Нет запрета. Только одно лето - Jet Nadya - Страница 22

Я уставилась на него, думая об этом. Он покосился в мою сторону и опустил глаза.

Разница между ними с Раймондом заключалась в очевидности. Оба что-то пообещали Марлен, но по-разному отозвались на данное обещание. Один говорил: «Уходи», другой просил: «Останься». Но кто какие цели преследовал?.. И где было искреннее желание между не навредить и воспользоваться?..

После завтрака каждый из нас отправился по делам. Проходя мимо комнаты Раймонда, я на минуту остановилась, обдумывая, стоит ли заглянуть к нему, чтобы выяснить детали вчерашней ночи. Любопытство съедало, при этом я понимала, как глупо могу выглядеть, если произошедшее окажется лишь шуткой собственного воображения. Вступив всего шаг и протянув руку к двери, я резко выпрямилась и обернулась на голос Аманды, обратившейся ко мне по имени. Пришлось едва заметно улыбнуться.

– Марлен сказала, ты занимаешься большим теннисом? – дружелюбно, с неловкостью уточнила она. – Я подумала, может, после магазинов ты составишь мне компанию в парочке партий?

– Не думала, что ты играешь…

– Ты обо мне совсем ничего не знаешь. Осуждаешь, но я хочу с тобой подружиться.

Я не решилась спросить зачем. Я вообще ни на что не решалась, думая лишь о том, смогу ли дружить с любовницей и можно ли теперь считать меня такой же любовницей. Формально мы не спали, но расценить действия и назвать их изменой было самой правильной формулировкой.

– Думаешь, получится? – спросила я, лишь бы что-то ответить.

– Мы немного похожи. Я это вижу, хотя на первый взгляд может показаться по-другому, но с тобой намного легче найти общий язык, чем с кем-то другим. В этой семье мне нет места. Все улыбаются, делают вид, что все в порядке вещей, но настоящая здесь только ты, Кимми. Я тоже хочу быть настоящей.

Настоящая…

Меня начала грызть совесть так, что сердце бешено забилось в грудной клетке.

Какая я настоящая, если сама провоцировала ее любовника, желая что-то себе доказать? Аманда ни за что бы не предложила свою дружбу, знай о тех моментах. Я осуждала ее, а оказалась куда хуже, из-за чего почувствовала растущее отвращение к самой себе. Не к ней, не к Раймонду, а к себе.

Дверь слева открылась. Я вздрогнула, уставившись на болезненное лицо красивого мужчины, отметив, что его непривычный внешний вид в самом что ни на есть домашнем образе придал гораздо большего обаяния, чем брендовые вещи в стиле «old money». Обычная однотонная белая футболка, серые треники, взлохмаченные волосы, словно тот только проснулся, и уставшие янтарные глаза в оправе черных ресниц. Его взгляд моментально нашел мои глаза, коснулся какой-то крупицы. На душе что-то залепетало, сердце застучало в разы быстрее. В этих глазах не было намека на похоть, которой мы поддавались, стоило оказаться друг с другом наедине. Я знала тот взгляд. Знала похотливую сторону и сторону предвзятости, недовольства и безразличия. Но тот взгляд… Его я запомнила навсегда. Болезненный, но не от поразившей болезни. Глубокий, пронизывающий. Я заставила себя перевести взгляд обратно на девушку и приоткрыть рот, чтобы выдавить хотя бы пару слов и не выдать неожиданно подступившие теплые чувства.

– Когда вернетесь, зайди ко мне, поиграем, – как можно спокойней попросила я и, получив довольный кивок, поспешила уйти, пытаясь не смотреть на мужчину.

Что за приливы вымышленной нежности, я так и не поняла, но точно знала, что допускать подобное было нельзя. Никаких взглядов. Никаких мыслей. Если даже происходящее прошлой ночью было в действительности, с этим было необходимо попрощаться. Мне не понравилась новая реакция на первого наследника. Ни в этом случае, ни в этой жизни, никогда.

Сосредоточившись на занятиях, я буквально отталкивала от себя посторонние мысли, пыталась сконцентрироваться и помнить, кто и что из себя представляет. Урок давался сложно. Тема по математике казалась непонятной, запутанной и слишком сложной, но в итоге мы удачно разобрали ее по частям.

Ближе к вечеру мы с Амандой отправились на корт Ротштейнов чуть дальше от поля для гольфа.

– Я даже не знала, что у них есть своя площадка, – удивилась я, принимая помощь нанятого человека. – Хотя Марлен что-то говорила о приятных сюрпризах.

– Может, просто не успела рассказать.

– Может.

Разминаясь, мы поговорили о теннисе. Я рассказала, что родители записали меня в секцию в возрасте семи лет, после чего ни одно школьное соревнование не проходило без моего присутствия. Теннис помогал избавиться от ненужных мыслей, словно ракетка в руке обладала магическими способностями – освободить голову и очистить мысли. Будь моя воля, я бы жила на корте. В будущем хотела бы стать обладательницей теннисного клуба, чтобы посвятить этому всю себя, иначе по-другому выразить любовь к этому спорту было бы невозможно.

Натягивая на голову повязку, чтобы волосы не лезли в глаза, мне стало любопытно, как Аманда играет.

– Ты давно занимаешься? – поинтересовалась я.

– Нет. Уверена, ты меня по стенке размажешь.

– Залог успеха – вера в победу, но если ты говоришь это для того, чтобы я расслабилась, неплохой ход.

Мы заняли позиции. Я уступила, позволив Аманде начать, но первый удар оказался не то чтобы слабым, он был совсем нелепым, из-за чего мяч просто оказался в сетке.

– Ты вообще не играла, – подытожила я.

– Я хотела, чтобы мы провели время за твоим любимым занятием, и, признаюсь, рассчитывала на то, что базовые знания из видеоуроков меня не выдадут.

– Могла бы просто сказать… Мы бы занялись тем, что нравится тебе. Не нужно мне угождать или делать то, что тебе не нравится, Аманда.

– Ты бы отказалась пойти со мной куда-то еще.

– Неправда.

Неужели она так хотела со мной подружиться? От такой невинности мне снова пришлось ощутить себя ужасно.

– Если хочешь поиграть… я могу тебя научить.

Она так оживленно закивала, благодаря чему я увидела ее желание. Желание не научиться играть, а желание понравиться, подружиться. Хоть я и была младше ее всего на год с небольшим, создавалось впечатление, что Аманда намного младше. Недопонятая, закрытая. Возможно, Раймонду это и нравилось.

Я научила ее основным приемам, после чего мы просто дурачились, так толком и не поиграв. Было здорово отвлечься от суеты последних дней. Навалилось слишком много, а я и забыла, что люди рядом способны отвлекать от суеты обычным присутствием.

Заметив вдали фигуру брата, я замерла и слегка нахмурилась. Он смотрел в нашу сторону, но, заметив мое внимание, демонстративно отвернулся, продолжая пробежку.

– Оливер? – крикнула я, на что парень довольно ухмыльнулся и подбежал ближе.

– Привет, девочки, а я вот решил немного размяться перед ужином.

Он потянулся, кинул неоднозначный взгляд на Аманду и продолжил:

– Нужно поддерживать форму, чтобы не потерять место в команде универа.

– Чем ты увлекаешься? – поинтересовалась Аманда.

– Американский футбол, – гордо заявил он. – В этом году мечу на место капитана. Тренер видит задатки лидера и мотивацию команды, когда я на поле.

– Звучит здорово.

Звучало дешево.

Не знай я брата, могла подумать, что он просто хвастается, но здесь дело было совсем в другом. Оливер пытался произвести впечатление, и явно не просто так. Что-то в его взгляде наводило подозрения.

– А ты занимаешься теннисом? – поспешил спросить он.

– Вообще нет. На самом деле я далека от спорта, больше нравятся творческие занятия.

– Например?

– Игра на пианино. Я придумываю композиции, иногда играю на благотворительных мероприятиях. Раймонд намеревался устроить мне персональный концерт, чтобы продвигать меня как автора, но мне не хватило смелости встретиться лицом к лицу с публикой.

При упоминании Раймонда мысли моментально нацелились на дурацкие воспоминания. В эту же секунду их отогнав, я перевела взгляд на немного растерянного Оливера.

– Я тоже когда-то играл на пианино.

– Ты сходил всего на три урока, – возразила я. – «Играл» – громко сказано.