Месть артефактора (СИ) - Хай Алекс - Страница 30

Оркестр заиграл «Сказки Венского леса». Плавный, элегантный, немного мечтательный вальс. Я положил правую руку на талию Аллы. Она положила левую мне на плечо. Наши свободные ладони сомкнулись, и мы закружились в ритме музыки.

Вести Аллу было легко. Она танцевала безупречно — чувствовала движения, следовала без малейшего сопротивления. Аристократическое воспитание давало о себе знать. Танцы учат с детства, отрабатывают до автоматизма.

Краем глаза я заметил Лену — она стояла у колонны с группой девушек. Самоцветы на её колье играли множеством бликов, а знатные девицы с восхищением рассматривали сокровище. Сестра улыбалась, явно довольная вниманием.

Вокруг нас кружились другие пары. Князь Трубецкой с молодой графиней. Генерал Корнилов с княгиней Долгорукой. Светское общество в полном составе.

Но я чувствовал только Аллу. Напряжение исходило от неё волнами и было почти физически ощутимо. Держалась она безупречно, но пальцы слишком крепко вцепились в моё плечо.

— Александр Васильевич, мне нужна ваша помощь, — проговорила она, не меняя любезного выражения лица.

— Слушаю, ваше сиятельство.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Потом улыбнулась скользнувшей мимо нас паре.

— Барон Эдуард фон Майдель… оказывает мне знаки внимания. Цветы по любым поводам, визиты с разрешения родителей. Приглашения на прогулки, в театр, на выставки. Он… настойчив.

Я молча кивнул.

— Родители не препятствуют, — продолжила Алла. — Более того, кажется, они даже поощряют его визиты. Мать говорит, что Эдуард — прекрасная партия. Отец доволен вниманием со стороны Майделей. Это означает…

Она не договорила, да и не нужно было объяснять. Я прекрасно всё понял.

— Я не хочу этого, — выдохнула Алла. Её голос звучал отчаянно, почти умоляюще. — Я знаю Эдуарда много лет. Мы пересекались в обществе с детства. Он неплохой человек, честный. Но не тот, к кому я могла бы питать чувства…

Мы снова повернули. Музыка лилась плавно, романтично. Контраст с темой разговора был почти комичным.

Майдели — титулованные дворяне. Баронский титул, дарованный самим императором. Деньги есть — земли, доходные дома в столице. Эдуард к тому же получит часть состояния графини Шуваловой и станет ещё богаче.

Молодой, недурен собой, офицер гвардии. Перспективы блестящие. Со всех сторон — идеальный кандидат.

А Фаберже? Купцы. Талантливые, успешные, богатые. Но у нас пока не было ни дворянства, ни титула. И пока мы его не получим, до Майделей дотянуть не сможем.

Алла продолжала говорить, и её слова лились потоком.

— Я не хочу замуж так рано. Мне двадцать один год. Я хочу ещё пожить, увидеть мир, заниматься блогом, развиваться… Но в моём сословии девушки редко имеют право голоса. Брак — это не союз по любви. Это слияние репутации, капиталов, планов на будущее. — Она горько усмехнулась. — Я всё понимаю, ведь воспитывалась в этой системе с детства. Но не хочу мириться. Не хочу становиться разменной монетой в играх взрослых…

Мы прошли ещё один круг. Мать Аллы всё это время не спускала с нас глаз.

— Как же я могу помочь, Алла Михайловна? — тихо спросил я.

Девушка подняла на меня полные мольбы глаза.

— Придумайте что-нибудь, пожалуйста… Я сама постараюсь затягивать процесс, как смогу. Буду ссылаться на занятость, на нездоровье, на что угодно. Но мне нужна помощь.

Музыка подходила к финалу. Оркестр замедлял темп, готовясь к завершению. Я должен был что-то сказать. Алла ждала. Смотрела с надеждой.

— Я подумаю, что можно сделать, — наконец произнёс я.

Слабое обещание, но Алла ухватилась за эти слова как за спасательный круг.

— Благодарю вас, — прошептала она. — Благодарю.

Её взгляд говорил больше слов. Благодарность, надежда, отчаяние — всё смешалось. Музыка смолкла. Последний аккорд растворился в воздухе. Я отпустил талию Аллы, она убрала руку с моего плеча.

Я поклонился.

— Благодарю за танец, ваше сиятельство.

Алла сделала реверанс.

— Благодарю вас, господин Фаберже.

Я проводил её к родителям. Граф и графиня стояли там же, у колонны, и от них веяло ледяным холодом. Я передал Аллу отцу и поклонился обоим.

Граф кивнул — едва заметно, минимум вежливости. Графиня вообще не пошевелилась.

Я отошёл к столику с игристым и принялся наблюдать за гостями. Буквально через несколько мгновений к Самойловым подошёл Эдуард фон Майдель.

Он что-то сказал. Алла кивнула. Граф и графиня одобрительно заулыбались. Эдуард протянул руку:

— Алла Михайловна, окажете мне честь на следующем танце?

Алла не могла отказать под внимательным взглядом матери. Дело было даже не в карточке танца, а в том, что Майдель был более предпочтительным кавалером.

Она положила ладонь в его руку.

— С удовольствием, ваше благородие.

Они пошли на паркет. Оркестр начал играть новый вальс.

Майдель улыбался — широко, открыто. Говорил что-то, наклонившись к Алле. Она отвечала — вежливо, светски, но я видел натянутость в каждом движении. Держалась безупречно, но счастливой не выглядела.

Я перевёл взгляд в сторону и заметил Лену.

Сестра стояла у колонны в окружении молодых барышень. Пять-шесть девушек — судя по нарядам и манерам, из хороших семей. Девушки рассматривали её колье, наклонялись ближе, изучали камни. Восхищённые ахи, взгляды, полные зависти и восторга.

Лена объясняла что-то, жестикулируя. Показывала на изумруды, на бриллианты, на тонкую работу закрепки. Явно рассказывала о семейном деле, о мастерстве отца, о традициях дома Фаберже.

Я усмехнулся про себя. Сестра продаёт, даже не собираясь продавать. Просто рассказывает — а девицы уже мысленно прикидывают, как бы заказать нечто подобное.

— Господин Фаберже?

Я обернулся на мелодичный голос.

Передо мной стояла незнакомая девушка лет двадцати с небольшим. Дорогое платье голубого цвета — французский шёлк, безошибочно узнаваемый по качеству ткани и крою. Симпатичная, но без той ослепительной красоты, которая останавливает сердце. Не Алла.

Светло-русые волосы, уложенные просто — без излишеств, но со вкусом. Правильные черты лица — точёный нос, высокие скулы, изящный подбородок. Голубые глаза — ясные, умные, оценивающие. Держалась она уверенно, без кокетства и жеманства.

Девушка сделала реверанс — неглубокий, правильный.

— Господин Фаберже, боюсь, нас ещё не представили лично. Княжна Зоя Станиславовна Сапега.

Сапега. Старый род из Царства Польского, если не ошибаюсь.

Я поклонился.

— Александр Васильевич Фаберже к услугам вашего сиятельства.

Зоя улыбнулась и протянула мне карточку — билет на платный танец.

— Не откажете в удовольствии?

Я удивился столь неожиданному приглашению. Покупать танцы самостоятельно — смело, тем более для княжны. Хотя на благотворительном балу это вполне допустимо.

Я галантно улыбнулся и взял карточку.

— Большая честь для меня, Зоя Станиславовна. Хотя боюсь, моё искусство танцора уступает красоте вашего образа.

Зоя рассмеялась — лёгким, приятным смехом.

— Льстец, господин Фаберже. Идём же скорее, а то оркестр уже начинает.

Оркестр играл новый вальс — длинный, торжественный.

Танцевала княжна хорошо. Лёгкая, грациозная, уверенная, безупречно чувствовала ритм. Вести её было приятно — не нужно постоянно корректировать движения, как с неопытными барышнями.

— Я восхищаюсь работами вашей семьи, — начала Зоя разговор. — Ещё в детстве много слышала об искусстве дома Фаберже. Даже имела удовольствие любоваться некоторыми произведениями…

— Я польщён, ваше сиятельство.

— Моя мать — статс-дама её императорского величества, — продолжала Зоя с воодушевлением. — Однажды императрица пригласила нас во дворец и показала свою коллекцию работ Фаберже. Пасхальные яйца с миниатюрами — такая тонкая работа! Броши, фрейлинские шифры, резные каменные фигурки… Я была совершенно очарована.

— Рад, что наши работы доставили вам удовольствие, — ответил я с лёгким кивком.