первой, Лена и отец следом, а замыкал шествие… Денис. Сестра бросилась ко мне:

— Чего он хотел⁈

Я коротко пересказал содержание беседы. Отец опустился на стул:

— Значит, защита императора. Хлебникову конец.

Мать перекрестилась.

— Слава Богу.

Лена улыбнулась впервые за день.

Я отметил, что Ушаков выглядел усталым и был без формы. В обычном тёмном костюме, белой рубашке, галстук повязан небрежно. Но глаза блестели — друг явно был чем-то доволен.

Он подошёл к кровати и осторожно меня обнял, боясь причинить боль.

— Как ты?

— Жив, — ответил я. — Рёбра болят, смеяться не могу.

— А тебе и не должно быть смешно. Саша, ты понимаешь, что сделал?

— Вполне.

— Полез в перестрелку! С профессиональными бойцами!

Мать кивнула, поддерживая моего товарища.

— Ты легко мог погибнуть! — Денис встал, зашагал по палате. — Ты же не боевик! Ты ювелир!

— Я должен был, — сказал я спокойно.

— Должен⁈ — Денис развернулся.

— Да. Ты прекрасно понимаешь, почему и что стояло на кону.

Денис молча смотрел на меня. Потом вздохнул:

— Ты безумец.

Но голос стал мягче:

— Но ты прав. Если бы не ты — Обнорский был бы мёртв, а расследование — похоронено. Хлебников продолжил бы грабить страну.