Меч и посох (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 16

— Спешка не нужна, господин, — сказал мастер. — Нужно все тщательно делать, иначе беда. И пушке конец, и людей убьет.

— Да, пушку, конечно, жаль, — Даго любовно провел по бронзовому боку орудия. Вот зуб даю, он свою жену так не гладил.

— Можно, — разрешил мастер, проверив работу.

— Заряжай! — заорал Даго, когда поднял ствол на пару пальцев вверх. — Коли картуз!

Выстрел. Меловая гора на том берегу реки вспучилась каменными брызгами на уровне человеческого тела. Именно это нам и нужно. Еще пара выстрелов, и хорош. Нечего порох тратить. Не так-то его и много.

Воином брат был опытным, и оружие чуял шкурой. Зуб ставлю, дай ему ДШК, он уже через неделю работал бы и с ним, ибо аристократ в десятках поколений. Он на убийство себе подобных заточен. А потому и выбранное мной место, и будущую тактику он одобрил. Особенно когда увидел вал, которым аллоброги перегородили тропу между меловыми скалами и кромкой воды. Тут ведь недалеко совсем. Шагов сто по левому берегу, и по правому чуть побольше, но там весной топь. Рона течет с широкой равнины, проточив себе дорогу через горный кряж, а потому здесь она особенно узка и коварна. Шириной она в этих местах метров сто пятьдесят-двести.

— Ну ты и сволочь, Бренн, — уважительно посмотрел на меня Даго. — Я ведь тебя помню в детстве, ты же хорошим мальчишкой рос. Откуда в тебе столько дерьма появилось? Это всё гимнасий твой и книги! Я точно знаю. От них всё зло.

Даго книг не любил и, как ни порол его отец, читал едва ли по слогам, предпочитая книгам и друидским гимнам охоту и пиры.

— Ну и пусть сволочь, — ответил я. — Сволочью и жить легче. А то сам не знаешь.

— Знаю, — сплюнул расстроенный Даго и скомандовал амбактам. — Встать в ровную линию, как учили! Скуси патрон! Черную полосу на скале все видят? Вот по ней и целимся…

— Вы хотели сюрпризов, сволочи? — довольно бурчал я. — Их есть у меня! Литейщик отработает каждый статер, каждый горшок каши и каждую оприходованную им рабыню. Он узнал так много нового, что хрен я его выпущу. Это просто опасно. Наш несчастный мир может этого знания не пережить.

1 В реальной истории после падения касситской династии к власти пришла династия Исина. Она получила свое название по небольшому городку на юге, где устроил свою резиденцию новый царь. В Вавилон он по какой-то причине не поехал, хотя Вавилон ему совершенно точно подчинялся. По всей видимости, новый правитель был из незнатного рода и остался править там, где чувствовал поддержку населения. И где аристократия и жречество не могли влиять на его решения.

2 «Люди с черным лицом». Так в Вавилоне называли разбойников.

Глава 8

Четвертое сияние Маат. Год 1 восстановления священного порядка. Месяц третий, самый его конец. Среднее течение реки Родан. Где-то в землях племени аллоброгов.

Первые потери легион понес, еще не успев покинуть границ Вечной Автократории. Выход из ущелья, что было длиной в пятнадцать стадий, закрывала крепость, через ворота которой и шла дорога на север. Только вот кельты, которым ничего продавать не нужно, и эту крепость, и саму дорогу могли преспокойно обойти по горным тропам. И они ее обошли, заняв места на вершине меловых скал, что прижались здесь почти что к самой кромке воды. Первой шла фессалийская конница, и именно она попала под шквал камней, который полетел им на головы сверху. Несколько огромных плит просто съехали вниз и смели конную турму, а потом полетели огромные булыжники, убив еще несколько человек. Пока послали в обход отряд арбалетчиков, пока те залезли на скалы, пока обыскали там все, кельтов и след простыл. Наверху нашли еще теплые кострища, рыбьи кости и кучки дерьма, которые свидетельствовали, что кельтов было много, и что ждали они тут передовой отряд не один день. А еще нашли остатки деревянных клиньев. Именно ими и кипятком варвары откололи кусок скалы. Четыре десятка коней пойдет теперь в котел солдатам, и столько же всадников надолго выбыли из строя. Большая часть из них и вовсе ушла на встречу к Великому судье. А ведь здесь, в тылу, врага никто не ждал.

— Тут давит, — египтянин Неф положил руку на левую сторону груди. — Предчувствие плохое.

— Да хватит ныть, старик, — критянин Тойо оскалил белые зубы. — Конины вечером поедим, и то в радость. Зад поднять не успел, а уже захныкал.

— Отмотай двадцатку, сопляк, а потом учить меня будешь, — Неф гордо отвернулся и поправил ранец с добром, тянувший спину, словно камень.

— Я пятнадцать лет воюю, старый ты пердун, — Тойо обиделся и отвернулся. — Не меньше твоего повидал.

— Заткнись, парень!

Агис, шедший рядом, укоризненно посмотрел на арбалетчика. Неф жрец, ему боги шепчут. А что боги неправильные, так это на войне невеликий грех. Тут со страху кому хочешь начнешь жертвы приносить, лишь бы в живых остаться.

Тойо фыркнул и ничего не ответил. Он себе цену знал. Критяне, единственные из живущих на Великом море, были прирожденными лучниками. А когда луки в армии отменили, взяли в руки арбалеты и хейропиры. Он, Тойо, из старой, уважаемой семьи. Его предки последние лет пятьсот служат. И он служит, и его дети служить будут, когда он свою землю получит и этих самых детей родит.

— Как жратву повезут, не слышали? — спросил критянин, который был мужиком отходчивым, а молчать больше пяти минут не умел.

— На баржах и на телегах, как же еще? — проворчал Агис, который был очень доволен этим фактом. Он видел стада быков, которые поволокут и корабли, и горы припасов, нужных для такой армии.

— Это хорошо, — повеселел Тойо. — Я на островах как-то служил, вот это тоска была! Жрите, говорили, что сами найдете. А где там искать! На весь остров три деревни и четыре козы. Тьфу!

— А мы в Газе палатки свои варили, — вздохнул Эсион, его товарищ по десятку. — Обложили нас тогда, помню…

— Разговоры! — полусотник почуял посторонний шум и грозно качнул головой, украшенной красным плюмажем. — Еще болтовню услышу, два наряда вне очереди и неделя на ячмене. Дыши ровно, Тойо, и дни до выслуги считай.

— Есть дни до выслуги считать, господин полусотник, — нехотя ответил Тойо, но заткнулся.

Длинная змея пехоты остановилась, едва лишь солнышко миновало полдень. Солдаты, не веря своему счастью, снимали поклажу с плеч, но радость их была преждевременной.

— Лагерь ставим! — проорали сотники. — Разбирай лопаты!

— Лаге-ерь! — простонали солдаты, обленившиеся за зиму. — Ох, ма-а-ать! Если каждый день так, то подохнем с натуги, до кельтов не дойдя.

— Правильно велели, — ответил, подумав, Агис. — Парни, у Нефа сердце давит. Старый солдат завсегда беду чует. Если в лес пойдем, арбалеты на взводе держите.

— Думаешь? — нахмурился Тойо. — Дело говоришь, дядька. Если в своих землях конных побили, тут-то уж…

— Первый и второй десяток — в лес идут! — заорал сотник. — Оружие под рукой! Кусты проверить!

— Вот видишь, — назидательно произнес Агис. — Он у нас не дурак. Повезло нам.

Тысячи людей заработали лопатами и топорами. Они на вражеской земле, их тут ждут, а значит, все серьезно. Через каждую сотню стадий поставят лагеря, между которыми и будет двигаться войско и караваны с припасами. Быкам, которые волокут баржи, тоже нужно есть и отдыхать. Часть груза пойдет по суше, а в лагерях этих и кузни будут, и запасная упряжь, и даже колеса взамен тех, что разобьют на здешних камнях.

— Чисто вроде, — арбалетчики вышли из зарослей, держа оружие на взводе. — Работайте!

— Этот рубим! — Агис уже выбрал молодой клен толщиной в руку. Стены лагеря — это валы и плетень. Никто в дороге каменных крепостей не строит.

— А-а-а! — заорали в сотне шагов от них.

— Да чтоб тебя! — выругался Агис, подсекая деревце, которое со стоном упало наземь. — Тащим! Ветки за опушкой обрубим! Бегом!

Соседний десяток, что работал в сотне шагов от них, гомонил и махал руками. Неф, который сходил к ним, бросил нехотя.