Возьми меня с собой (ЛП) - Джонс Нина Дж. - Страница 66

Я понимаю, какой выбор сделала. Я сделала его в надежде, что со мной останется Сэм, которого вижу сейчас, что каким-то образом его тёмные потребности поутихли. Но я все еще не понимаю, что происходит вокруг. Я не хотела, чтобы меня спасали, но теперь, будучи запертой здесь человеком, который должен был увезти меня в безопасное место, даже против моего желания, я начинаю верить, что все гораздо сложнее, чем мне казалось.

Время течет медленно. Кричать здесь бесполезно, поэтому я жду, прислушиваясь к любым звукам за дощатой стеной дома. Наконец, я слышу рядом шаги. Мне известно, как ходит Сэм, когда что-то не так. Я знаю это, как биение собственного сердца.

— Сэм? — осторожно зову я.

— Сэм! — кричу я, колотя в дверь.

Он отпирает ее, и я падаю в его объятия. Не знаю, как он меня примет. Наверное, обвинит меня в том, что я ушла, если у него есть хоть какое-то представление о том, что произошло. Насколько ему известно, я сбежала.

— Здесь кто-то был. Я узнала его и почти на сто процентов уверена, что это шериф. Он может вернуться, — лихорадочно повторяю я.

Сэм успокаивает меня, нежно проводя рукой по моей голове. Затем отстраняется и кивает, как будто уже знает.

— Ты тоже его видел?

Когда я думаю о том, что он мог сделать, на меня, словно раскаленная смола, накатывает страх.

— Я не понимаю. Ты... — Я не могу заставить себя спросить. Моя хрупкая фантазия, в которой он мог бы стать лучшей версией себя, держится на нескольких словах.

Сэм качает головой.

«Нет, я не причинил ему боли».

Он смотрит на меня глазами цвета ледникового льда, зачастую такими холодными, и делает все возможное, чтобы согреть их, сфокусировавшись на мне. Сэм не отводит взгляда, пока я не начинаю смотреть на него так же спокойно, и тогда он размеренно кивает.

«Все нормально».

— Ребенок, он пропал, — бормочу я.

Сэм качает головой в сторону двери и выводит меня наружу. Все еще держа под мышкой собранные мною вещи, я в трансе следую за ним, бросив последний взгляд на единственное свидетельство созданной нами жизни. Я не пытаюсь заполнить тишину. На этот раз мне больше нечего сказать. Сейчас я в полнейшей растерянности.

Сэм ведет меня в лес, пока мы не оказываемся перед свежим холмиком земли, помеченным гладкими камнями с озера.

— Ты его похоронил? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Когда?

Сэм указывает на меня, а затем опускает голову на руки.

«Когда ты спала».

Он жестом указывает на могилку. Поколебавшись, я в конце концов опускаюсь на колени перед крошечным холмиком земли.

— А животные не...? — не оборачиваясь, спрашиваю я.

Я не хочу знать. Я смахиваю с глаз несколько слезинок, но это все, что у меня осталось. На долгую панихиду нет времени.

Я встаю и киваю Сэму. Он ведет меня обратно в главный дом и вверх по лестнице, к своей спальне, но мы до нее не доходим. Вместо этого Сэм поворачивает ручку двери в запертую ранее комнату, и на этот раз она поддается. Дверь открывается, и он жестом приглашает меня пройти.

Эта комната являет собой разительный контраст со скудной обстановкой в остальной части дома. Стены и окна покрыты несколькими слоями разноцветных гобеленов. Сэм включает лампу, осветив помещение, больше напоминающее пещеру. Поверх гобеленов — бесчисленные новостные статьи, многие из которых уже зачитаны, но некоторые еще свежие. Практически на всех доступных поверхностях расставлены фотографии в рамках, видимо, те самые, которые, похоже, убрали из остальной части дома.

Я чувствую, как в животе нарастает переполняющий меня страх. Это комната безумия. Неужели, загляни я в голову Сэма, то увидела бы именно это? Неужели за внешней расчетливостью и непоколебимой силой скрывается этот хаос?

Я оглядываюсь на него, спрашивая разрешения на то, чтобы здесь оглядеться. По какой-то причине Сэм решил, что сейчас самое время дать мне ответы. Он кивает, говоря, что все в порядке.

Я тянусь к газетной вырезке, прикрепленной к висящему стеганому одеялу. Попутно замечая, что несколько квадратов сделаны из той же ткани, что и одно из моих платьев.

ВОСЬМИЛЕТНИЙ НАСЛЕДНИК ХАНТЕР-РИДЖФИЛДОВ СБИТ ПЬЯНЫМ ВОДИТЕЛЕМ.

Сэмюэл Хантер-Риджфилд, сын Глории Хантер, одной из наследниц политической и бизнес империи Хантеров, и Эндрю Риджфилда, шерифа департамента полиции округа Сакраменто, находится в коме после того, как во время поездки на велосипеде около дома его сбил автомобиль. Шериф Риджфилд — любимец всего сообщества, происходящий из известной семьи калифорнийских политиков и филантропов. Мать мальчика — наследница состояния Хантеров. Ее прапрадед разбогател во время Золотой лихорадки и построил химическую империю в области сельскохозяйственных химикатов…

СЫН ХАНТЕР-РИДЖФИЛДОВ ВЫШЕЛ ИЗ КОМЫ

МУЖЧИНА, ОБВИНЯЕМЫЙ В АВТОМОБИЛЬНОМ ИНЦИДЕНТЕ С СЫНОМ ХАНТЕР-РИДЖФИЛДОВ, ПРИГОВОРЕН К МАКСИМАЛЬНОМУ СРОКУ ЗАКЛЮЧЕНИЯ

ВСЕМИ ЛЮБИМЫЙ ШЕРИФ ЭНДРЮ РИДЖФИЛД ПОГИБ В ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНОМ ПРОИСШЕСТВИИ

ЭНДРЮ ХАНТЕР-РИДЖФИЛД, СЫН ШЕРИФА, ТРАГИЧЕСКИ ПОГИБШЕГО 11 ЛЕТ НАЗАД В ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНОМ ПРОИСШЕСТВИИ, ИЗБРАН САМЫМ МОЛОДЫМ ШЕРИФОМ В ИСТОРИИ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ ОКРУГА САКРАМЕНТО.

Я знаю об этих семьях, их имена повсеместно выгравированы на стенах музеев и упоминаются в новостях при обсуждении деловых и политических вопросов. У Сэма явно есть деньги, но он из тех, кто живет за счет собственного труда, носит рваные джинсы и футболки, а на голове у него копна золотисто-каштановых локонов. Я никогда не думала, что он принадлежит к известной династии политиков и промышленников.

В некоторых статьях виднеются неразборчивые каракули, слова обведены кружками, некоторые зачеркнуты, будто это какая-то расшифровка кода. Хотя я многого не знаю и не понимаю, начинает вырисовываться смутная картина того, кто такой Сэм и откуда он родом. Шрамы у него на теле и на лице, — результат трагического несчастного случая. Наличие денег и такого огромного участка земли объясняется его привилегированным происхождением. И самое шокирующее открытие: человек, которому было поручено меня спасти, — брат моего похитителя.

Сэм терпеливо ждет, пока я перехожу к фотографиям. На снимке красивая пара, а рядом — светловолосый мальчик со своим старшим братом. С возрастом его волосы потемнели, но эти глаза невозможно не заметить даже у малыша. Это глаза его матери. Красивой темноволосой женщины, от которой так и веет элегантностью. Его отец, высокий мужчина с властной осанкой, волосы у него светлее, но глаза карие, как у маленького Эндрю. Мама Сэма улыбается в камеру, но выглядит опустошенной, как будто ее держат в плену. Риджфилд не улыбается, хотя его прищур на солнце и создает такую иллюзию. На лице у маленького Эндрю сияет улыбка — это мальчик, у которого есть всё. Но Сэм, малыш Сэм, еще до несчастного случая, когда его кожа была еще идеальной и без единого пятнышка, выглядит встревоженным, напряженным. Его плечо сжимает рука отца. Это отнюдь не нежное прикосновение, как у матери. Это напоминание о том, что нужно соответствовать. Я просматриваю фотографии семьи, у которой не должно быть недостатка ни в чем. Со временем старшего и младшего Эндрю становится все меньше и меньше, и остаются только фотографии Сэма и Глории. Она выглядит все более растрепанной, а Сэм превращается в красивого молодого человека, хотя время от времени появляются фотографии, на которых ее глаза снова сияют, а волосы расчесаны и уложены в аккуратную прическу.

Я впитываю все по максимуму, после чего поворачиваюсь к Сэму.

— Он твой брат? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Сэм кивает.

Я подхожу к нему и беру его за руку. Провожу пальцами по наложенным мною швам. Прошлой ночью он вскрыл свои шрамы. Сначала Сэм вздрагивает, но не отстраняется.

— Это все из-за несчастного случая?

Он кивает, отводя взгляд.

— Мне жаль, что это с тобой произошло.