Пекло. Книга 4. Дороги - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 15

– Ой, мамочки, – захныкала одна из женщин. – Тамариной головы им мало?

– Шире шаг, – скомандовал Илья.

– А что толку? С огнём у них скорость всегда будет выше нашей. – Макс решил, что тактика бегства проигрышная. – Давай подкараулим и шмальнем по ним перекрёстным огнём.

– А вдруг у них тепловизор или ночник? – предположил Илья.

– Откуда? Им батарейки нужны и вообще вероятность такого мала.

– Ты же видел, что они патроны не считают, значит, есть откуда брать. Патроны тоже должны были в пекле взорваться, – привёл свои аргументы Илья. – Чего они так смело с огнями идут, не смертники же.

Максим нехотя согласился с другом. Ему сразу показалась слишком смелой затея подсвечивать себе дорогу огнём, зная, что на них могут устроить засаду.

– Тогда у нас без шансов, – мрачно произнёс он.

– Будем верить, пока живы, что шансы есть, – ответила ему Даша.

Отряд продолжил путь. Звёзды помогали Илье различать дорогу в нескольких метрах перед собой. Он всё равно простукивал её, чтобы не пропустить участки из подсохшей корки грязи, под которой могли скрываться обнаруженные недавно газированные бездонные лужи. В одну из них свалился Аркадий. Он без всякой опаски наступил в грязь, которая выглядела вполне обычно, и моментально провалился. Максим успел среагировать и подхватил его за поясной ремень. Оказалось, что это был участок грязи, пребывающей в необычном физическом состоянии. Поднимающийся из земных недр газ разбивался на мелкие пузырики и поддерживал её во взбитом состоянии. Такая грязь обладала нулевой выталкивающей силой. Самостоятельно выбраться из подобной ловушки не было никаких шансов. Скорее всего, газированная жижа являлась остаточным явлением потухших грязевых вулканов.

Огни преследователей приближались. Порывы ветра иногда доносили звуки бряцающего оружия. И когда уже начало казаться, что скоро кому-то из двух парней придётся остаться, чтобы прикрыть остальным отход, с запада налетел шквалистый ветер, принёсший с собой грозу.

Глава 5

На каждом шагу встречалась чья-то трагедия. Столько криков отчаяния, дикого плача и мольбы о помощи ни Марина, ни Пётр никогда не слышали. Вначале они пытались проявить участие, но поняв, что не в силах оказать реальную помощь, просто делились водой и добрым словом. «Спортсмен», убежавший за подмогой, так и не появился. Наверное, нашёл себе более важное занятие.

Когда в бутылке осталась меньше половины воды, Пётр решил, что с благотворительностью надо заканчивать и пора начинать строить планы на ближайшее будущее. Москва пугала, и здесь в первые недели не стоило ждать ничего хорошего. Максимум, на что стоило рассчитывать после окончания шокового периода, – это плохо организованная эвакуация и гуманитарные пункты. За городом разрушений должно было случиться меньше, и вообще не стоило уезжать из Зарянки. Пётр с раздражением подумал о своём внезапном возвращении в город. Беда миновала бы их, если бы они остались на отдыхе.

Марина сбила ноги, передвигаясь по дорогам, усыпанным строительным мусором.

– Петь, давай присядем. Надо же решить, куда мы идём, – взмолилась она.

Они нашли скамью в небольшом парке, зажатом между широкой улицей и развалинами многоэтажек. Землетрясение перенесли не более одной четверти деревьев в парке, и те низкорослые, типа рябины. Сосны и берёзы повалились в разные стороны и топорщились корнями. В парке было относительно тихо. Кричали потревоженные трагедией птицы, но крики убитых горем людей сюда почти не доносились.

– К Тёмке надо, – произнесла Марина, снимая с ног туфли. Пятки стёрлись до крови, а лодыжка на левой ноге припухла.

– Для начала надо выбраться из Москвы, определиться, в какую сторону двигаться, – устало ответил Пётр. – Надо выходить быстро, пока беспорядки не начались.

– Беспорядки? Думаешь, людям сейчас до этого? – удивилась Марина. – Они такое пережили.

– Я просто предположил, что это возможно. Помнишь, в Новом Орлеане потоп был, вызванный ураганом, там случились жуткие беспорядки. Думаю, они были намного хуже, чем нам рассказывали, потому что многое насильно замалчивалось.

– Ну что ты их с нами равняешь? У нас такого не будет, – отмахнулась Марина от опасений мужа.

– Дай бог, чтобы ты была права.

– Интересно, на каком расстоянии от Москвы землетрясение было такой же силы? Откуда можно рассчитывать на общественный транспорт?

– Без понятия. Одно знаю – чем ниже застройка и плотность населения, тем меньше последствий. В любом случае за Москвой будет полегче. Нам надо бы выбраться на Варшавское шоссе и двигаться по нему, – решил Пётр.

– Я не смогу идти в туфлях. Они угробили мне ноги. – Супруга скуксилась, рассматривая окровавленные пятки.

– Можно помародерить обувной магазин, но это противозаконно. В сложные времена за такое расстреливают на месте.

– А кто узнает? Петь, я не дойду никуда, если мне не переобуться. Я согласна на мягкие домашние тапки, даже не так, я хочу домашние шлёпки, потому что любая обувь будет больно натирать пятки, – поделилась Марина.

– На фоне всеобщей беды тебя беспокоят натёртые пятки? – ироничным тоном поинтересовался Пётр.

– Не сравнивай, пожалуйста. Если они будут болеть, то сочувствия людям у меня останется меньше.

– Давай заберёмся в любой дом, где остался целым первый этаж. Я знаю, где тут районы старой застройки, и они нам по пути. Если тебе тяжело идти, могу сходить один, а ты дожидайся меня здесь, – предложил Пётр.

– Нет! – выкрикнула Марина. – Я одна не останусь.

– Тогда давай свои пятки, я их перевяжу, и мы продолжим путь.

Пётр оторвал рукава спортивного костюма и перевязал ими ступни супруги. Получилась не только защита ран, но и бандаж для суставов лодыжки. Марина прошлась и довольно произнесла:

– А мне и не нужны тапки, если твои повязки не сползут.

– Сползут, будь уверена. Хорошая обувь для наших целей – первое дело. Я и себе что-нибудь присмотрю.

Они вышли из парка кратчайшим путём, пробираясь между поваленными деревьями. Прошлись по центру улицы, местами перебираясь через завалы разрушенных домов и сгрудившихся автомобилей. Однажды Марина, не заметив, зацепила посиневшую человеческую руку, припорошенную пылью, и с трудом сдержала крик ужаса. Она побледнела и на несколько секунд выпала из адекватного состояния. Пётр прижал жену к себе и успокаивающими нашептываниями вернул её в нормальное состояние.

– Нельзя так пугаться мёртвых. Если их души бродят рядом, они могут обидеться, что их тела вызывают такую реакцию, – попросил Пётр.

– Я бы рада не пугаться, но это идёт исподволь. – С Марины до сих пор не сошла бледность. – Ещё и от неожиданности. Где уже твой квартал со старыми домами?

– Рядом. Надо перейти на другую сторону.

Через несколько минут они стояли у огромной пропасти, шириной не меньше двухсот метров. Края её топорщились оборванными трубами, вывернутыми кусками бетонных плит, проводов и остатками старых фундаментов.

– Это должно быть здесь, – растерянно произнёс Пётр.

– А что, люди провались туда? – Марина попыталась посмотреть вниз, подойдя чуть ближе к краю трещины.

Внизу раздался пугающий грохот. Она резко отпрянула, так и не увидев дна. Из расщелины потянулся чёрный дым. Земля под ногами задрожала, а края её начали трескаться. Пётр схватил Марину за руку и потянул подальше от пугающего природного явления. И правильно сделал – обрыв начал осыпаться, утягивая за собой развалины домов и даже часть дороги.

– Ещё ничего не закончилось, – припугнул он жену. – Надо быть осторожнее.

Он твёрдо решил идти по улице, не отвлекаясь больше ни на что. Хотел дотемна успеть дойди до окраин города, переночевать в чужой машине и с утра пораньше продолжить путь со свежими силами, чтобы за следующий день покинуть разрушенную Москву, давящую на психику масштабом трагедии.

Марина молча шла рядом. Видно, что терпела боль, но не жаловалась. Пётр был признателен ей за это. Никому не было до них дела, если не считать повредившихся психикой, бродящих между руин и пристающих к людям с одним и тем же вопросом. Их было жалко, но они сейчас находились в защитном состоянии, уберегающем разум от осознания личной трагедии.