Возьми меня с собой (ЛП) - Джонс Нина Дж. - Страница 62

ВЕСПЕР

Я брожу по дому, сначала подыскивая, что бы надеть, кроме пропахшей сараем футболки. Спальня Сэма находится прямо рядом с ванной, так что поиски длятся недолго. В комнате царит образцовый порядок. Двуспальная кровать и стоящий в углу деревянный письменный стол намекают на то, что за долгое время здесь мало что изменилось. Над кроватью висит полка с книгами, а у соседней стены стоит книжный шкаф. Сэм из тех, кто сбегает в мир фантазий. Я открываю дверь небольшого стенного шкафа, в нем много футболок и несколько рубашек на пуговицах. Ничего удивительного. Но в дальнем углу висит пара костюмов. Я трогаю их; ткань недешевая. Я знаю, что у него есть средства, и этот факт только добавляет загадочности.

Я оглядываюсь и прислушиваюсь, просто чтобы убедиться, что Сэма здесь нет, после чего на цыпочках подхожу к ящику стола. Я медленно открываю его, но там нет ничего, кроме ручек и блокнота. Ясно, что эта комната предназначена только для сна, поэтому я выскальзываю и проверяю следующую комнату. Дверь заперта. Я перехожу из комнаты в комнату в поисках подсказок, но Сэм, похоже, спрятал их в той запертой комнате. Этот фермерский дом выглядит как безобидное, милое жилище с покрывалами в цветочек, легкими белыми шторами на люверсах и старинной деревянной мебелью. Но ни в одной комнате нет той поношенности интерьера, которая придавала бы дому обжитой вид. В остальных спальнях нет личных вещей. Здесь живет только Сэм, но его как будто здесь нет.

Я спускаюсь на первый этаж. Беглый осмотр подсказывает, что это ни к чему не приведет, а Сэм может появиться в любую минуту. Я смотрю на свою футболку и понимаю, что единственные вещи, пережившие истерику Сэма, — это, скорее всего, мои платья. И тут мое сердце пронзает печаль. Ребенок. Мне было невыносимо на него смотреть. На моем сроке, вероятно, уже можно было определить его пол, но я понятия не имею. Я всегда испытывала противоречивые чувства по поводу растущего во мне ребенка. Символа моего заточения. Потери. Но и новой жизни. Благословения. Надежды. Этот ребенок кардинально изменил здесь всё. Возможно, в этом и была его цель — не явиться на свет, а всё изменить.

Время, проведенное здесь, научило меня жить с болью, проходить сквозь нее. Не прятаться от нее и не убегать. И возвращение в тот дом — это, фактически, то же самое. Просто еще одна боль, которую мне придётся пережить.

Я нахожу бумагу и карандаш и оставляю Сэму записку.

«Я не хочу весь день ходить в футболках, поэтому пошла в свой дом за платьями. Скоро вернусь. Знаю, что твои инстинкты вынуждают тебя преследовать меня. И ты можешь это сделать. Но просто застанешь меня роющейся в беспорядке в поисках моих любимых вещей. Помни, ДОВЕРЯЙ».

Я уверенно иду по тропинке к домику и добираюсь до него в рекордно короткие сроки. Я вижу, что какое-то животное покопалось в моих вещах и в упавшей тарелке, и меня начинает тошнить. Наш малыш. Я забегаю внутрь, но его там уже нет. Пятно крови все еще на месте, но оно размытое, как будто кто-то пытался его оттереть. Я убеждаю себя, что это Сэм обо всем позаботился. Не могу позволить себе думать, что сюда забралось животное и съело крошечный трупик. В былые времена от одной только мысли о чем-то подобном я залилась бы слезами, но теперь жизнь меня закалила.

Я печально перебираю свои вещи, надеясь, что животные на них не помочились. Роюсь в мусоре, горюя над проигрывателем и порванными книгами. Но мне удается вытащить из-под обломков все свои платья. Некоторым не помешала бы чистка, но они в приличном состоянии. Я смахиваю с них всякий хлам, и тут на что-то падает свет. Пластинка Bee Gees. Первое, что принес мне Сэм. Похоже, она соскользнула на пол за стол, на котором стоял проигрыватель, и теперь лежит на боку. Я улыбаюсь и хватаю её. Это знак того, что все начало меняться к лучшему. Думаю, что заставлю Сэма научиться танцевать. И, может, однажды мы вместе сходим в кино.

Мы можем начать все сначала. Можем уехать отсюда, и тогда ему не придется меня прятать. Мы не сможем добиться того, о чем мечтаем, пока над нами нависает тень нашего прошлого.

Я придерживаю пластинку, размышляя о своем странном (или не очень странном) предложении. Погруженная в свои мысли, я слышу, как под знакомыми шагами Сэма на ступеньках за дверью хрустят разбросанные продукты.

Я закатываю глаза, довольная тем, что Сэм застал меня именно за тем, о чем я писала.

— А как же доверие? — спрашиваю я, все еще стоя спиной к двери, когда он входит.

Шаги прекращаются, и он молчит. Но к этому я уже привыкла. Чтобы общаться с ним с помощью жестов или записок, мне надо на него смотреть, поэтому я поворачиваюсь.

Но стоящий передо мной человек вовсе не Сэм.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, которые кажутся вечностью. Похоже, что он потрясен не меньше моего.

Во мне еще живо то инстинктивное желание попросить о помощи, но я думаю о Сэме и о том, что с ним будет, если я это сделаю. После всего этого я чувствую себя предательницей.

Я вглядываюсь в знакомое лицо, пытаясь вспомнить, кто это такой. Я очень давно не видела никого, кроме Сэма, но воспоминание о лице этого человека кажется мне совсем свежим. Будто впервые я увидела его не так давно.

Мужчина тяжело сглатывает; по тому, как он пытается заговорить, я вижу, что у него пересохло во рту.

— Вы…Веспер Риверс? — спрашивает он.

Я Веспер Риверс? У меня ее лицо, тело, волосы и глаза, но та ли я девушка, которую похитили несколько месяцев назад? Я уже не знаю. Если он пришел сюда, чтобы меня спасти, то вернет домой не ее, а незнакомку.

Но лгать, похоже, не стоит, и я нерешительно киваю.

Мужчина тяжело вздыхает и пятится назад.

— Я... простите, — говорит он, отступая на шаг и нащупывая дверь.

— Кто Вы? — в отчаянии спрашиваю я, сбитая с толку и напуганная его реакцией.

— Я... мне нужно идти, — запинаясь, бормочет он, закрывая дверь.

— Подождите! — кричу я, колотя в дверь и слыша, как он ее запирает. — Кто Вы такой?

Но, как обычно, в ответ слышу лишь тишину.

Я расхаживаю взад-вперед, пытаясь вспомнить это лицо. Оно такое знакомое. И вдруг меня внезапно осеняет, словно удар молнии. Я роюсь в своих вещах в поисках обрывков газеты, которую порвала, когда Сэм надо мной издевался. Тогда я собрала их и спрятала под матрас. На случай, если умру, но кто-нибудь разыщет это место, здесь будет подсказка. Я раскладываю их на своей постели и лихорадочно собираю по кусочкам. И вот тогда я окончательно убеждаюсь в том, о чем и так уже догадывалась. В газете фото с пресс-конференции. Ниже, в подписи, слева направо перечислены те, кто на ней присутствовал. Человек, только что заперший меня в моем доме, — именно тот, кто должен был меня спасти: шериф Эндрю “Скутер” Хантер-Риджфилд.

ГЛАВА 28

СЭМ

Когда я возвращаюсь из мясной лавки, в моем грузовике царит непривычное спокойствие. Так вот на что похожа свобода? Не могу вспомнить, когда в последний раз не чувствовал себя пленником своих желаний. Прошлой ночью я понял, что, возможно, это она и есть. Возможно, мне не придется жить в постоянном напряжении, ожидая неизбежных неприятностей.

Прежде чем уехать, я минут пятнадцать наблюдал за домом. Доверие не означает, что я должен быть абсолютным ослом. Но Весп не ушла. Сквозь окна я видел, как она ходит из комнаты в комнату. Я этого ожидал. Она сгорает от желания побольше обо мне узнать, и это меня не расстраивает.

Когда я сворачиваю на ведущую к дому длинную подъездную дорожку, мимолетное подобие свободы сменяется ощущением страха.

Все вроде такое же, каким было до моего отъезда, но что-то явно не так. Мои инстинкты обостряются. Веспер что, меня разыграла? Неужели она все-таки сбежала? Я мчусь по каменистой подъездной дорожке, подпрыгивая на неровностях. Затем выхожу из машины, осматривая обширную территорию, на которой расположены дом и сарай.