Ливония. Продолжение - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 11

Обоз получился приличный. Два десятка русских ратников, два десятка немецких моряков, эти все одвуконь путешествуют. Юрий Васильевич с бароном едут в возке, но фон Рекке оказался хоть и моряком, но страстным лошадником, и большую часть времени тоже на подаренном ему Иваном чёрном крупном жеребце, похожем на фриза, гарцует.

Следом тащатся два десятка саней. Трое везут стволы минометов стадвадцатимиллиметровых, трое станины к ним, трое боеприпасы, а остальные продукты – провизию и фураж для лошадей.

Спешить особо некуда. Нужно прибыть в Выборг к середине апреля, когда Финский залив должен уже очиститься ото льда. Возможно, и там ещё придётся какое-то время провести. Нужно ведь входить в реку Нарва или Нарова и подняться по ней на двенадцать вёрст. Странное место датчане для порта выбрали, не на берегу залива, а аж на таком приличном удалении. Хорошо хоть Нарва довольно глубокая река и по ней корабль может до крепости дойти. По слухам там метров пятнадцать глубина. Просто запредельно для реки. При этом однозначно, что река вскрывается позже залива. В апреле же была битва на Чудском озере и там был лёд, а Чудское озеро всего в нескольких километрах к югу от Нарвы.

Могли и позже выехать, но Юрий Васильевич решил тестя уважить. В прошлые оба раза только на один день в Новгороде у наместника останавливался. Неудобно, так-то тесть молодец и дочку воспитал очень приличную, и в Великом Новгороде не мошну набивает, а крепит обороноспособность державы и всячески торговле способствует.

А теперь ещё и Иоганн с ним, новый зять боярина. Обидится точно князь Палецкий, если хоть дня два – три не погостят и не поделятся планами о завоевании Терры Марианы или Ливонии.

Боярин закатил пир на весь мир… На весь Новгород точно, даже велел три бочки мёда выкатить перед теремом и угощать чаркой всех желающих. Продлился пир без всяких перерывов, даже на сон, три дня. Народ засыпал за столом, опохмелялся и, перекусив, опять мордой лица в паюсной икре засыпал, потом разбуженный гусельниками опять опохмелялся и всё по кругу. Немец чуть не вымер от такого русского гостеприимства. Ещё бы день и уморил бы зятя Дмитрий Фёдорович, как Петр первый своего, пусть тоже будет, зятя – герцога Курляндии Фридриха III Вильгельма (нем. Friedrich (III.) Wilhelm Kettler) – мужа будущей императрицы Анны Иоанновны.

На четвёртый день рано поутру обоз, загруженный боярином и новгородским купечеством с горой на каждые сани и увеличившись в размере в три примерно раза, тронулся к Орешку. В одних из саней, приплюсованных к обозу, дрых не проснувшийся утром средний сын новгородского наместника князь Василий Дмитриевич Палецкий. Он старше Юльки на несколько лет. Под тридцать мужику и до сих пор не женат. Всё воюет, некогда женой обзавестись. Последнее место службы воеводой в Туле. Организовывал войско для отпора Давлет Гераю. Не свезло отличиться, Иван Шереметев с князем Углицким пооткусывали раньше от хана и от славы.

Тестюшка уговорил Юрия Васильевича взять шурина с собой в поход. Славы добыть. Возглавить войско, что будет Ревель штурмовать. Или Ригу? Или Эзель. Но лучше Ревель. Город на слуху и воевода, что его возьмёт, может на царскую милость рассчитывать. Вместе с Василием Дмитриевичем отправил наместник и три десятка лучших воев из своей дружины. Нет, понятно, что никаких дружин у князей нет, но это только официально нет, а у богатеньких князей, у бояр, обязательно есть несколько десятков боевых холопов или послужильцев, вот их с сыном Шереда и отправил. Снарядив по высшему разряду.

Юрий Васильевич некоторые обычаи этого времени не понимал. Что за радость обзывать князей и даже бояр всякими прозвищами, в том числе и не очень благозвучными, но это ладно, так эти князья и бояре эти прозвища иногда фамилиями делали, детям передавали и гордились.

Вот в первый день пирушки Юрий Васильевич наконец понял, почему у тестя прозвище Шереда. Это такая общеславянская забава неправильно многие звуки произносить. Шереда – это череда. Заменили «ч» на «ш». Или потом поменяют «ш» на «ч». Примеров полно. Конешно, што. Это наглядные примеры, и других масса. А череда – это очередь, что ли, но чаще всего в этом времени используется для названия вытянувшейся в длину бредущей отары овец. Вот в первый день своего приезда в Великий Новгород, когда перед пиром они всей семьёй Палецких пошли в церковь, то шереда и выстроилась. Идёт сам Дмитрий Фёдорович, за ним трое сыновей, жены, детки деток, дворня. Целое стадо и все за вожаком степенно вышагивают.

Покидал гостеприимного тестя Юрий Васильевич с облегчением, он ведь тоже почти все три дня за столом провёл. Уйдёшь – обидишь гостеприимного хозяина. Не выпьешь подданную им чарку – опять обидишь. Череда из этих трёх дней в один скомкалась. Вроде вот выходят только опять настоящей шередой из собора, а вот уже его из-за стола двое потешных гренадёрского роста берут и в возок запихивают.

– Надо меньше пить! Надо меньше пить! – держась за скобу на двери возка, Юрий Васильевич бежит вдоль наезженного тракта с трудом поспевая на ватных ногах за четвёркой высоких и мощных чёрных жеребцов. А чего, похмелье можно по-разному выгонять, можно опохмелиться, водочки грамм сто на грудь принять, можно рассол огуречный из трёхлитровой банки выхлебать, можно капусты квашеной откушать. Пиво, вроде бы, помогает. Ещё всякие алькозельцеры есть и аспирины Байер АГ растворимые, шипящие. А вот если всего этого нет, то можно попробовать… Да, нет, просто необходимо попробовать километров пять пробежаться, придерживаясь рукой за скобу, присобаченную к наружной стенке возка. Первый километр тяжело. Второй совсем тяжело, третий ещё тяжелей, четвёртый просто невмоготу. А вот потом и головная боль проходит и тошнота и ноги упругими, а не ватными становятся. Всё, выгнал организм из себя все яды, расщепил на сахарозы с фруктозами и сжёг их.

Немец, перец, колбаса на такой подвиг не решился и до следующего утра страдал. Даже выбегал пару раз пугал лошадей странными звуками, пытаясь опорожнить давно уже совершенно пустой желудок.

В Орешек санно-гусе… просто санный поезд прибыл двадцать пятого марта. Ну и понятно, Нева покрыта льдом. Юрий Васильевич выбрался из возка, позаимствовал у одного из потешных тяжелую под руку великана саблю и потыкал ею в лёд. Ну, да сверху он ноздреватый, но их маленьким деревянным корабликам, даже медными листами не обшитыми, нечего и думать пока из себя ледоколы изображать. Была мыслишка, что всё растаяло и дальше он на трёх коггах, здесь оставленных на зимовку, пойдёт. Но нет.

Здесь в Орешке было всего три когга из его флота. Они были вытащены на берег для кренгования и профилактического ремонта. Работы практически закончились, и моряки ждали пока лёд на Неве вскроется, чтобы спустить опять кораблики на воду. Помощи капитаны не просили. Просто ждали у моря погоды. Передохнув один день в построенном на левом берегу Невы небольшом посёлке, поезд тронулся дальше. Дорога оказалась наезженной, с новым русским городом Выборг шла какая-то торговля и ещё младший Коробов, с адмиралом Бергером наезжали регулярно в Орешек для проверки готовности корабликов к новым свершениям.

Ещё через неделю, третьего апреля, они наконец добрались до Выборга.

Неожиданно город оказался не вымершим и не заброшенным. Более того, он рос на глазах прямо при въезде в него князя Углицкого с кавалькадой всадников и обозом. Недалеко от дороги на краю посада возводили двухэтажный терем. Стучали топоры, перекрикивались на нескольких языках сразу люди, от которых валил пар.

– Останови, – Юрий Васильевич среди суетящихся плотников и помощников обнаружил такого же расхристанного и исходящего паром адмирала своего флота Густава Бергера.

Князь Василий Дмитриевич Палецкий соскочил с каурого коня и пристроился рядом. Телохранитель, блин. Это тестюшка ему, строго так зыркнув, велел не спускать глаз с князя Углицкого и беречь того, как зеницу ока. Ростом Василий Дмитриевич, да и статью пошёл в отца. При росте где-то в метр шестьдесят, имел широченные плечи и громоздкий такой корпус, и весь рыжим волосом зарос. Его без грима можно снимать в какой-нибудь саге про гномов. Секиру бы ещё вычурную и готов. Интересно, а если отец, скажем прямо, не очень высок и все братья – сыновья в него пошли, то в кого Улька – Юлька, которая на голову выше отца. Дочь-то точно. Всё семейство рыжее, хоть прикуривай.