Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона (СИ) - Сиротина Анна - Страница 15

1 Эла — название луны Сарадии. Воспоминания, описанные в главе, происходят триста с лишним лет назад, тогда спутник Сарадии большинство жителей называли Эла.

28

— Кто здесь? — Оглянулась, но кругом была зловещая тишина и пустота, только Зимчик смотрел на меня своими яркими фосфоресцирующими глазами. Я определённо схожу с ума. Ну какой нормальный человек может спокойно реагировать на такой трешак, который творится в моей голове? — Всё, не буду спать до утра! Хрен с ним с мешками под глазами и всё такое. — Решила, смачно зевнула, что чуть рот не порвался, и вырубилась.

— Мили, я принесла тебе поесть.

— Пошла вон Лира. Ты во всём виновата! Он хотел это сделать с тобой. Ты могла предупредить меня, ведь наверняка видела ЭТО! Или ты специально подстроила так, чтобы он увидел меня, чтобы спасти себя?

— Я не понимаю, о чём ты, Мили. Но смотри, я принесла твои любимые пирожные. Они всегда тебе поднимали настроение.

— Ах ты не понимаешь, так смотри. — На кровати алели пятна, и Лира с вопросом взирала на них.

— Что это, Мили? Ты заболела? Или у тебя начались дела?

— Дела? Да, здесь творились такие дела. Меня трахнул сегодня ночью твой жених. Как животное. Разорвал всё и напускал внутрь своего семени. Я, может, и понесла уже. А ты за мою боль хочешь отделаться подачками с твоего праздничного стола? Ты двуличная дрянь. Такая же, как дед, как мать, как отец. Убирайся! — Впервые я испытала к сестре отвращение. Со злостью перевернула поднос и поцарапала её разбитым стаканом. В её глазах блеснули слёзы. Ненавижу! Пусть ей тоже будет больно. Лира подобрала юбки и выбежала из моей комнаты. И только спустя время, когда за мной пришли и поволокли к деду, я поняла, что наделала. О чём я думала, когда рассказала обо всём сестре? Она тут же побежала докладывать. Мразь! Теперь ничего исправить нельзя. Я стояла на коленях в тронном зале. Из разбитой губы сочилась кровь. Он никогда не сдерживался и бил со всей силы.

— Ты не смогла сберечь единственное, что в тебе было ценно. Теперь тебя даже замуж выгодно не продать, кому нужен порченый товар? Хотя… — дед постучал пальцами по подлокотнику. — В тебе всё ещё течёт герцогская кровь и, возможно, старый барон согласится взять тебя наложницей. А если нет, то уж в дом утех точно заберут, такая красавица ещё и с хорошей родословной. Станешь бриллиантом, от клиентов не будет отбоя. Ты же маленькая шлюха, раз позволила себя поиметь какому-то князьку-сопляку. — Именно так все меня и воспринимали, бракованным отребьем, грязной шлюхой, дерьмом, прилипшим к их ботинкам. Лучше бы меня не спасала та женщина и я умерла от голода в том доме. Она обещала меня не оставлять и оставила. И тигрица моя меня оставила, сразу, как я оказалась здесь. Я одна, против всего мира. Растоптанная, сломленная, ненужная. Всё, больше не могу. Какой смысл сопротивляться, доказывать себе, что чего-то стою. На самом деле я пустое место для всех. Подохну, туда и дорога, никто не расстроится. Не подохну, сама виновата. Решено! Я не пойду замуж за барона, и в бордель не пойду. Лучше смерть. Моя башня высокая, и внизу острые скалы. Но, видимо, дед что-то замечает в моих глазах, и даже этого шанса меня лишает. — Увести и запереть её в подвале под восточной сторожевой башней. Никого не подпускать!

Когда меня тащат по двору, я не сопротивляюсь. Во мне больше ничего не осталось, даже надежду отняли. Стеклянным взглядом смотрю, как гружёные повозки заезжают на территорию. Сейчас за ними опустят решётки. Один из конвоиров машет кому-то рукой и задевает тонкую цепочку с большим алым камнем, висящую на моей шее. Это единственное украшение, которое у меня есть. Даже не помню, откуда оно взялось, знаю, что не снимала его ни разу. Камень падает на гранитные плиты двора и разбивается вдребезги. И внезапно…

Энитан! Моя тигрица, я снова чувствую её, и она хочет защитить. Мы должны бежать. Нужно сделать это сейчас, другого шанса не будет. Я оборачиваюсь и несусь к закрывающимся воротам. Сзади слышатся крики, мимо пролетают парализующие заклинания, но я ловко уворачиваюсь от чар. Чуть не попадаюсь в ловчую сеть, но успеваю отпрыгнуть. Словно меня кто-то прикрывает. Ненавижу, ненавижу их всех. Нет хороших людей, все они твари. Я растопчу каждого, кто встанет на моём пути.

Блёклый луч зимнего холодного солнца скользнул по лицу, я распахнула глаза. Ночь была отвратительной, тело ныло, грудь сдавливало тисками, в горле стоял ком, а голова гудела, наполненная сумбурными чужими воспоминаниями. Зим радостно скакал по кровати и пытался ухватить своенравный пучок света, который постоянно ускользал, будто был живой и играл в салки-догонялки с бельчонком. Щёки снова были мокрые от слёз. Это сущий кошмар. Понятно, почему у Милиры кукуха поехала и она превратилась в чудовище. Так, ну моя-то кукуха ещё при мне, а значит, нужно как можно быстрее выбираться из этого места и возвращаться в свой мир и в своё тело. Я встала и обнаружила новое платье, лежащее на кресле и расставленный на столе завтрак. Ну что же, пора приводить себя в порядок и снова попытать счастье в библиотеке. Надеюсь, мне позволят!

Через час, сытая и довольная я разместилась в кресле и задумалась. За утренними процедурами я забыла одну вещь. У меня выходит два хвоста. Только смирилась с фиолетовой кисточкой, а здесь судьба преподнесла новый сюрприз. И как с этим жить? Во мне сидит тигрица. Интересно, на неё посмотреть, а ещё страшно. Может, не стоит будить лихо? Но, любопытство берёт верх.

— Энитан! — Одними губами произношу.

— М-р-р! Пр-р-ривет! Ну наконец-то! — Тут же отозвалось в моей голове. И так нетерпеливо это прозвучало, словно она очень давно хотела наладить со мной контакт, но не могла.

Я подскочила от неожиданности. Запуталась в юбке, одна нога поползла в сторону, вторая зацепилась за ножку кресла. В итоге я плюхнулась на пол в идеальном поперечном шпагате, поминая чью-то мать и охая. Я сама растяжкой не обладала, но это тело было явно более гибкое. Я испытала лёгкий дискомфорт, не более. Пытаясь собрать разъехавшиеся конечности и выпутаться из складок юбки, я ударилась локтем о злополучное кресло и взвыла. Все беды от дурацкой мебели, надо от неё избавиться!

— Кресло не виновато, просто ты жутко неуклюжая, надо с этим что-то делать. — Фыркнула кошка. — И как мне самца завлекать в паре с такой нескладёхой?

— Какого самца? В каком смысле завлекать? — Испуганно пролепетала, а в голове такое возникло, что вообще нельзя озвучивать. Я определённо не готова к брачным игрищам тигров.

— Странная ты, и мысли у тебя странные. Нашего самца, драконорожденного, голубоглазого красавчика. Впрочем, с меткой истинности у него шансов нет! Будет наш!

— К-к-какая метка?

— Боги, ты ещё и неуч! Я-то где провинилась? Вроде пристойная тигрица, в сомнительных делах не замешана, к «подвигам» одной ненормальной, отношения не имею! Столько лет в рабстве, как тролли на рудниках.

29

Первая реакция на чужие мысли в голове — это шок. Но потом эмоции устаканились и нужно было срочно всё выяснять, пока Энитан вошла со мной в контакт и охотно делится информацией.

— Прям-таки в рабстве? С трудом верится! А по поводу метки можно поподробнее? Я думала, он на меня какое-то клеймо подчинения поставил?

— Ну, можно сказать и так! Но это действует в обе стороны. Он также подчинён тебе! Теперь для него главное — оберегать, защищать, любить свою истинную пару! И неимоверно желать её получить!

— Что-то не увидела я такого. Он же меня мучит постоянно! — Но червячок сомнения зашевелился на самом дне. А вдруг, правда. Ведь платье мне дали и даже в библиотеку пустили. Хотя изначально, даже бедная штора пала снежной смертью.

— Фр-р-р! Это ты просто глупая, не умеешь пользоваться преимуществом! Ничего, теперь я возьму дело в свои руки, и он будет у нас самым ласковым дракошей! — Самоуверенности этой кошки можно было позавидовать.