Два билета в никогда - Платова Виктория - Страница 43

– Да, конечно. Александр тоже встречал тот Новый год со всеми? Почему-то вы его ни разу не упомянули.

– Александр живет в Испании. Уже много лет.

– То есть тогда он не приезжал и появился только сейчас?

– Да. Вчера я увидела его впервые.

– Что можете сказать о нем?

– Ничего. Вас ведь не интересуют характеристики в стиле «милый молодой человек»?

– Меня интересует история, о которой упомянула жена Анатолия… Софья. Как она выразилась, не припомните?

– Нет.

– «После того, что твоя мать сделала с тобой». О чем шла речь?

– Наверное, вам лучше спросить у Софьи.

– А вы не в курсе дела? Несмотря на доверительные отношения с Беллой Романовной?

– Я – личный секретарь, а не наперсница. И я всегда знала свое место.

– Ну, а об Александре вы знали?

– Узнала не так давно. Уже после того, как у Беллы стали проявляться первые серьезные признаки болезни.

– Вы говорили о нем?

– Мы не говорили. Я просто нашла несколько листков. Там было написано его имя.

– Что конкретно было написано?

– Разве я непонятно выражаюсь? Листки с именем Саша.

– Такие же, как эти?

– Да. Стикеры.

– Они сохранились?

– Нет.

– Слова вот на этих стикерах что-то означают?

– Ничего. Кроме самих слов. В минуты просветления Белла пыталась вспомнить их. Восстановить цепочку ассоциаций. Если получалось – ставила плюс.

– Она сама подбирала слова?

– Поначалу – да. Выписывала их из словаря. Потом это делала за нее я. Но в последнее время даже такая технология перестала срабатывать. Увы.

– Вернемся к Александру. Они не общались с матерью?

– Насколько я могу судить – нет.

– А стикеры с именем… Белла Романовна объяснила вам, кто это?

– Она пыталась. Не очень удачно, впрочем.

– Но вы догадались?

– Навела кое-какие справки. Это было несложно.

– Узнать подробности ссоры Александра с матерью оказалось сложнее?

– Я не ставила перед собой такой задачи. И я не уверена, что это была ссора.

– Тогда что это было?

– Я попробую объяснить… Белла, как человек занятой и эмоционально нейтральный, не тратила время на такой пустяк, как ссора. В ее понимании пустяк, разумеется. Она высказывала свою точку зрения и закрывала тему. Чужая точка зрения ее не интересовала в принципе.

– Не самое лучшее качество для ведения успешного бизнеса, а?

– Я говорю сейчас о человеческих отношениях, а не о бизнес-партнерстве. С этой стороной ее жизни я знакома мало.

– И все-таки Александр приехал.

– Это я пригласила его. По просьбе Виктора.

– Не согласовав с хозяйкой?

– Исходя из сложившихся обстоятельств. Виктор же дал мне адрес электронной почты брата.

– Остальные члены семьи были в курсе?

– Я сообщила им, что на Новый год мы ждем гостей из-за рубежа.

– Когда?

– Вчера.

– Для них это было неожиданностью?

– Не самой главной.

– Хотите сказать, что родственники были не в курсе того, как протекает болезнь Беллы Романовны? Это как-то… м-м-м… странно.

– Предварительно я встретилась с Виктором, старшим сыном Беллы. За три недели до Нового года. И все ему рассказала. Тогда-то и возникла идея вызвать Александра. Виктор попросил не сообщать ему о болезни матери.

– То есть, собираясь в Россию, тот ничего не знал?

– Нет. Оттого и приехал с невестой и приятелем. Хотел поскорее навести мосты, бедняга.

– А его спутников нельзя было отменить? Объяснить Александру, что лучше было бы приехать одному?

– Поздно было отменять. Нас поставили перед фактом.

– Вас?

– Меня и Виктора.

– Он приезжал сюда?

– Нет. Мы увиделись в городе. Сразу после визита к врачу, который последние полгода наблюдал Беллу.

– Я могу с ним связаться?

– Да, конечно. Я передам вам его координаты. Кубаев Федор Валентинович, один из лучших специалистов-неврологов. Накануне встречи мы получили результаты последней МРТ, и они оказались неутешительными. Атрофия коры головного мозга прогрессировала ускоренными темпами.

– А когда был поставлен диагноз?

– В середине лета. Но кое-какие симптомы… незначительные… возникли раньше.

– С середины лета семья пребывала в неведении?

– Белла отчаянно боролась с недугом. Пока могла. Она не хотела, чтобы семья видела ее в таком плачевном состоянии. Я получила четкие инструкции на этот счет.

– От нее?

– Да.

– Они были сформулированы в устной форме?

– Часть из них.

– Значит, есть еще и письменные указания?

– Да.

– Я могу взглянуть?

– Все хранится в банковской ячейке. И то, что там находится, касается не только меня. Не столько. Слава богу, Белла успела привести в порядок свои дела.

– Речь идет о завещании?

– В частности.

– Цифры на стикерах что-то означают?

– Где вы их нашли?

– В кармане покойной.

– Боюсь, что это та же история, что и со словами… Видите ли, Белла была блестящим математиком. Она легко множила в уме четырехзначные и пятизначные цифры.

– Здесь есть десятизначные…

– Десятизначные – как комбинация.

– И зачем она это делала?

– Привычка расслабляться. И в то же время держать себя в тонусе. Математический талант помог ей построить бизнес. Но перед болезнью оказался бессилен.

– Компанию унаследуют сыновья, как я понимаю?

– Я не видела завещания.

– А кто управлял ею в последнее время? Ведь такую вещь, как тяжелая болезнь главы корпорации, невозможно скрыть, не так ли?

– Ее заместитель, Юрий Дыховичный.

– Для человека, который занимается только домом, вы прекрасно осведомлены, Карина Габитовна.

– Еще и поэтому я предпочитаю термин «личный секретарь».

– Он был в курсе существующей проблемы?

– Да. Он приезжал сюда несколько раз в течение осени. Беседовал с Кубаевым на строго конфиденциальной основе. Он же готовит заседание совета директоров, где будет объявлено о том, что Белла Романовна покидает свой пост.

– Его до сих пор не провели?

– Это вопрос как-то связан со смертью Беллы?

– Просто интересуюсь.

– Вы должны понимать… «Норд-Вуд-Трейд» – ее детище. И долгие годы Белла была в нем единственной хозяйкой. Момент слишком деликатный, чтобы решать все кавалерийским наскоком.

– А конкуренты? Они существуют?

– Конкуренты существуют всегда. Как и возможность решать дела цивилизованно. Белла была сторонницей цивилизованного решения вопросов.

– Выходит, врагов у нее не было?

– Тех, кто хотел бы расправиться с ней?

– Да.

– Возможно, кто-то и хотел отодвинуть ее. Но не таким способом. Сейчас все-таки не девяностые.

– У вас есть предположения, кто бы мог совершить убийство?

– Нет.

– А кто мог отравить собак?

– Наверное, тот, кто выстрелил в Беллу. Ничего другого на ум не приходит.

– В доме есть оружие?

– У Степана Михайловича есть карабин «Сайга». Есть еще несколько охотничьих ружей… Покойный муж Беллы был заядлым охотником. Но они спрятаны в сейфе.

– У кого находятся ключи?

– У меня.

– Вы проверяли сейф после того, как… все произошло?

– Нет.

– Я видел большую ключницу не первом этаже, рядом со входом. Ключи хранятся в ней?

– Оружие всегда может выстрелить. Даже незаряженное. Даже спрятанное. Такими принципами руководствовалась Белла. До осени ключами от оружейного сейфа распоряжалась она. Они лежали здесь, в кабинете. В личном сейфе хозяйки.

– Ключи от сейфа лежали в сейфе?

– Не совсем понимаю вашу иронию, Борис Евгеньевич.