Месть артефактора (СИ) - Хай Алекс - Страница 5

Здание Сыскного отделения Департамента полиции было построено ещё при Николае Первом — и выглядело соответственно. Мрачное, из серого камня, потемневшего от времени и копоти. Центральный вход обрамляли строгие колонны из гранита, узкие окна больше напоминали бойницы.

Машина остановилась у тротуара напротив каменной лестницы.

Мы вышли, и ледяной ветер тут же ударил мне в лицо. Я поднял воротник пальто.

На входе был двойной пост охраны. Двое хмурых сотрудников сидели в будках по обе стороны от турникетов, рядом с ними — по одному жандарму.

— Документы, пожалуйста.

Я протянул паспорт и официальное письмо из Сыскного отделения.

Сотрудник развернул повестку, сверил с журналом на подставке, записал что-то и вернул документы:

— Можете проходить. Оружие необходимо сдать при входе.

Штиль молча отстегнул кобуру с пистолетом, передал охраннику. Тот выдал жетон с номером.

Наши шаги гулко отдавались эхом под сводами холла. Лестница из белого мрамора вела наверх, расходясь на два крыла. Коридоры уходили влево и вправо — бесконечные, с рядами дверей.

К нам подошёл молодой человек лет двадцати пяти. Худощавый, в аккуратном сером костюме, с планшетом в руке.

— Господа? Александр Васильевич Фаберже?

— Да.

— Коллежский секретарь Павел Борисович Орлов, — представился он. — Помощник действительного статского советника Трепова. Прошу за мной. Александр Фёдорович ожидает вас.

Мы последовали за ним по лестнице на второй этаж. Навстречу шли чиновники с папками под мышкой, жандармы в мундирах. Все куда-то спешили.

Орлов остановился у массивной двери в начале коридора, постучал, приоткрыл дверь, заглянул внутрь. Потом обернулся к нам:

— Прошу за мной.

Мы вошли в небольшую приёмную, где за столом сидела секретарша. А в следующий миг к нам вышел сам Трепов. Высокий, подтянутый, крепкий. Седеющие виски, короткая стрижка по уставу. Лицо строгое, волевое. Проницательные серые глаза за очками.

Одет он был в тёмно-синий статский мундир с золотыми пуговицами. На груди — несколько орденов.

— Господин Фаберже, приветствую, — коротко кивнул он и взглянул на адвоката. — Господин Данилевский. Прошу ко мне в кабинет, господа.

Штиль остался в приёмной, а мы с адвокатом последовали за Треповым.

Кабинет Трепова был строгим, но не казённым.

Большой дубовый стол у окна, заваленный аккуратными стопками папок. Вдоль стен — книжные шкафы. Юридические кодексы, сборники законов, тома судебной практики. Всё в кожаных переплётах, с золотым тиснением.

На стене напротив — портрет императора в парадной форме. Рядом висела подробная карта Петербурга.

Трепов закрыл дверь за нами, обошёл стол, встал у кресла.

— Действительный статский советник Александр Фёдорович Трепов. — Он протянул руку. — Располагайтесь.

Я сел напротив хозяина кабинета, Данилевский устроился по правую руку от меня. Трепов опустился в кресло, открыл толстую папку и пролистал несколько страниц.

— Александр Васильевич, вы вызваны в качестве свидетеля по уголовному делу. — Голос официальный, протокольный. — Обвинение: хищение особо ценных предметов, имеющих историческую и культурную ценность, из Государственного хранилища. Также — покушение на убийство, подстрекательство к диверсии, угрозы в адрес свидетелей.

Он поднял взгляд:

— Вам разъяснены права свидетеля. Вы имеете право на адвоката — он присутствует. Вы имеете право не свидетельствовать против себя и близких родственников. Вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний согласно статье триста седьмой Уголовного кодекса. Всё понятно?

— Да, Александр Фёдорович.

Трепов сделал пометку в протоколе, потом отложил ручку, снял очки, положил на стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Прежде чем начнём, должен вас предупредить, Александр Васильевич. Это дело находится под личным контролем Двора. Малейшая небрежность, неточность или сокрытие информации недопустимы. Я веду расследование максимально тщательно и буду задавать много вопросов. Некоторые — повторно. Это не допрос с пристрастием, а процедура. Прошу отнестись с пониманием.

Я кивнул:

— Понимаю.

Трепов надел очки обратно и взял ручку.

— Тогда приступим.

Глава 3

— Начнём с хронологии.

Трепов открыл чистый лист протокола и снял колпачок с перьевой ручки. Ручка, к слову, была дорогая — с титановым пером, именной гравировкой и гербом Министерства внутренних дел.

— Расскажите, когда у вас впервые возникли проблемы с фирмой Хлебникова.

Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями.

— Весной прошлого года, — начал я. — Скандал с императорскими артефактами.

Я рассказал всё с самого начала — как отец получил заказ, как семья лишилась лицензии и статуса поставщика двора. О Пилине, который признался в подмене и пошёл под суд, но правда о котором выяснилась лишь после его загадочной смерти.

— После суда над Пилиным мы восстановили репутацию семьи, запустили производство модульных браслетов. Успех был мгновенным. — Я достал блокнот, сверился с датами. — После презентации к нам обратились представители Хлебникова с предложением о партнёрстве. Договор был кабальным: передача технологии, эксклюзивность работы только с ними, жёсткие штрафные санкции. По сути, мы теряли контроль над изобретением. Мы отказались.

Наконец-то в глазах Трепова вспыхнул настоящий интерес.

— И после отказа началось давление? — уточнил он.

— Да. Сначала была информационная атака — множество статей в интернете о якобы бракованных браслетах. Фотографии поломок были идентичными. Независимая экспертиза установила, что это был не брак, а намеренная порча браслетов. Однако мы выяснили, что все принимавшие участие в травле блогеры получили рассылку через агентство «ДМ-Москва», которое финансировалось структурой Хлебниковых.

Трепов записал название агентства.

— Продолжайте.

— Мы заключили партнёрство с московским купцом Павлом Овчинниковым для массового производства деталей браслетов. В день подписания договора Овчинникова пытались запугать и заставить отказаться от сотрудничества с нами. Намекали на неприятности.

— Но Овчинников подписал договор, насколько мне известно?

— Да. И через несколько недель на его московском заводе устроили поджог. Оборудование и здание серьёзно пострадали, сам Овчинников попал в больницу. Урон — сто пятьдесят тысяч рублей. Это дело в Москве ведёт майор Макаров. Мы выяснили, что приказчик Овчинникова, Краснов, получил анонимный перевод на крупную сумму и на следующий день после пожара сбежал в Испанию через Варшаву. Экстрадиция невозможна.

— Были ещё инциденты?

— Нападение на груз с платиновыми элементами под Угличем. Охрана отбила нападение, двое нападавших нейтрализованы, остальные скрылись. Груз цел, двое охранников легко ранены.

— Отмечено. Расскажите о покушении на вас и журналиста Обнорского.

Я в красках рассказал о взрыве в пабе «Ливерпуль». Трепов всё тщательно записывал — только успевал брать новые листы.

Наконец, советник отложил перо, потёр переносицу. Потом посмотрел на меня:

— Какими доказательствами связи Хлебникова с диверсиями вы располагаете?

Я открыл портфель, достал папки, разложил на столе.

— Финансовые документы. — Я положил первую папку. — Цепочка переводов за информационную атаку. Агентство «ДМ-Москва» получило оплату от фирмы «АДС-маркетинг». Та принадлежит «Инвест-Холдингу». «Инвест-Холдинг» на девяносто процентов владеет «Промышленная корпорация Хлебниковых». Копии платёжек и выписки из реестров — всё здесь.

Трепов взял папку, открыл, пролистал. Изучал внимательно, сверяя с материалами дела.

Я положил вторую папку:

— Письмо Пилина из тюрьмы. — И третью. — Банковские выписки. Анонимные переводы Пилину и Краснову перед диверсиями. Источник — подставные счета, но можно проследить цепочку до компаний, связанных с холдингом Хлебникова.