Пекло. Книга 4. Дороги - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 19

– Петя, нельзя идти по дороге, в которой не уверен, – произнесла она. – Мне пофиг, что нам скажут, но я выбираюсь на трассу.

– Нас прогонят.

– Пусть только попробуют. – Марина зашагала в сторону М-4.

Пётр решил, что стоит попробовать. Скрытая трещина тоже напугала его. Они могли оказаться где угодно и ждать таких «открывашек», как он или Марина.

Супруга перебралась через покосившийся отбойник и дождалась, когда Пётр заберётся на дорогу. Ближайшая техника работала в нескольких километрах далее по пути следования. Здесь она уже навела порядок. Полотно подровняли, очистили, где-то присыпали разрывы и трещины. Дорогу делали явно не на века, лишь бы скорее эвакуировать из города важных персон. Вид работающей техники вносил определённый позитив в настроение. После разрухи видеть деловую активность было отрадно.

Вооружённый военный заприметил их и двинулся навстречу.

– Здравия желаю, – поздоровался Пётр первым.

– Служишь? – поинтересовался военный с сержантскими лычками на погонах.

– Нет, но всегда хотел, – соврал Пётр. Он никогда не желал служить и всячески косил от призыва.

– Вам надо уйти. По дороге сейчас нельзя передвигаться. Переждите на обочине до завтра, а потом гуляйте, сколько хотите, – посоветовал он.

– А кого собираетесь вывозить из Москвы? Самого? – заговорщически поинтересовался Пётр.

– Это не ваше дело. Освободите дорогу, иначе я применю силу, – строже посоветовал сержант.

– А вы в курсе, что под землёй существуют провалы, не видимые сверху? У них не видно дна. Я чуть не свалилась в один такой. Если бы не поваленное дерево, мне был бы конец. На дороге таких сюрпризов быть не может, – с претензией в голосе заявила Марина.

– Очень сочувствую вам, женщина, но ничего поделать не могу. У меня приказ не пускать на дорогу никого до часа икс. После она будет в вашем полнейшем распоряжении. – Сержант повёл автоматом в сторону обочины. – Прошу.

– Слушай, боец, один вопрос – и мы уйдём. Ты же знаешь больше нашего про то, что случилось. Можешь сказать про размеры катастрофы? Долго нам ещё топать до тех мест, куда она не достала? – Пётр состроил самый миролюбивый взгляд, что имелся у него в ассортименте для общения с начальством.

Сержант посмотрел на них, как на идиотов.

– Топать вам придётся очень долго, – усмехнулся он.

– В смысле? Сто километров? – Пётр взял с напуском.

– Всю планету тряхнуло. Весь земной шарик причесало по новой. – Сержант наблюдал за эффектом, произведённым его ответом. – А теперь на обочину.

– Вся планета? – заторможенно поинтересовалась Марина.

– Абсолютно. Если б не вся, меня бы здесь не было, домой бы свалил. Не вижу смысла возвращаться туда, где уже ничего не осталось. Если мой ответ позволит вам поменять ваше решение идти, то я был бы только рад.

– Не идти? Наоборот, нам теперь идти ещё нужнее. – Пётр стянул Марину с дороги и торопливо и нервно двинулся по обочине. – Да ладно, не могу поверить. Он заливает. Надо было спросить, откуда он сам. А то живёт в Зеленограде и думает, раз туда достало, то и весь мир в труху. Нам обязательно надо поговорить с другим военным, чтобы подтвердить или опровергнуть. Он соврал нам, сочинил, чтобы мы ушли с дороги. Ты обратила внимание, что он тебя женщиной назвал? Прям по ушам резануло.

– Я заметила, но как это в целом влияет на содержание его рассказа? – Марина заметила, что Пётр слегка перевозбуждён.

– Не знаю, но чую, что он тот ещё Мюнхгаузен. Наврал с три короба, лишь бы прогнать нас. Каков фантазёр, а? – Пётр остановился. – А что, если нет?

– Не знаю. – Марина тоже остановилась. – Нам в любом случае придётся в этом удостовериться.

– А ты понимаешь, что дорогу придётся пройти пешком? До самого Ставрополя. – Пётр воткнул пятерню в волосы и замер. – У меня были мысли, что тряхнуло весь мир, но я думал, что сила везде была разной. Где-то же были эпицентры, а куда-то волна шла, затихая. Не, я всё равно думаю, что военный нас дезинформировал.

– Петь, а сколько от Москвы до Ставрополя? – Марина решила подсчитать, сколько дней им идти пешком.

– Полторы тысячи.

– А сколько мы сможем пройти в день?

– Марин, ну откуда я знаю. С твоими пятками километров десять с перерывами, – разнервничался Пётр. В его планы не входили подобные трудности. Он выбили его из колеи, мешая собраться с мыслями.

Марина поделила расстояние на дневной переход и уставилась на мужа.

– Ты хочешь сказать, что идти придётся сто пятьдесят дней? – Полученный результат её шокировал. – Пять месяцев? Мы что, доберёмся туда только зимой?

– Не дойдём, Марин, потому что раньше умрём от голода, стёршихся суставов или просто замёрзнем во время ночёвки. Ты понимаешь, если всё так и есть, как нам сказали, – это конец всему. Мира нет, страны нет, правительство решило спрятаться от проблем в каком-нибудь бункере, а мы остаёмся сами по себе.

– Петь, не впадай в депрессию раньше времени. – Марина взяла мужа за руку. – Поумерь воображение. Давай сконцентрируемся на цели. Нам нужно добраться до дома отца во что бы то ни стало. Ты для меня надёжа и опора, поэтому хочется, чтобы всегда оставался в форме. Я про психологическую.

Пётр вздохнул несколько раз. Снял с плеч рюкзак и вынул кусок варёной колбасы. Отрезал себе половину трофейным ножом и принялся есть с задумчивым видом. Марина знала про его слабость. В моменты эмоционального сдвига Пётр начинал есть. Видимо, организм научился так гасить одни гормоны другими, предохраняя от психологической перегрузки.

– Ладно, не мы одни будем такие, кому-то тоже надо вернуться домой. Сообща что-нибудь придумаем. Глядишь, за месяц дороги подравняют, наймём тачку и на ней доедем, – рассудил Пётр.

– Вот и здорово, – обрадовалась Марина. – Дай мне тоже. – Она протянула руку.

Пётр отдал ей вторую часть отрезанной колбасы. Они перекусили и продолжили путь. Везде, где проходили рядом с техникой, военные внимательно провожали их взглядом. Широкую трассу восстанавливали только по одной стороне и в одну полосу, чтобы ускорить работы. По ней уже не раз проехал полноприводный двухосный КамАЗ, как будто проверял качество работ. Его изрядно потряхивало на неровностях. Как оказалось позже, он развозил обеды.

Через три часа ходьбы Пётр по навигатору определил, что они прошли около двенадцати километров от того места, где общались с военным. Выходило, что в день они могли спокойно проходить в три раза большее расстояние. Это его немного приободрило. Пять месяцев уменьшились до полутора, что воспринималось совершенно иначе.

Впереди показался палаточный лагерь, установленный на расчищенной площадке. По периметру его охраняли вооружённые часовые. Вокруг лагеря скопилось большое количество боевой и дорожной техники. Внутри территории стояли несколько тех самых КамАЗов, в которые грузили термосы с едой. Пётр насчитал около пятидесяти тридцатиместных палаток.

– Очень хочется снова поговорить с военными, но не знаю, как подступиться, – задумался Пётр.

– А если поговорить не с военными, а со строителями, когда они пойдут к своим тракторам? – предложила Марина. – Я думаю, они общаются между собой и в курсе масштабов землетрясения.

– Хм, это идея.

К дорожной технике можно было подойти незаметно и там подождать, когда вернутся её владельцы. Они обошли лагерь по дуге и подобрались к нему с обратной стороны. Пётр уселся на крыло трактора и свесил ноги.

– Знаешь, с непривычки устал, – признался он. – Расслабился и понял, что мышцы болят и идти больше никуда не хочется. Как твои пятки?

Марина уже давно переобулась в галоши с войлочными вставками, потому что туфли совершенно не подходили на роль дорожной обуви. Сняла правую галошу и осмотрела ногу.

– Терпимо. – Осмотр её удовлетворил. – Идти совсем не больно.

– Это хорошо, – успокоился Пётр.

Осмотрел стоящую рядом технику и отметил, что на некоторых машинах есть свежие повреждения. Собирали её уже после катастрофы и брали всё, что могло работать, несмотря на внешний вид. Рядом с ним находился трактор со спиленной кабиной и сломанной спинкой сиденья.