Два билета в никогда - Платова Виктория - Страница 48

– Как психолог я бы скорее сказала, что русский язык понимает этот парень. Приятель Саши, Хавьер. Просто очень хорошо это камуфлирует.

– Почему?

– Он слишком нейтрален. Невосприимчив к интонациям. К любому повышению голоса. Там, где любой человек насторожился, он не выдает никаких эмоций. Так ведут себя глухие, но он не глухой.

– Он писатель.

– Хотела бы я знать, о чем его книга.

– Вы всегда можете спросить об этом у вашей дочери.

– Могу. Но… Диктофон еще работает?

– Выключить?

– Как хотите. Я всего лишь хотела сказать, что правды от нее не добьешься.

– Если я скажу, что тебя здесь никто терпеть не может, парень, ты сильно удивишься?

– Не-а.

– И какие ощущения?

– Чумовые.

– А если я скажу, что все склоняются к тому, что ты отравил собак? Ощущения по-прежнему чумовые?

– Ну… Не такие чумовые, как когда я смотрел, как они дохнут. И дергают лапами. Но тоже ничего.

– Значит, это сделал ты.

– У них еще пена изо рта шла. И головы тряслись. Было круто.

– Значит, ты.

– Больше ведь некому. Пена изо рта не всякому понравится.

– А тебе понравилась.

– Было круто, да.

– И зачем ты это сделал? Просто так?

– Не-а. Мне они не нравились – раз. Клички у них дурацкие. Петров и Васечкин. Два. Они тупые. Три. Достаточно?

– Достаточно, чтобы упечь тебя. За жестокое обращение с животными.

– Ни хрена не упечете. Я несовершеннолетний. Вломите штраф папаше. Вот и все.

– И где ты достал яд?

– А чего его было доставать? Он у местного бородатого хмыря в сарае стоит. В большом пакете. На пакете так и написано – яд.

– А то, что это живые существа, – ты не подумал?

– Они были злые. Эти существа. Могли кота загрызть.

– Побеспокоился о коте, выходит?

– Здесь еще есть маленький мальчик. Тёма. О нем тоже.

– И как ты это провернул? Технически?

– Сунул яд им в еду. Пока стыли плошки, а хмырь отвернулся. Потрусил опять в свой сарай.

– А если бы не отвернулся?

– Не-а. Исключено. В сарае обвалилась полка с инструментами. А на нее обвалился брусок. Брусок висел на толстой веревке. Подрезанной на две трети. Веревка продержалась три минуты. Исходя из веса бруска. Как и было задумано. Как рассчитано.

– А рассчитал ты?

– Не вы же.

– Соображаешь в математике?

– Не только. Я первый ученик в классе. Факультативно изучаю физику.

– Собак не жалко?

– Не-а.

– А бабушку?

– Могу сказать, что жалко. Но это будет неправда. Вам же не нужна неправда?

– Нет.

– Тогда я скажу, что мне все равно. Я ее не знал. И она не стремилась меня узнать.

– Она оплачивала твою учебу.

– Оплачивал фазер. Но я не просил. И не просил, чтобы меня отправляли в Англию.

– Лучше было бы учиться здесь? В России?

– Мне все равно. Я был бы первым учеником где угодно.

– Для тебя это важно?

– Для меня это правильно. А вы, наверное, были троечник.

– С чего ты взял?

– Выглядите как мудак. Как неудачник. Но кот у вас зачетный. Мне нравится. Можно погладить?

– Погладь.

– Как его зовут?

– Мандарин.

– Мандарин. Хороший. Расстроились из-за мудака? Не расстраивайтесь. Здесь все мудаки. Лгуны. Небольшого ума люди.

– Прямо-таки все?

– Думаете, так не бывает?

– Нет.

– Думаете, не все врут?

– Не все.

– Можем поспорить. На сто фунтов.

– У меня нет ста фунтов.

– Вот видите! Вы уже допускаете, что я могу выиграть.

– Просто у меня нет ста фунтов. А забиваться на пари, не имея денег, – нечестно.

– Давайте тогда на вашего кота.

– Не получится.

– Скажите еще, что он ваш друг.

– Он мой друг. А у тебя есть друзья?

– Давайте поспорим просто так. Я утверждаю, что все лгуны. Исключаем только кота как не тождественный всем остальному элемент.

– И собак.

– Собаки сдохли, так что их мы вообще не рассматриваем. Смотрите. Все говорят, что им жалко грэндмазер. И все врут.

– Почему?

– Потому что она была богатая. А теперь деньги ей не нужны. Но нужны всем остальным. И они их получат. Просто так, на пустом месте.

– Кое-кому ее действительно было жалко. Тем людям, которые жили здесь. А теперь им придется искать новую работу. Они сильно проигрывают. Так что их печаль вполне искренняя. Ты проиграл, парень.

– Нет. Мы еще не рассматривали частности. Например, Алекс.

– Саша?

– Да. Он здесь самый главный по вранью. Всем сует в нос свою невесту, а на самом деле он – гомик.

– Что?

– Он гей. Не ожидали, да?

– С чего ты взял, что он гей?

– Вчера ночью я видел, как он целовался со своим дружком-испанцем. Прямо в коридоре, возле комнаты этого Хавьера. А потом они туда ввалились и двери захлопнули. А невеста ночевала одна. Это не вранье? Вранье.

– Нет. Это по-другому называется.

– И как же?

– Донос. Подлость. Выбирай, что тебе нравится больше.

– Я выбираю кота. Можно я его еще поглажу?.. А вы за геев?

– Я против доносов.

– Вот вы и попались. Говорите, что против доносов. А сами что делаете? Вызываете всех по одному и заставляете стучать друг на друга. Кто где был, когда пристрелили грэндмазер. Кто что говорил. Кто оказался не в то время и не в том месте. Ну и все такое. Скажете, нет?

– Ты путаешь. У следствия другие задачи. Не поймать на вранье, а установить истину. Найти убийцу.

– А если убийца не один? Если они задумали убийство все вместе? Фазер и компания? Захотели избавиться от грэндмазер поживее, к тому же она впала в слабоумие. Смысла в ее жизни ноль, а все равно надо кормить и поить, пока не загнется. А сердце у нее здоровое, она еще лет сто протянет.

– Ты откуда знаешь?

– Да так… Слушаю всякие разговоры. А-ааа… Подслушиваю, так лучше?

– Так вернее.

– Вы вроде не против этого сейчас?

– Я даже не против версии, которую ты начал озвучивать.

– Про фазера и компанию лгунов?

– Да.

– Смотрите. Они все сговорились. Придумали друг для друга алиби. Или вообще полностью поменяли картинку. А вам преподнесли фальшивую. Один покрывает другого, и все срабатывает.

– Про картинку хотелось бы подробнее.

– Ну… Кто-то один убил грэндмазер, и все знают – кто. Но при этом убийцу усиленно выгораживают и доказывают вам, что убийца был с ними. В тот момент, когда произошло убийство. Вот и все.

– Как вариант засчитано. А ты где был в момент, когда произошло убийство?

– Меня подозреваете?

– Ты же отравил собак. А с человеком справиться еще легче. В новогоднюю ночь все сидели за столом.

– Я тоже сидел за столом.

– Но тебя очень быстро выгнали. Что ты делал после того, как тебя выгнали?

– Пошлялся по дому и спать пошел.

– А свидетели у тебя есть?

– Ну вы же несерьезно.

– Серьезно. Твоя теория работает в обе стороны. При ее помощи можно, конечно, обелить убийцу. Но и подставить невиновного тоже можно.

– Вообще-то, у меня есть свидетель. Если это ребенок – засчитывается?

– Смотря какой.

– Спящий. Маленький спящий мальчик. Я нашел книжку в холле. Какая-то детская фигня. «Рождество в домике Петсона», что ли. И решил отнести ее в комнату, где живут родители этой сучки Аньки.

– Ты ее терпеть не можешь?

– Почему? Это она меня терпеть не может. А мне она нравится. И сиськи у нее классные.

– Не рановато ли думать о сиськах?