Возьми меня с собой (ЛП) - Джонс Нина Дж. - Страница 82

Я нахожу аудиторию; дверь открыта. Я подхожу к ней и слышу, как Картер разговаривает с какой-то женщиной. Она взволнована. Я останавливаюсь, чтобы они меня не заметили, и выглядываю из-за угла. Перед ним стоит рыжеватая блондинка с растрепанными волосами и в больших очках. Она прижимает к груди книги. Это все, что я успеваю разобрать, прежде чем мне приходится спрятаться за дверью.

Акустика лекционного зала позволяет легко расслышать большую часть разговора, даже с верхнего яруса.

— Я не понимаю... Ты сказал, что это временно. Прошло почти два месяца, Картер.

— Ты не понимаешь. Она через многое прошла.

— Так это все меняет? Просто не ври мне. Ты меня любишь?

— Конечно.

— Но не больше, чем её.

— Пожалуйста, пойми, в каком я положении! До того, как ее похитили, мы были помолвлены. Все это очень запутанно.

— Ну, для меня тоже. В один прекрасный день я практически живу у тебя дома. Ты говоришь мне, что любишь меня и что наконец-то видишь будущее с кем-то другим, а потом раздается звонок, и ты сообщаешь, что мне нужно собирать вещи. Что она вернулась, и тебе необходимо убедиться, что с ней все в порядке. Ты собирался сделать только это. Убедиться, что с ней все в порядке. Но теперь она живет с тобой, а ты уезжаешь с ней в отпуск. — Девушка замолкает и всхлипывает.

— Я не из тех, кто бросает человека в беде.

— Ну и что? Ты теперь всю жизнь обязан о ней заботиться? Продолжаешь говорить, что она нездорова, но не хочет идти к психотерапевту. Уверяешь, что это просто твой долг, но... мне даже не нужно спрашивать, занимаетесь ли вы сексом. Я не могу больше ждать. Просто отпусти меня, — умоляет она.

— Я не могу тебя отпустить. Ты все еще мне не безразлична.

— Тебе нужно сделать выбор. Либо ты начинаешь новую жизнь со мной, либо просто заботишься о ком-то, кто, возможно, тебя даже не любит. Но я не буду продолжать ждать, спать в одиночестве по ночам, пока ты пытаешься вытрахать из нее боль. Все это ненормально.

Больше я вынести не смогла, поэтому развернулась и, выбежав из здания, выбросила обед в мусорное ведро и вытерла слезы. Все это никогда не казалось мне настоящим. Потому никогда таковым не было. Я все время убеждала себя, что могла бы сделать эту жизнь более реальной, чем та, которая осталась позади, но теперь понимаю, что это невозможно. Потому что Картер тоже притворяется. Мы оба притворяемся друг для друга. Мы думаем, что нужны друг другу. Но цепляемся за иллюзию.

Предельно желанной я чувствовала себя лишь однажды и лишь с одним мужчиной. Этот мир научился прекрасно существовать без меня. Я для него мертва. Мое возвращение только всё испортило. Все мы пытаемся обрести равновесие, но мир раскачивается вокруг своей оси, словно вертящийся на хрупком кончике волчок, и вот-вот опрокинется.

Моя мама выполнила свой родительский долг, вырастила меня и теперь готова вернуться к той жизни, от которой отказалась.

Джонни поправляется без меня. И даже если бы мама мне позволила, я больше не та девушка, которая может о нем позаботиться. Не так, как когда-то. Я с собой-то с трудом справляюсь.

И Картер, милый Картер. Я его не виню. Я на него не сержусь. Он заслуживает девушку, которая будет плакать и умолять его. А не ту, которая отвечает на телефонные звонки своего похитителя. Которая защищает человека, разрушившего наши жизни. Не ту, кому приходится лезть вон из кожи, чтобы его полюбить.

Со дня моего возвращения я чувствую себя неуютно. Мне всегда не по себе. Я не в безопасности. И единственный способ снова почувствовать себя спокойно — это снова броситься в огонь. Войти в охваченное пламенем здание и отдаться на его волю. Может, я превращусь в пепел, но, по крайней мере, не буду жить в страхе сгореть.

Возможно, у меня и есть какое-то предназначение. Но оно не здесь. Вероятно, оно не будет блистательным. Но моя история творится не здесь. А с Сэмом. Шериф Риджфилд может считать, что все кончено, но конец будет тогда, когда я скажу.

Я вбегаю в квартиру Картера и хватаю ручку и бумагу.

«Дорогой Картер,

Я не в силах выразить всей благодарности за ту любовь и поддержку, которую ты мне оказал. До и после того, как меня похитили. Ты заслуживаешь жизни, полной любви и преданности. А я не могу тебе этого дать. Я должна уйти. Должна начать заново в другом месте. Может, однажды я вернусь, и мы увидимся. Но тебе следует двигаться дальше. Пригласи в Тахо кого-нибудь другого. Это больше не мое любимое место. Со мной все будет хорошо. Просто мне нужно какое-то время идти своей дорогой. Пожалуйста, не ищи меня. Я вернусь, когда буду готова. Прости. Прости за всё.

С любовью,

Веспер.»

Я беру свои сумки, запихиваю на дно одной из них шкатулку Сэма и пытаюсь найти хоть что-то настоящее.

ГЛАВА 38

ВЕСПЕР

Я сижу в этой забегаловке уже около двух часов. Допиваю четвертую чашку кофе, моя глазунья уже остыла. Мне надо ее съесть. Я без работы, и единственное, на что мне приходится жить, — это сбережения, которые были у меня до отъезда, деньги, предназначенные для обучения в школе медсестер, и немного того, что подкинула мне мать, а на самом деле отчим, чтобы помочь встать на ноги. Этого мне хватит на несколько месяцев, и все же глупо оставлять яичницу на тарелке. Я пытаюсь заставить себя съесть хоть кусочек, но не могу. Я уже близка к Сэму. Я это чувствую.

— Вам еще налить? — спрашивает официантка.

Она терпеливо ждала, когда я освобожу этот столик. Но ведь именно так и ведут себя люди в закусочных, верно? Они приходят либо перекусить на скорую руку, либо от чего-то отдохнуть, посидеть где-нибудь, чтобы отвлечься от ненужных забот.

— Конечно.

Я тянусь к чашке, чтобы подать ее официантке, но рука дрожит. Я выпила слишком много кофеина и это не предел. Меня переполняет решимость что-то сделать, но это «что-то» одно из двух: либо то, чего я хочу, либо то, что должна. Мы можем вернуться к тем тихим утрам под калифорнийским солнцем, когда я читала ему книги. Или к дням, когда мы купались в озере, но на этот раз это может быть морское побережье. По вечерам мы слушали бы музыку. В нашем мире было бы тихо, в нем существовали бы только мы, и он не был бы таким оглушительным и многолюдным. И Сэм мог бы делать со мной все, что хотел, потому что я бы ему позволяла. Я бы позволила ему поглотить меня всю до последней частички, как будто я — самое сладкое лакомство на свете. Как будто я —единственное, что способно утолить его голод.

Или же я могу сделать то, чего требуют жизни, которыми набита шкатулка у меня в сумке, — найти Сэма, позвонить ночью в дверь, а когда он откроет, выстрелить ему в лицо. Я уйду так же, как и он: в ночь. У полиции не будет никаких видимых мотивов. Никаких причин связывать его убийство со мной.

Тогда я выброшу шкатулку и пистолет в океан. Найду мотель и, поскольку убью единственную причину своего существования, приму кучу таблеток и лягу спать.

Меня манят оба этих «что-то». Они одинаково весомы и противоположны друг другу, каждое из них делает неразрешимым другое. Так что я застряла в этой точке из-за сложного выбора, который мне нужно сделать. И когда я уже не в состоянии об этом думать, то прокручиваю в голове разговор, который привел меня в Лос-Анджелес.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает шериф Риджфилд, оглядываясь на свой дом.

В процессе поисков я смогла выяснить, где он живет, в доме, где они с Сэмом провели детство. Это самый красивый дом в квартале, с ярко-зеленой лужайкой и розовыми кустами.

— Мне нужно с тобой поговорить, — без стыда и колебаний отвечаю я.

Из-за входной двери доносится пронзительный крик смеющегося ребенка. Риджфилд снова оглядывается, закатывает глаза и вздыхает:

— Хорошо.

Скут отстраняется назад и кричит жене, что к нему пришли с работы, и он вернется через несколько минут.