Меч и посох (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 3

Глава 2

Пиза встретила нас с Эпоной привычной жарой и затхлым запахом речной воды. Город, окруженный болотами, жил своей неспешной жизнью, спрятавшись в сером кольце довольно-таки грозных стен. Как-то я в прошлый раз и не разглядел их. Не до того было. Я все больше пил с братом Даго и стрелял.

— От души потратились здешние ломбардцы, — пробормотал я, а Эпона в недоумении скосила на меня глаза. Она уже привыкла к моим чудачествам, но косноязычными пояснениями не удовлетворилась ничуть. Она так и не поняла, что это за международная человек-загадка ее муж, но пытать меня не стала, благоразумно полагая, что хороший стук наружу выйдет.

Шестиметровые стены с полукруглыми бастионами были вроде бы не слишком высоки, но подтащить сюда осадные башни совершенно невозможно. Это же дельта реки Арно. Или Арн, как ее тут называют. Это, кстати, заодно и здешний бог. Впрочем, на него тут надеялись только отчасти, потому что стены оказались толсты и явно рассчитаны на орудийный выстрел. Ах, да! Какие осадные башни! Между зубцами стен виднелись жерла немногочисленных пушек. Башни разобьют тут же.

Я заглянул в свой тощий кошель и горестно вздохнул. Кошель был чужой, снятый с Буккона, и туда я предусмотрительно ссыпал всю наличность, что нашел на убитых слугах храма Наказующей. Положа руку на сердце, в кошельках у них оказалось небогато. По большей части медь да немного серебра драхмами и полудрахмами. Золота там не было, да и быть не могло. Рылом не вышли охранники, чтобы им золотом платили. А мой собственный кошель растворился в неизвестном направлении еще до того, как я попал в кабинет покойного Деметрия. Я посмотрел на гору барахла и снова вздохнул. Утащить это все на собственном горбу я бы просто не смог. Впрочем, Пиза — город торговый, и из затруднения я вышел почти сразу же.

— Две драхмы, господин, — на ломаном койне сказал возчик, остановив передо мной тележку, запряженную флегматичным мулом. — До постоялого двора довезу. Там честный хозяин, даже иголка не пропадет.

— Ни за что! — в голос ответили мы с Эпоной, по достоинству оценив прохиндейскую физиономию и нестройный ряд зубов, похожий на штакетник, охранявший женское общежитие. Дыр в нем было примерно столько же. Видимо, здешнему таксисту уже приходилось отвечать за базар.

— Куда едем, господин? — он посмотрел на нас с уважением, видимо, по достоинству оценив наше здравомыслие.

— В контору Ларта Витини, — сказал я, глянув на солнце. За неимением часов и оно сойдет. Здешний банкир должен быть на месте.

— Знаем такого, — важно кивнул возчик. Мне даже на секунду показалось, что этот достойный человек тоже деловой партнер банкирской семьи. Впрочем, грязные босые ноги и короткий линялый хитон, перетянутый обрывком веревки, заставили меня свое мнение изменить. И я сказал.

— Поехали.

На месте мы оказались минут через двадцать. Я возчика отпускать не стал и оставил Эпону с дочерью и вещами ждать на улице. Сам же постучал в дверь и через минуту сидел в кресле напротив главы конторы, который смотрел на меня без тени прежней любезности. Он как будто неприятностей от меня ждал.

— Молодой Бренн Дукарии, — протянул он. — Чем обязан нашей встрече?

— Мне нужно надежное место, чтобы снять жилье, — попросил я.

Ларт молча написал записку и протянул мне.

— Тут адрес, господин Бренн, — сказал он. — Это дом одной вдовы. Наши гости часто пользуются ее гостеприимством. За вещи можете быть спокойны.

— Я хотел бы присоединиться к каравану, идущему на север, — продолжил я, и он кивнул.

— Есть такой. Через пару недель пойдет груз до земель паризиев. Думаю, ты сможешь договориться. Спросишь на рынке, тебе каждый покажет. Что-нибудь еще?

— Я хотел бы получить немного наличности, — сказал я, и он поморщился.

— Я могу выдать небольшую сумму, господин, — ответил он. — Но я учту твой долг под семьдесят процентов.

— Сколько? — я даже привстал.

— Семьдесят, — твердо повторил Ларт. — Риски высоки. У вас там война на носу. А исход ее для эдуев ожидается весьма и весьма печальным.

— Понятно, — встал я и пошел к двери. — Когда придут вести из Сиракуз, Ларт Арнтала Витини, ты меня вспомнишь. Если отец еще захочет вести с тобой дела, пусть ведет. Я с тобой их вести не буду. Прощай.

— Тридцать! — услышал я. — Без ножа режешь, господин. Что за новости хоть? Мы еще не знаем ничего!

— Пошел в жопу, — отчетливо произнес я. — Теперь я понял, почему вашу улицу Крысиным переулком называют. Вы самые настоящие крысы и есть! Прощай!

И я хлопнул дверью так, что весь дом вздрогнул. Я вышел на улицу, злой как собака, но и тут меня ждал сюрприз. Около тележки стояла разъяренная Эпона, а перед ней на коленях расположился какой-то тощий паренек. В его затылок упирался пистолет, а вокруг уже собралась толпа, делающая ставки, выстрелит эта шальная баба или не выстрелит.

— Любовь моя, — вздохнул я, нежно вытащив из ее руки незаряженное оружие. — Он к тебе приставал?

— Хуже, — сказала Эпона. — Он полез в наши вещи.

— Понятно, — ответил я, поднял оборванца и прямым в челюсть отправил его в сторону разочарованной толпы зевак. Я повернулся к возчику и сказал.

— Улица Медников, дом вдовы Лукия Сенны.

— Знаем такую, — все так же важно ответил возчик и ткнул мула острой палкой.

Как же надоело все, — тоскливо думал я. — Домой хочу. С плетью хочу по полям поскакать, заяц как раз сейчас сытый и резвый. Мать увидеть хочу, сестер и даже братца Даго, с которым никогда не был особенно дружен. Мы же расстались, когда мне было восемь. Вот интересно, а что он делает? Не забыл ли мою науку?

* * *

Даго весело скалил зубы, глядя на нестройные толпы арвернов и аллоброгов, подходивших к полю боя. Старый пройдоха Ларт Витини и впрямь не обманул. У него целый воз пороха оказался, да при том именного того, что годится для ружей. Порох с галер уж очень крупный, и чтобы его перемолоть и попутно не взорвать половину Эдуйи, у кельтов ни людей не хватит, ни ума. Так сказал ушлый пизанец, и тут Даго с ним скрепя сердце согласился. Штуцеров у него целая сотня, а вот людей, которым такое оружие можно доверить, не набралось и половины от этого числа. Дуракам Даго давать его не хотел. Все естество знатного всадника протестовало против такого кощунства. Так и получилось, что по возвращении он выбрал пятьдесят парней, которые свой штуцер холили, лелеяли и чистили как положено. У остальных он оружие отобрал, справедливо полагая, что не в коня корм.

Младший братец смог удивить. Как будто он, а как будто и не он. Бренн до одури похож на мать, красавицу Ровеку. Хоть и стала жена отца бабкой, судя по сроку, да только была она младше самого Даго. И он, чего гневить богов, на свою мачеху тайком заглядывался. Редкостной красоты баба. Купил себе молодую жену великий друид Дукариос. Решил погреть кости на старости лет. Когда Даго рассказал ему про слово «глаз» в письме, отец лишь хмыкнул одобрительно и больше об этом не вспоминал. Да только при чем тут глаз? Этого Даго так и не понял. А несколько дней назад отец пришел и сказал, что с Бренном беда случилась.

— Боги, наверное, ему шепчут, — проворчал Даго, вспоминая, что в письме, которое принес голубь, написано было про то, что им в тыл ударят сеноны. Отец тогда сказал, что никакие сеноны не ударят, и опять же сослался на богов.

Даго собой гордился. По совету брата они сделали перед строем деревянные загородки из сколоченных заостренных бревен, через которые не пройти тяжелой коннице. И кое-что он придумал сам. Сметливым умом воина Даго понимал, что опыта с новым оружием у них мало, а учить сотню людей дорого. А потому он дал каждому из своих амбактов по два штуцера и двух слуг из клейтов. Чтобы один стрелял, а двое заряжали и чистили. Пороховую гарь из ствола нужно удалять сразу же, иначе через пять выстрелов дорогущий штуцер можно использовать вместо дубины. Не от хорошей жизни он поступил так. Стрелять на дальнее расстояние из новых штуцеров пришлось учиться на месте будущей битвы. Пуля уходила вниз чуть ли не на человеческий рост, и даже прицельные планки не помогали. Полная дрянь. Это была еще одна причина, из-за которой он дал оружие самым сметливым из своих людей. Остальные только порох и пули без толку переведут. В общий ряд он поставил и стрелков с фитильными хейропирами. Их хватает в закромах знати, которая сама этим оружием брезгует. Набралось таких еще человек двадцать.