Замуж за Орка (не) по своей воле (СИ) - Александер Мари - Страница 33

— Вот пусть и ждёт! — махнула я рукой, будто для меня эта тема неважна.

Ведьма лишь улыбнулась, качнув головой с рыжей гривой.

А в следующий момент стала серьёзной, в очередной раз сменив образ.

Передо мной стояла высокая, красивая эльфийка с правильными чертами лица и белыми как снег волосами до пят. Волосы были единственным, что прикрывало её тело сейчас.

— Прежде чем мы начнём и я сделаю то, что ты просишь, скажи: ты понимаешь, что изо дня в день ты будешь просыпаться в той кровати с орком и Каратой, ты будешь помнить всё, а Таран, засыпая вечером, будет забывать каждый прожитый «в повторе» день?

В тот момент я не придала большого значения её вопросу. Меня больше волновало другое.

— А Карата? Она будет помнить? Знания, которые ты ей дашь, они сохранятся? Потом она сможет контролировать магию стихий?

— Если ты сможешь пробудить в ней магию, то она научится ею управлять. Это я гарантирую! — ответила эльфийка, поставив на чёрный камень последний предмет из корзинки, хрустальную чашу, и протянула мне открытую ладонь. — Твой кинжал! Если ты согласна, то мне нужен твой кинжал и ваша кровь!

— Согласна! — кивнула я, отдавая кинжал ведьме-эльфийке. — Что нужно делать?

— Зови, Карату. Начнём!

Глава 33

Сувира была очень сильной ведьмой. Она смогла обмануть время и дала нам с Каратой шанс не только узнать друг друга, полюбить, но и стать настоящими друзьями. Новые узы, связавшие нас, были уже не кровными, а намного более прочными.

Обучение и пробуждение магии начиналось с доверия.

Вот на это ушла не одна неделя. Как бы ни относилась ко мне сама Карата, её магия выставила такие сильные защитные блоки, что взломать их снаружи было невозможно. Это в первый раз магия пробудилась просто потому, что ей пришло время. Мать Караты только и ждала этого момента, чтобы исполнить свой план и сбежать от ненавистного ей союза с орком.

Эйтоуроса не посвятила в свой план никого. И если бы боги не посмеялись над ней, отправив в мой мир, то план был бы идеален. Но в Межмирье всё решают боги, так что эльфийка просчиталась. И сейчас было важно не дать ей второго шанса.

Поэтому мы решились на эксперимент со временем, и он удался.

После того как блоки были сняты, началась пара настоящего обучения. Магия в Карате просыпалась постепенно, и это позволяло нашей девочке расти вместе со своей силой, не подчиняя её, а становясь одним целым.

Каждое утро я просыпалась в объятиях Тара и первое, что видела, открывая глаза, — это личико Караты. Заранее зная, как пройдёт каждый новый день, сначала я спешила успеть всё, а потом поняла, что можно не торопиться. Можно понежиться в сильных руках моего орка, рассмотреть, как пусть и незаметно, но всё же взрослеет наша дочь. Вспомнить, как прошёл вчерашний день, подумать о том, что сегодня мы узнаем ещё что-то новое и интересное о магии стихий, и решить, чем займёмся после ужина.

Время после ужина и перед тем, как мы засыпали, ложась спать снова втроём, — мы с Таром с одной стороны, а Карата с другой стороны большой кровати под балдахином, — именно это время стало для меня самым любимым. Ведь только эти пару часов мы проводили втроём, как настоящая семья.

Каждое утро имело примерно один и тот же сценарий. Я просыпалась, мы разговаривали с Сувирой, при этом она тоже помнила, что этот день повторяется уже многократно. Затем открывалась дверь — это Рвал впускал в дом Снежинку с котятами. Ведьма и брат моего орка вступали в короткую перепалку, а затем просыпались Карата и Тар.

Это было сигналом, что пора идти в класс.

Каждый раз я говорила мужу одни и те же слова:

— Тар, это очень важно! Доверься мне!

И он отпускал меня с Каратой. Об обереге на шее я не забывала. Эйтоуроса каждое утро будила меня. Но теперь я знала, что делать, чтобы ослабить жжение оберега. С каждым разом черпать силу Тара становилось проще и даже приятнее. Ведь я не воровала, не пыталась сделать что-то тайком. В какой-то момент я даже поняла, почему это так просто: его сила не становилась моей, когда я брала её, она первоначально была нашей. Просто Тар большой и сильный, поэтому он и хранил нашу силу в себе.

По утрам я брала у него запас силы, чтобы остудить оберег, отгородиться от эльфийки. А вечерами возвращала силу ему. И нет, мы так и не сняли рубаху Лемны. Ведь для Тара всё ещё не настал тот самый день обряда. Между нами так и не было физической близости. Даже когда мы изредка оставались одни по вечерам, были лишь поцелуи и почти невинные ласки. Хотя слова «мой орк» и «невинные ласки» в одном предложении — это несовместимые понятия.

Всё же приходилось остужать свой пыл.

Да-да! Больше всего страдала из-за этого я.

Так хотелось иногда послать всё и не останавливаться, соблазнить собственного большого и зелёного мужа и не мучиться чувством неудовлетворённости. И порой я доводила его до черты, а сама сбегала, со словами: «Обряд уже завтра, нужно подождать всего лишь один день».

Мой орк отпускал меня, зная, что в эту ночь всё равно усну в его объятиях, а завтра он снимет с меня рубаху и тогда уже я не сбегу.

Вот только завтра всё никак не наступало, а мучилась из-за этого я одна. Это было нечестно, но деваться некуда. Я сама решила, что время зациклится лишь для нас с ведьмой и Каратой.

Сувира даже как-то пошутила на эту тему:

— А чего ты мучаешься? Он же завтра утром и не вспомнит, что у вас что-то было! Если хочешь, у меня тут есть пещера с водопадом. За Карату не переживай — за девочкой я присмотрю!

Поняв, на что даже не намекает, а прямым текстом предлагает мне ведьма, я чуть со стыда не сгорела.

— Это так очевидно? Что мучаюсь? То есть я веду себя, как озабоченная?

— Да расслабься ты! Я никому ничего не скажу, Карата не поймёт, ещё мала, а орки… Так они завтра и не вспомнят о том, что было сегодня! Поверь мне, я уже проверила! — заговорщицки подмигнула мне Сувира, лишив дара речи на какое-то время.

Мы как раз готовили ужин, и, когда пора было уже накрывать на стол, ведьма снова вспомнила про этот разговор.

— Так что ты подумай. Только не сегодня.

— Почему не сегодня? — чисто на автомате переспросила я.

— Сегодня пещера с водопадом будет занята. Да и с Каратой кто-то же должен остаться, — второй раз за вечер ошарашила меня Сувира и тут же сменила тему: — Ты заметила, что один из котят Снежинки уже в два раза крупнее, чем два других?

— Да, это Зима, мы так с Каратой её назвали. Только эта кошечка умеет как-то пролазить в наш учебный класс, несмотря на твои блоки.

— Да? Точно она. Растут с Каратой вместе, это хорошо. Иметь живой оберег, нейтральный к магии, — это очень хорошо! — снова подмигнула мне ведьма.

Тут-то я и поняла, что про кошечку она давно знала, просто спросила меня сейчас, чтобы отвлечь. В один из вечеров ранее я узнала историю о том, как Тар нашёл полумёртвого котёнка снежного барса в лесу, выходил её и назвал Снежинкой. Это случилось давно, и вот сейчас дочь Снежинки стала мохнатой четырёхлапой подружкой нашей Караты.

Два братика Зимы не были столь же любопытными, как их сестра, и большую часть дня спали или игрались друг с другом. А Зима с Каратой сидела за партой, слушая теорию и познавая все тяготы магической практики.

В нашей школе магии был один учитель, один ученик и ещё два слушателя со свободным графиком посещений и отсутствием практических занятий, зачётов и экзаменов. Это были я и Зима. Так что с дочкой Снежинки я тоже сдружилась. В отличие от мамочки, с которой у нас всё ещё был конфликт, на почве того, что обе были собственницами и делить Тара не хотели. Я и не думала раньше, что буду ревновать к кошке, да и вообще ревновать. Оказалось, что ревность — это не чуждое мне чувство!

Даже иногда страшно становилось, когда вспоминала, что однажды нам придётся вернуться в поселение орков и там снова перед моим Таром будут расхаживать полуголые девицы.

В общем, зацикленное на одном дне время работало на пользу Карате и во вред мне. Наша девочка росла, познавала азы магии стихий, становилась сильнее и расцветала, как экзотический цветок. Я полюбила ещё недавно незнакомую мне девочку-полукровку как родную дочь. А ещё я влюблялась в мужа-орка и боялась того дня, когда придётся снять оберег с шеи и снова услышать в своей голове голос Эйтоуросы. Окрепшая любовь к нашей Карате не уменьшила моей любви к собственной дочери, к моему котёнку, к моей Катюше. Сколько бы ни прошло времени, мне казалось, я никогда не буду готова к тому, чтобы решить — уйти к ней или остаться с ними?