Коломбо. Пуля для президента (ЛП) - Харрингтон Уильям - Страница 6

— Карен! О боже!

Когда он разжал объятия, одежда на ней промокла, волосы тоже намокли, а на полу расплылась лужа.

Друри запрокинул голову и залпом наполовину осушил стакан. Он перевёл дух, допил остальное и вернул ей пустую тару.

Она отнесла стакан на гримёрный столик, схватила с полки полотенце, вытерла лицо и волосы. Закончив с этим, Карен принялась собирать разбросанную одежду Друри. Делала она это с опаской, брезгливо касаясь вещей: даже серый костюм насквозь пропитал его пот.

Карен Бергман занимала в «Пол Друри Продакшнс» должность весьма туманную. В титрах она значилась как «помощник мистера Друри». Она выполняла роль секретарши, немного печатала, бегала по бесконечным мелким поручениям. По сути, она получала деньги за то, чтобы всегда быть под рукой и исполнять любые его прихоти. Наедине она звала его Полом, на людях — мистером Друри.

Выпускница актёрского факультета Калифорнийского университета, она в свои двадцать семь всё ещё надеялась получить драматическую роль, желательно в сериале. Однако её экранная карьера ограничивалась эпизодами в массовке, где ей доверяли не больше пары реплик. Когда Друри заприметил её и предложил эту работу, она трудилась «девочкой на занавесе» в утреннем игровом шоу. Обязанности её сводились к ношению тесной чёрной юбки и туго натянутой на груди белой блузки; по сигналу она выплывала на сцену и дёргала за шнур, открывая выигранный приз, — всё это под визг удивления и восторга, если сам участник визжал недостаточно убедительно. Себя она именовала «Ванной Уайт третьего разряда».

В «Шоу Пола Друри» Карен играла роль той самой блондинки, которая выходила прикрепить микрофоны гостям. А ещё она выносила боссу свежий виски с содовой, если требовалось. Иногда он наклонялся и чмокал её в щёку прямо в кадре. Публика же, похоже, принимала это за тёплый отеческий жест.

Чёрная юбка и белая блузка перекочевали за ней и сюда. Друри любил этот наряд, и она носила его с минимальными вариациями и в кадре, и за кулисами. Юбка оставалась узкой, но уже не настолько, чтобы заставлять хозяйку семенить неестественной походкой, как на игровом шоу. Волосы Карен были осветлены, глаза — голубые, черты лица — правильные, без единого изъяна. Фигура, разумеется, сногсшибательная — компактная, учитывая её рост не больше метра шестидесяти. Друри как-то заявил ей, что она добилась бы большего успеха как актриса, найдись в ней хоть что-то неправильное — хоть какая-то мелочь.

Марвин Голдшмидт коротко стукнул в дверь и вошёл.

— Magnifique! — провозгласил он.

— Вы залили Макгинниса светом по самое не хочу, мать вашу! — прорычал Друри из душа. — Он сиял так, будто на него снизошла благодать небесная и он вот-вот полезет наверх по лестнице Иакова.

— Я тоже так подумал, — согласился Голдшмидт, — но осветитель упёрся, и, должен признать, мониторы выдавали нормальную картинку. В эфир сигнал ушёл чистым. Пересвет был виден только в студии.

— Ну, раз ты так говоришь… Глянь запись, убедись.

— Сделаю, — кивнул Голдшмидт.

Тим и Алисия вошли без стука.

— Картинка была хорошей, — бросил Тим.

Алисия опустилась на диван. Она молчала. Лишь на мгновение женщина вперила тяжёлый, осуждающий взгляд в мокрую блузку Карен, сквозь которую просвечивал лифчик. Карен перехватила этот взгляд и ответила своим — с вызовом.

Друри распахнул дверь душевой и предстал перед продюсером, помощником продюсера, режиссёром и ассистенткой — мокрый и совершенно голый. Карен протянула ему полотенце, и он начал вытираться.

— Народ работает над этой табачной историей? — спросил он Тима. — Всё по плану?

— По плану, — подтвердил Тим.

— Ну, проследи, чтобы всё было сделано на совесть. Когда я приду завтра днём, мне нужен полный брифинг, без всякого дерьма и халтуры. Я был на Дили-плаза, когда застрелили Кеннеди, но я не стоял рядом с сэром Уолтером Рэли, когда тот открыл табак. Парень из Института придет подготовленным, у него все факты будут разложены по полочкам, он отобьёт любой вопрос. Я должен быть готов не хуже. Сегодня без сна.

— Ты переходишь границы, Пол, — заметила Алисия.

— Отоспятся завтра вечером, когда мы выйдем в эфир, — отрезал Друри, энергично растираясь большим белым полотенцем. — И пусть дрыхнут хоть до понедельника. В пятницу у нас Ширли Маклейн, там мне исследования не нужны. Это разговор «за жизнь», я справлюсь, имея на руках лишь краткую биографию, но завтрашний эфир мы обязаны подготовить очень дотошно.

Карен подала ему тёмно-синие плавки; он шагнул в них и натянул на бёдра. Мокрое полотенце полетело в лужу возле душевой кабины.

— Мы утвердили то шоу про таблетки для аборта? — спросил Тим.

— А что мне остаётся? — пожал плечами Друри. — Наш бизнес — отделять факты от вымысла. Главное, убедись, чёрт возьми, что мы сохраняем нейтралитет. И не зовите на это шоу никаких старых пердунов! Два гостя или четыре. С научным весом. Поровну с каждой стороны. Ясно?

Тим кивнул, Алисия тоже.

— Ладно, народ. Надо чего-то закинуть в топку и на боковую. Увидимся завтра.

Карен протянула Друри носки, и он сел, чтобы их надеть.

В коридоре Тима и Алисию перехватил Белл. Вид у него был мрачный и решительный.

— Сегодня!

Тим кивнул:

— Хорошо. Сегодня. Всё по плану. Мы готовы.

— Если только этот парень не выкинет очередной фортель, — вставила Алисия. — Вздумает заночевать у Карен — и весь план полетит к чертям. Если не считать этого риска…

— Сегодня! — рявкнул Белл. — Мы и так тянули с этим, чёрт возьми, слишком долго.

Холлиридж-роуд — это узкая, извилистая лента асфальта с грубым покрытием, вьющаяся по высокому гребню гор Санта-Моника. С обеих сторон её обступают дорогие особняки; одним из них владел Пол Друри.

Когда Тим Эдмондс и Алисия Грэм-Друри добрались до места, на часах было без малого десять. Им пришлось отмахать пешком почти милю от того места, где они рискнули бросить машину. Холлиридж-роуд патрулировали не только экипажи полиции Лос-Анджелеса, но и частная охрана, нанятая домовладельцами. Охранники с подозрением проверяли любой автомобиль, припаркованный на обочине. Не меньше внимания доставалось и пешеходам, поэтому всякий раз, завидев вдалеке свет фар, Тим и Алисия торопливо ныряли в заросли густого кустарника, высаженного здесь для укрепления почвы и защиты от оползней.

Они репетировали этот маршрут и точно знали хронометраж. Отрепетировали они и способ проникновения. Алисия прожила здесь два года и знала поместье как свои пять пальцев. Она помнила, что дом защищает навороченная сигнализация, но знала и то, как обезвредить её, не подняв тревоги. Внутри стального короба, замаскированного под почтовый ящик, скрывалось устройство, напоминающее банкомат. Система требовала вставить в прорезь пластиковую карту с магнитным кодом, а затем набрать комбинацию цифр на круглой клавиатуре снизу. Это отключало охрану ровно на три минуты — времени вполне хватало, чтобы войти. Оказавшись внутри, можно было вырубить систему окончательно, использовав карту и другой код на пульте в кухне. Но делать этого не требовалось. Датчики реагировали на движение снаружи и на контакт с дверьми или окнами. Внутри дома жильцы обычно оставляли систему активной, так как на перемещения в комнатах она не срабатывала.

Эта система стоила бешеных денег, но отвечала требованиям Пола Друри: изощрённая защита в сочетании с лёгким доступом для персонала и узкого круга друзей. Покидая этот дом навсегда, Алисия в присутствии адвоката вернула свою карту Полу. Никто и не догадывался, что она сохранила дубликат — одну из тех запасных карт, что лежали у него в ящике комода; Пол никогда не вёл им точный счёт. Код он тоже менять не стал, хотя мог сделать это в два счёта. В конце концов, их развод прошёл вполне мирно.

Единственный подступ к дому вёл вверх по короткой каменной подъездной дорожке прямо к двойным дверям гаража. Слева чернели кованые ворота, открывавшие проход на лужайку, к бассейну и гостевому домику. Дорожку заливал яркий свет, но просматривалась она лишь из окон верхнего этажа, соседи её не видели. Алисия и Тим поднялись по склону, миновали ворота и ступили на газон. Натянув перчатки, прежде чем к чему-либо прикоснуться, они первым делом направились к боковой двери гаража, отперли её магнитной картой и заглянули внутрь, чтобы убедиться: машины Пола нет. Путь в дом лежал через внутреннюю дверь гаража.