Возьми меня с собой (ЛП) - Джонс Нина Дж. - Страница 56

Блядь. Я уже все испортил.

— Что ж, я надеюсь, вы, ребята, хотите повеселиться, — говорит Синди, помахивая в воздухе маленьким пакетиком.

Ночью в этих краях особо нечем заняться. Я предполагал, что мы поедем в город, но вместо этого Скут включает радио, и мы возвращаемся к нашему дому.

Пока я все еще пытаюсь понять, узнает ли меня Фиби, когда приглядится, Синди спрашивает, куда мы идем.

— У моей семьи здесь своя земля. Там есть озеро, и мы можем веселиться, не беспокоясь о полиции и тому подобном. Я в скором времени стану полицейским, и мне нельзя попадать в неприятности.

Я не уверен, что мне нравится идея их вечеринки у нас на озере. Это мой дом. Моя земля. Скут всегда был просто гостем. Мне не нравится, что он меня не спросил. Как сейчас вторгся в мой исходный пункт, в место, отдельное от всего остального мира.

Мы подъезжаем к грунтовой дороге, которая ведет к воротам с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Они и есть посторонние, думаю про себя я, когда Скут их открывает. Мы как можно ближе подъезжаем к задней подъездной дороге. Но где-то пол километра еще надо пройти пешком.

Скут выходит из машины, и мы все следуем за ним.

— Я не одета для такого! — смеется Синди.

— Дай мне руку, — предлагает Скут, после чего возглавляет процессию.

Тут же я вижу, как Фиби пробирается сквозь темный лес, сквозь густую растительность которого я могу пробежать с закрытыми глазами. Мне следует предложить ей помощь, но я не хочу говорить. Я весь взвинчен, потому что все это слишком реально. Легче быть парнем, прячущимся за окном, но когда она меня видит, я не знаю, как себя вести.

— Не возражаешь, если я...? — застенчиво спрашивает Фиби и тянется ко мне.

Я качаю головой и подаю ей руку. Видимо, она меня не узнаёт.

Теперь она прикасается ко мне, а ко мне еще никогда не прикасалась девушка. Не кожа к коже. Мысленно я прикасался к десяткам реальных женщин. Наблюдал за ними в самые интимные моменты и представлял, как провожу языком вверх и вниз по их влажным половым губам. Но сейчас все по-другому. Потому что она не такая, какой бывает в отсутствии людей. Все не такие. Мне не нравится иметь дело с этими разными пластами. Они сбивают меня с толку. Заставляют слишком много думать. А потом у меня перехватывает горло, слова застревают в горле, и я чувствую себя гребаным идиотом со шрамами. Фиби вообще видела мое лицо? В смысле, реально видела ли этот толстый шрам, тянущийся вдоль моей щеки? И грубую кожу с отметинами на руке, за которую сейчас не держится? Свидетельство того, что моя жизнь изменилась. Когда я ударился головой об асфальт и спустя несколько недель проснулся другим человеком.

Я настолько погружен в свои мысли, что никак не реагирую на Фиби. Когда мы добираемся до поляны у берега озера, я едва замечаю, как она отпускает мою руку.

Мы сидим вокруг принесенного Скутом фонаря, и Синди достает косяк. Я никогда не употреблял наркотики. И вообще никогда не делал ничего подобного.

Она передает косяк по кругу, и когда доходит до меня, я отказываюсь.

— Ты неразговорчив, да? — спрашивает Синди.

Я смотрю на брата.

— Он загадочный тип, — подхватывает он.

— Забавно, потому что ты, Скутер, обожааааешь поговорить.

Фиби хватает косяк и делает несколько затяжек.

— Ты более чем загадочен, — добавляет девушка. Я напрягаюсь. Она что-то знает? — По-моему, ты не проронил ни единого слова.

Скутер больше не может меня прикрывать. Они все таращатся на меня. Лесная тишина, которая вовсе не безмолвна, только усугубляет затянувшуюся паузу. Я должен заговорить.

— Он г-г-г-г-г-г-г-говорит з-з-з-з-з-з-з-а... — Черт, это ужасно. Так же ужасно, как в моем далеком детстве. Но я уже слишком далеко зашел и должен закончить фразу. — Н-н-н-н-н-н-нас об-б-б-б-б-б-боих.

На мгновение воцаряется тишина, и у меня внутри все сжимается от мучительного беспокойства. Я сдерживаю подступающую к горлу тошноту. Мне это не под силу. Лучше мне просто смотреть. Общаться живьем слишком больно. У этих чертовых девчонок все так легко. Бьюсь об заклад, все их просто боготворят, потому что они красивы и отлично вписываются в этот гниющий сортир человечества. И по правде говоря, больше всего на свете мне хочется быть похожим на Скута, который умеет легко в это все вписываться, и именно это страстное желание порождает во мне вечную путаницу слогов и согласных.

Спустя мгновение, показавшееся мне вечностью, пока в головах у девчонок вращались шестеренки и они пытались понять, что перед ними за недоразумение, Синди расплывается в улыбке и смотрит на Фиби, которая, похоже, испытывает облегчение, увидев это. И они начинают смеяться. Они думают, что я пошутил.

Я смотрю на Скутера. Унижение и ярость сливаются воедино и набирают скорость, словно торнадо. Я мог бы убить этих сучек прямо здесь, если бы не Скут.

Он выглядит смущенным из-за меня и из-за них. Но ему охота потрахаться, поэтому он должен быть с ними помягче.

Через несколько секунд девчонки понимают, что я не смеюсь, а Скут только неловко улыбается в ответ.

Синди постепенно перестает хихикать.

— Я... о боже... прости, — говорит она. — Скут мне не сказал.

Я киваю, принимая извинения, но только для вида. Фиби, похоже, так сгорает со стыда, что даже не может подобрать слова.

— Ну, это невероятно неловко, — вздыхает Скут. — Давайте снова разрядим обстановку?

Он достает пакетик с таблетками.

Все принимают по одной. Я так чертовски зол, что заглатываю таблетку, даже не зная, что это такое. Мне просто хочется как-то отсюда исчезнуть.

Ночь быстро погружается в наркотический хаос. Синди с моим братом находят темное местечко на берегу, чтобы перепихнуться. Несмотря на темноту, лунного света хватает, чтобы разглядеть очертания их переплетенных тел.

Фиби сидит на краю озера, слегка приоткрыв веки и покачиваясь. Она обкурилась и приняла много таблеток.

Я смотрю на нее. Чувствую ее разочарование; оно вибрирует вокруг нее, словно силовое поле.

— Синди, мне нужно в туалет! — кричит она.

— Что? — отвечает Синди.

— Пойдем пописаем со мной в лесу. Там страшно.

Очертания Синди и Скута разделяются на две части. Он снова прижимает ее к себе, а она отстраняется. Я молча смотрю на то, как Синди подходит к Фиби и помогает ей подняться.

— Поторопись, — стонет она, когда они углубляются в лес. По пути Синди одаривает меня натужной улыбкой.

Я оглядываюсь в поисках Скута. Он, упоротый в хламину, лежит на земле, ожидая возвращения своей подружки. Я смотрю в сторону леса, куда они ушли. Меня охватывает страстное желание. Посмотреть. Послушать. Увидеть Фиби в тот момент, когда она не знает, что я за ней наблюдаю. Они уже метрах в двадцати. Я слышу, как девчонки хихикают и трепятся, совершенно не подозревая о моем присутствии.

— Так он того?

— Не думаю. Скутер сказал, что он нормальный, просто так разговаривает. Я не думаю, что Сэм умственно отсталый или что-то в этом роде. Как ты считаешь, он привел бы умственно отсталого на свидание с тобой?

Фиби смеется.

— Фу, я бы его убила. Честно говоря, Сэм реально симпатичный, сев в машину, я очень обрадовалась, но когда он открыл рот, все как рукой сняло. Что у него с лицом? Ты спрашивала Скутера?

— Нет, но он мне сам сказал, когда объяснял причину его заикания. Скут говорит, что Сэма сбила машина и протащила по улице. Он был в коме и все такое, — медленно, заплетающимся языком произносит Синди.

Ирония в том, что они высмеивают мою речь, хотя у самих каша во рту.

— Боже мой. Это безумие. Теперь мне его жалко.