Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона (СИ) - Сиротина Анна - Страница 9

— Зим, мне тебе нечего дать. — Он склонил голову и укоризненно посмотрел. Потом навострил ушки, сорвался с места и пулей залетел под кровать. В дверном проёме появилась Мара, с подносом в руках. Будущая кошатница, которая об этом ещё не знает, одарила меня презрительным взглядом и бухнула поднос на стол так, что приборы звякнули. Не расставляя ничего, она удалилась с таким лицом, что я вспомнила слова бабули: «Выражает то лицо, чем садятся на крыльцо». Блин, верните мне Кати!

Завтрак оказался очень вкусным и сытным: Нежнейший воздушный омлет с помидорами, ветчиной, сыром и зеленью, блинчики с мёдом и фруктовый чай, не чета моему обычному бутеру, который я впихивала в себя на ходу, в коридоре, прыгая на одной ноге и надевая кроссовок. Зимчик поел всего, и с изрядно округлившимся пузиком забрался на кровать и устроился спать между подушек. Надеюсь, ему не поплохеет, вроде яйца грызунам можно, у меня был хомячок, он их ел и выжил. Правда, потом всё равно умер, но от старости, а не от яиц.

За окном стояло серое нечто. Утром это назвать не поворачивался язык. Я давно поела и не зная, чем себя занять, таращилась в окно, рассматривая ледяную крепость, насколько позволяли эти сине-фиолетовые сумерки. Мысли вертелись вокруг библиотеки, и желании в неё попасть, но ко мне, как назло, никто не заходил.

— Зим, а как ты смотришь на то, чтобы устроить диверсию? — Бельчонок открыл глазки и заинтересованно посмотрел на меня, в его синих глазах-бусинах читался азарт. — Нам нужно, чтобы сюда кто-то пришёл. Значит, организуем небольшой погром в коридоре. Ты побьёшь баночки с кремами так, чтобы след вёл к моей комнате. Справишься, малыш?

— Да! — Я чуть не упала с подоконника.

— Это ты сказал?

— Сквири-тич! — Это, похоже, значило: «я ничего не говорил». Но вот выражение мордочки было слишком хитрым, а ещё Зим потирал лапки, прямо как человек. Так, кажется, крышечка у меня таки слегка отъехала, уже голоса слышу и белочку подозреваю. Какая ирония, из кучи животных ко мне пришла белочка и я её уговариваю похулиганить.

— Пошли проверим, что осталось на стеллаже. Заодно зубы почищу. — Когда я зашла в ванную, то обалдела. Ничего не напоминало о погроме, на полочках были аккуратно расставлены баночки и тюбики. Причём запасы явно пополнились. Значит, кто-то заходил сюда, пока я спала! Последнюю фразу, неосознанно произнесла вслух.

— Скви-чир-тик! — Подтвердил мои подозрения Зим.

— Тебе надо быть очень осторожным, чтобы тебя никто не заметил!— Бельчонок самоуверенно фыркнул, взял в зубы одну баночку и побежал к двери. Я попыталась сказать, что там барьер, но удивительное дело, ледяная преграда беспрепятственно пропустила моего подельника. Я подошла проверить, вдруг меня тоже выпустит, но чуда не случилось, передо мной появилось твёрдое препятствие. Недалеко послышался звон битого стекла. Зимчик носился как угорелый, я потеряла счёт баночкам, сколько их уже валялось по коридору? Двадцать, тридцать? Он в очередной раз прибежал за кремовой бомбой замедленного действия, как из коридора послышался звук падения чего-то тяжёлого, лязг и ругань. — Малыш, прячься, кажется, в наш капкан кто-то попал. Что означали местные ругательства я не знала, но то, что это были именно они, поняла сразу. Потом всё стихло, но через какое-то время опять послышался лязг и ругань.

18

Снова послышался звук падения, и так ещё раз пять. Ругательства были всё изощреннее. Половины я не понимала, но наматывала на ус. Очень интересно звучало: «натянуть жабоскунса на яйца» или «криала хаарву в зад». Больше всех доставалось именно хаарву, даже стало его жалко. Бедняжка! Его именем обзывали, к нему посылали, его засовывали в разные места, а уж его пятая точка…безразмерная чёрная дыра. В ней гипермаркет можно открывать, в котором есть всё — от трусов до пулемёта. И как поместилось-то?

Я заслушалась местной ненормативной лексикой. Кто же этот кладезь отборного мата, которая попалась в расставленный Зимчиком капкан? Но по мере того как приближались звуки падений и ругательства, я начала улавливать знакомый тембр голоса, который ни с кем не перепутаю. Волосы на теле встали дыбом. О нет! Из коридора, в небольшое углубление, где находился проход в мою «камеру», вышел «Его злейшество». У меня глаз дёрнулся!

Причёска — я «упала с самосвала», весь в жирных пятнах на белоснежной одежде, покрыт разноцветной пудрой. Выглядел он настолько комично, что даже мой страх прошёл. Прикрыв рот ладошкой, я давилась смехом. Но моя попытка скрыть своё безудержное веселье провалилась, стало только хуже, ведь я издавала хрюкающе-булькающие звуки, от которых пробивало на хи-хи ещё сильнее. Поверх одной руки я положила вторую, но это мало чем помогло. Этот властный мужик выглядел как бомж-метросексуал, который переборщил с косметикой. Мои глаза пытались вылезти из орбит, глядя на чумазое чучело, стоя́щее за ледяной преградой. И я наверняка сейчас походила на пучеглазую золотую рыбку-телескоп, живущую у меня в круглом аквариуме. Воспоминание о доме обожгло. Кто же покормит мою хвостатую крошку? Надеюсь, Ульяна заберёт её себе, когда ей сообщат, что со мной случилось в зале суда. Я и сама не знаю, что с моим родным телом произошло. Мысли, что я умерла, старательно гнала прочь. Но и отдавать своё тело психопатке, за которую меня наказывают, тоже не хотелось. Будем надеяться, что я лежу в коме.

Мучитель уставился на меня, его глаза метали синие молнии, губы были так плотно сжаты, что превратились в ниточку, на щеках ходили желваки. Чем больше я хихикала, тем более хищными становились его черты. Зрачок снова вытянулся в веретено, а заострённым лицом, можно было дрова колоть. Я живо себе представила, как его великолепный нос врезается в деревянную чурку. Хрясь!

— Насмеялась? — Его жёсткий тон убил мою смешинку в мгновение ока. Ава, что ты творишь? Тебе нужно заискивать перед ним, чтобы он позволил воспользоваться библиотекой, а вместо этого, ты себе могилу роешь.

— З-з-здрасьте. А я здесь гуляю… а здесь вы… — Начала мямлить какую-то ересь.

— Ты опять используешь магию Исхирь! Я не знаю, как ты это делаешь, но обязательно докопаюсь до истины, и ты пожалеешь. Я буду наказывать тебя очень долго!

— Да что вы ко мне прицепились с этой магией? И хватит угрожать, можно подумать, до этого вы меня баловали и на руках носили! — Психанула я. Ведь вообще ничего не делала. Почти ничего. Это вообще белочка была. — Я понимаю, у вас работа такая, но всему же есть предел. В любой тюрьме есть свои правила, и вы как должностное лицо не можете их нарушать.

— Я всегда следую уставу. Нарушать правила — это по части преступников, таких как ты! И скажи спасибо, что я разрешил тебе быть в одежде сегодня. — Он многозначительно покосился на мою ночнушку. И отчего-то сглотнул. — Могу и передумать!

— Ой, напугали ежа голой жопой! Вы уже все успели рассмотреть и даже полапать. Или вам мало, и вы снова хотите лицезреть мои прелести?

— Мне абсолютно всё равно, на твои сомнительные «прелести». Меня это не интересует.

— Серьёзно? Тогда откуда маниакальное желание меня раздеть? Вы типичный извращенец, упивающийся своей властью над слабой женщиной. — Ой, кажется, я переборщила. Его светлая кожа пошла красными пятнами, я слышала, как скрежещут зубы. Шумное разъярённое дыхание перемежалось с рычанием. Передо мной стоял дикий зверь. Тигр или лев. И я его дёргала за усы!

19

Он неотрывно смотрит на меня своим звериным взглядом. Ощущение такое, что, если сделаю одно неверное движение, он накинется и разорвёт. Сердце бешено стучит, его грохот бьёт по барабанным перепонкам. Что же я наделала? Ведь хотела по-хорошему попросить. А теперь надо как-то успокоить этого психического. Замечаю, что покраснения на его коже начали приобретать сине-фиолетовый оттенок. Твою мать, а вдруг у мужика заболевание какое-то местное и ему злиться нельзя. Сейчас как посинеет целиком и помрёт, а виновата буду я. И впаяют мне ещё и за его убийство.