Подари мне ракушку каури. Рассказы и миниатюры - Суркова Мила - Страница 1

Мила Суркова

Подари мне ракушку каури. Рассказы и миниатюры

I. Первая любовь

Курабье

Этот путь от дома до запаха счастья я и сейчас могу пройти с закрытыми глазами. Сначала по уютному тротуару, где деревья смыкаются над головой зеленой аркой, до перекрестка: налево – кинотеатр, направо – моя школа, прямо – вход в парк. Иду по широкой центральной аллее, никуда не сворачивая. Слышу, как скатываются капельки дождя по листьям, вдыхаю свежий влажный воздух и запах мокрой земли и грибов, вытягивающих шляпки вверх. Вскоре в камерную мелодию врываются звуки машин – парк закончился, и я на центральной улице. Направляюсь к большому магазину через дорогу.

Это путь в детство.

Когда мне надо найти точку равновесия в холодном вихре эмоций, я прикрываю глаза, и сквозь время слышу родной певучий голос и чувствую тепло, что возникает вокруг меня и охраняет от житейских бурь.

– Вера, дождь.

Эти слова звучат, как пароль. Мы любим дождь.

– Мама, сколько купить?

– Как обычно. Поторопись, Верочка. А то скоро стемнеет.

Да, я люблю выходить именно в то время, когда дождливый город замирает в дымчатом предвечерье. Сумерки смягчают всё вокруг, ложатся на дома, тротуары, траву. Небо приближается к земле, и они, касаясь друг друга, о чем-то тихо разговаривают. Я слушаю… Но мне помешали любопытные капельки, что спрыгнули с ветвей на мои косы и под ноги, а самая шаловливая – на нос.

Таинственная дымка возносит меня в светло-серое небо, и я плыву в вышине, как в море, сквозь просветы туч разглядывая нижний мир. Вот моя Земля, моя страна, темное зеркало родной реки, мой маленький город, мой дом, моя семья. Зачарованная душа обнимает весь мир и любит его. Чистые чувства, чистая красота, чистая радость…

Возвращаясь домой, часто останавливаюсь, открываю пакетик с печеньем и вдыхаю аромат шафрана и тонкой сладости. Прикрываю глаза и наслаждаюсь тем, как кусочек этого цветка с капелькой джема в центре рассыпается во рту.

Когда я впервые услышала это восточное слово, то смаковала его так же, как и печенье. Оно звучало таинственно. «Пришло из арабского языка. Или из турецкого. Так считают. Обозначает что-то особенное, экзотическое», – говорила мама.

Дождь. Сумерки. И предвкушение удовольствия под названием курабье – это наше с мамой любимое печенье. Оно и является третьим составляющим приятного ритуала, что дополняет мое восторженное состояние. Но главное – это мама, мое неисчезающее счастье. Позже я прочитаю фразу: «Праздник, который всегда со мной». Этот праздник, эта воздушная восторженность у меня были, пока мама ходила по земле. Я-то думала, что она будет со мной всегда. Теперь она живет во мне. Я смотрю на мир вместе с ней, вдыхаю запах нашей любимой осени, плачу и смеюсь вместе с мамой. Я продолжаю любить мир… и за нее тоже.

Не знаю, как одноклассник Максим узнал о моей любви к дождю и печенью, но, возвращаясь из магазина, я стала встречать его в парке, и домой мы шли вместе, наслаждаясь курабье. Иногда я приподнималась на цыпочки и внимательно смотрела в его темно-синие глаза. В них мелькали золотистые лучики, хотя нас окружала серебристо-серая пелена влажного воздуха.

– Макс, почему в твоих глазах солнце? – спрашиваю строго, пытаясь скрыть восторг.

– А в твоих глазах зеленые зайчики, – смеется он.

Я снова встаю на цыпочки, вижу себя в его глазах и ничего не говорю.

Какие особенные краски и запахи в детстве: яркие, теплые, притягательные! Почему потом они становятся другими? И лишь иногда, как солнечный зайчик, появятся, подразнят и вновь исчезнут.

…Мы закончили школу и прощались. Я уезжала, как оказалось, навсегда. Макс сказал:

– Я знаю, почему ты любишь курабье.

– Почему?

– У тебя восточные глаза.

– Смешной ты, Макс.

– Твои косы пахнут курабье.

Я промолчала. Как он может это знать? Макс никогда не касался меня.

– Сначала я чувствую этот аромат, а потом вижу тебя, Вера. И я знаю, почему ты любишь дождь.

– Почему?

– В это время ты пишешь стихи. Ты любишь курабье и дождь, но не любишь меня.

Я что-то говорила в ответ, гладила его руку…

…Встреча одноклассников у нас установилась в конце августа. Я не приезжала давно. Максим, как оказалось, тоже.

Я вновь иду по любимому пути. Со мной дождь. Я захожу в магазин. Разочарование ждет меня. Он потерял свою важность, пространство и красоту. Теперь здесь отдельные торговые точки. Я направляюсь туда, где раньше на красивом прилавке под защитой прозрачной стеклянной витрины курабье возлежало в изящных бумажных одеяниях, подразнивая изысканным видом и обворожительным ароматом, и вижу полки с игрушками, рядом – магазинчик с обувью, за ним – с посудой…

Наконец нашла маленький отдел в углу, где печенье задыхалось в закрытых пластиковых коробочках, как в плену. Оно выглядело усталым, бледным.

Покупаю. Аромата нет – сода и ванильный сахар.

…Поздно вечером Максим провожает меня в гостиницу. Полная луна подсматривает за нами сквозь высокие деревья, потом скрывается за облаком, давая возможность звездам взглянуть на нас.

Макс угощает меня курабье. Оно источает аромат восточных пряностей. Но форма иная: две половинки склеены джемом.

– Я его привез для тебя из Турции. Оно и мое любимое. И еще я полюбил дождь тогда, в детстве. Каждый раз с первыми его каплями ты приходишь ко мне, садишься рядом и гладишь мои волосы. И тогда мне снятся счастливые сны. Пробуждение приносит разочарование. Каждый раз во сне я встречаю тебя и теряю снова и снова.

Мы подошли к нашей иве. Она спрятала нас от звезд. Темнота дотронулась до лица. Мне нечего ответить Максу. Сказать, что человек не должен быть одинок, и что важно говорить слова любви? Я молчу о том, что и мне некому отдать свою любовь и нежность.

– Макс, мы мечтали стать учеными, ты этого добился. Я читаю твои книги и статьи.

– Да, только ты, Вера, единственная из нашего математического класса оставила точные науки и ушла в журналистику. Помнишь, как мы спорили по поводу теории струн?

– А ты тогда спросил: «Тебе кажется, это звучит романтично – «теория струн»?

– Вера, струны могут объединяться между собой.

– И разъединяться.

– Ты и физику наделяла поэтическим флером. А знаешь, Вера, время подвластно гравитации и может искривляться, как и пространство. Значит, и меняться.

– Это доказано Эйнштейном, Макс?

– Да, верно. Верочка, я бы хотел вернуть время. Если бы путешествие назад было возможно не только математически… Только на час оказаться с тобой в нашем парке. Тогда бы я смог… Мы были бы вместе.

Неожиданно он целует меня:

– Ты пахнешь курабье и дождем…

Я закрываю глаза: хочу сохранить в них отражение Макса. Почему мы тогда, как две струны, не зазвучали вместе в оркестре умной вселенной? И почему не я отражалась в его глазах все эти годы?

Да, я могу в любое время пройти по городу моего детства – стоит только представить его. Но не могу вернуть дорогих мне людей и то чувство, что только поманило меня, коснулось слегка и осталось тонким звуком. И печаль моя проливается ливнем, а сожаление о быстротечности времени шелестит сухими листьями в парке моего детства.

Время – непрерывно, но не линейно, хотя мы в нашей вселенной и воспринимаем его движение только вперед. Оно, как спираль, раскручивает воспоминания, возвращает меня в прошлое. Забыть о нем невозможно, перемешать события жизни, как кубики, и выбрать нужные для красивой картинки, а остальные отложить в сторону – тоже нельзя. Но бывает редкое состояние, когда время отступает, его забываешь. Это происходит в минуты счастья. Краток этот миг.