Тени прошлого - Хейер Джорджетт - Страница 17

Герцог поднял бокал к губам.

– Да, ужасно утомительное путешествие, – согласился он. – Но дороги у вас в неплохом состоянии. Не то что у нас в Англии. Я приехал к вам, святой отец, в надежде узнать от вас все, что вам известно о Леони.

– Но я знаю очень мало. Ее привезли сюда младенцем и увезли, когда ей было двенадцать лет.

Герцог наклонился вперед и положил руку на стол.

– А откуда ее привезли, святой отец?

– Они это всегда скрывали. Мне кажется, что они приехали из Шампани. Но от них я этого ни разу не слышал.

– Даже… на исповеди?

– Да. Так что вы не можете от меня узнать ничего полезного. Госпожа Боннар иногда проговаривалась, что они родом из Шампани.

– Сударь, пожалуйста, скажите мне правду. Когда Леони подросла, вы ни разу не усомнились в том, что она – дочь Боннаров?

Кюре посмотрел в окно. Ответил он не сразу:

– У меня возникали сомнения, сударь…

– Только и всего? Неужели ничто не подсказало вам, что она другой крови?

– Только, пожалуй, ее лицо.

– А ее волосы, ее руки? Они вам никого не напоминали, святой отец?

– В таком возрасте трудно сказать. Черты лица еще не окончательно оформились. Когда госпожа Боннар умирала, она пыталась мне что-то сказать. Что-то о Леони. Это я понял. Но она умерла, так ничего и не сказав.

Герцог нахмурился.

– Жаль!

Кюре поджал губы.

– Так что же случилось с малышкой, когда она отсюда уехала?

– Я уже вам сообщил, что ее заставили притворяться мальчиком. Боннар женился на какой-то злобной стерве и купил таверну в Париже. Притон, а не таверна!

Герцог взял понюшку табаку.

– В таком случае, может быть, и лучше, что Леони прикидывалась мальчиком, – тихо сказал де Бопре.

– Несомненно. Я нашел ее на улице поздно вечером, когда она убегала от разъяренного брата. Я купил ее у него, и она с тех пор считает меня благодетелем.

– Надеюсь, сын мой, что ее ничто не заставит изменить это мнение.

Герцог опять улыбнулся.

– Она взвалила на меня трудную роль. Ладно, не будем об этом. Когда я впервые ее увидел, мне показалось, что она похожа на… одного из моих знакомых. – Он метнул на кюре быстрый взгляд, но лицо того ничего не выражало. – Да, на одного моего знакомого. Поэтому под воздействием минуты я и решил ее купить. С тех пор мое убеждение укрепилось, но у меня нет доказательств. Поэтому я к вам и приехал.

– Ваша поездка была напрасной, сударь. У меня нет никаких доказательств, Леони дочь Боннаров или нет. У меня были свои подозрения, и поэтому я постарался передать ей свои знания. А когда Боннары умерли, я пытался оставить ее у себя, но Жан на это не согласился. Вы говорите, он плохо с ней обращался? Если бы я мог это предвидеть, то приложил бы больше усилий, чтобы не отдавать ее ему. Но мне и в голову не пришло. Особенной приязни Жан у меня не вызывал, но в те годы он обращался с ней по-человечески. Он обещал написать мне из Парижа, но так и не написал, и я потерял его след. А вот теперь случай свел вас с Леони. И у вас возникли те же подозрения, что и у меня.

Эвон поставил бокал на стол.

– Какие подозрения, святой отец?

Де Бопре встал и подошел к окну.

– Когда я увидел, что девочка нежного сложения, увидел голубые глаза и черные брови в сочетании с огненно-рыжими волосами, я пришел в недоумение. Я старый человек, а с тех пор прошло лет пятнадцать. К тому же я давно покинул свет и не видел никого из аристократов со времен своей юности. До меня доходит очень мало новостей о парижской жизни – так что не удивляйтесь моему невежеству. Так вот, по мере того, как Леони росла, я видел в ней все больше черт семейства, которое знал до того, как принял сан. Не так уж трудно узнать черты семейства Сен-Виров.

Священник обернулся и посмотрел на герцога.

Тот откинулся в кресле. Его глаза холодно поблескивали под тяжелыми веками.

– И зная это – подозревая это, вы позволили Леони исчезнуть из вида? Вы ведь знали, что Боннары приехали из Шампани. Разве вы не помните, где находится поместье Сен-Виров?

Кюре поглядел на него.

– Я вас не понимаю, сударь, – надменно проговорил он. – Я действительно думал, что Леони – дочь Сен-Вира, но какая ей от этого польза? Если бы мадам Боннар хотела, чтобы девочка это узнала, она ей сообщила бы сама. Но Боннар считал ребенка своим. Поэтому я полагал, что Леони не стоит открывать глаза.

– Вот как? Мне кажется, что мы с вами говорим о разном. Вы можете мне прямо сказать, что вы думаете о Леони?

– По-моему, вывод напрашивается сам собой, – вспыхнув, сказал кюре.

Эвон захлопнул табакерку.

– Нет уж, скажите прямо, что вы считаете Леони незаконной дочерью графа де Сен-Вира. Видимо, вы не имеете понятия, как сложились отношения между графом и его братом Арманом.

– Я ничего об этом не знаю, сударь.

– Это очевидно. Тогда послушайте, святой отец. В тот вечер, когда я нашел Леони, у меня в голове зароились мысли. Уверяю вас, что ее сходство с Сен-Виром просто поражает. Сначала я подумал то же, что и вы. Затем у меня в памяти возник образ сына Сен-Вира – каким я его в последний раз видел. Это просто балбес, святой отец. Неуклюжий нескладный мужлан. И я вспомнил, что Сен-Вир с братом ненавидят друг друга. Понятно, к чему я клоню? У Сен-Вира болезненная жена – все знают, что он женился на ней исключительно для того, чтобы досадить Арману. И какова ирония судьбы? Проходят три года. Ничего. Потом мадам рожает мертвого ребенка. И вдруг в Шампани самым чудесным образом у нее родится сын. Сейчас ему девятнадцать лет. Поставьте себя на минуту на место графа де Сен-Вира, святой отец, не забывая, что и характер графа под стать его волосам. Он полон решимости предотвратить еще одну ошибку. Увозит мадам Сен-Вир в Шампань, и там она рожает – скажем, девочку. Как он обескуражен! Но давайте предположим, что он подготовился к такому исходу беременности. У него на усадьбе живет семья Боннаров. Возможно, Боннар работал на графа. Мадам Боннар рожает сына за несколько дней до рождения… Леони. Охваченный безумной ненавистью к брату, граф подменяет свою дочь сыном Боннаров. Наверно, он им неплохо заплатил, раз Боннары, приехав сюда, смогли купить ферму. Они привезли Леони с собой, а их сын остался в поместье, чтобы стать виконтом де Вальми. Так?

– Это невозможно! Сказка!

– Слушайте дальше, – промурлыкал герцог. – Я нахожу Леони на парижской улице. Хорошо! Я привожу ее к себе в дом, одеваю ее, как пажа. Она повсюду меня сопровождает, и я подсовываю ее под нос Сен-Вира. И вышеупомянутый нос начинает беспокойно дергаться. Вы скажете, что это ничего не значит, святой отец? Погодите. Я беру Леона – я ее зову Леон – с собой в Версаль, где мадам де Сен-Вир исполняет обязанности фрейлины. Женщины не способны хранить тайну. Мадам приходит в страшное волнение. Она не может оторвать глаз от лица Леона. Через день ко мне приходит один из прихвостней Сен-Вира и предлагает продать ему Леона. Вам ясно? Сен-Вир не осмеливается принять в этом деле прямого участия. Он посылает с этой миссией приятеля. Почему? Если Леон – его незаконнорожденный сын, чего проще ему самому обратиться ко мне и все объяснить? Но он этого не делает. Леони – его законная дочь, и он боится, что это выплывет наружу. Он не знает, есть ли у меня документ, который это подтверждает, – вдруг есть? Надо вам сказать, святой отец, что у нас с Сен-Виром не слишком теплые отношения. Он меня боится и не смеет что-нибудь предпринять из опасения, что я предъявлю письменное свидетельство, о котором он ничего не знает. А может быть, он не уверен, что мне известна правда или что я ее хотя бы подозреваю. Впрочем, это маловероятно. У меня ведь репутация – как бы сказать – этакого всеведущего злого духа. Отсюда и прозвище. – Он улыбнулся. – Я ставлю перед собой задачу знать все обо всех, святой отец. Это дает мне авторитет в высшем свете. Так сказать, забавная поза. Однако вернемся к Леони. Вам ясно, что Сен-Вир поставлен в затруднительное положение?