Карнеги. Три книги в одной - Карнеги Дейл - Страница 2

Теперь ему было сорок, у него была растущая семья, а денег все не хватало. Он попробовал продавать грузовики, но уверенности в себе не было никакой. Как он сам потом говорил, комплекс неполноценности «разъедал его сердце». Перед тем как войти в кабинет к потенциальному клиенту, он по шесть раз проходил мимо двери, не решаясь войти. Торговля шла плохо, и О’Хэр уже подумывал бросить все и вернуться к работе слесаря, когда вдруг получил письмо-приглашение на организационное собрание курса Дейла Карнеги по эффективным выступлениям.

Идти ему не хотелось. Он боялся, что попадет в общество «умников», выпускников колледжей и будет там белой вороной. Но жена, видя его отчаяние, настояла: «Пойди, Пэт. Может, тебе это хоть немного поможет. Господи, тебе ведь нужно хоть что-то предпринимать!»

Он спустился в зал, где проходило собрание, и еще пять минут стоял у входа, не решался войти. Наконец пересилил себя.

Первые его попытки говорить перед аудиторией заканчивались тем, что у него кружилась голова от страха. Но шли недели, и страх постепенно исчез. О’Хэр вдруг понял, что ему нравится выступать. Чем больше слушателей, тем лучше!

Вскоре пропал и страх перед отдельными людьми и даже перед начальством. Он стал свободно высказывать свои идеи, и его заметили. Через некоторое время его перевели в отдел продаж. Теперь он был не просто продавцом, а ценным и любимым сотрудником компании.

И вот в тот январский вечер в отеле «Пенсильвания» перед двумя с половиной тысячами слушателей стоял тот самый Патрик О’Хэр и рассказывал веселую, живую историю своих успехов. Смех волнами прокатывался по залу. Немногие профессиональные ораторы смогли бы выступить лучше.

Следующим выступил Годфри Майер – седовласый банкир, отец одиннадцати детей. Когда он впервые попытался заговорить на занятии, его буквально парализовал страх: слова застряли поперек горла, разум отказался работать. Его история стала наглядным примером того, как лидерство приходит к тому, кто умеет говорить.

Майер трудился на Уолл-стрит, а жил уже двадцать пять лет в городке Клифтон, штат Нью-Джерси. Все это время он никак не участвовал в общественной жизни и, пожалуй, знал от силы человек пятьсот.

Вскоре после того, как он записался на курс Карнеги, ему пришел налоговый счет. Увидев его, Майер пришел в ярость. Суммы показались ему вопиюще несправедливыми. Обычно он бы просто ворчал у себя дома или вымещал недовольство на соседях. Но в тот вечер он надел шляпу, пошел на собрание горожан и высказал все, что думал, прямо, горячо и убедительно.

Речь его произвела впечатление. Настолько, что жители Клифтона уговорили Майера выдвинуть свою кандидатуру в городской совет. И несколько недель подряд он ходил с собрания на собрание, обличал расточительство и злоупотребления властей. К моменту выборов в списке оказалось девяносто шесть кандидатов. Когда подсчитали голоса, имя Годфри Майера стояло первым. Меньше чем за два месяца он стал известной фигурой среди сорока тысяч жителей города.

Благодаря своим выступлениям Майер приобрел за шесть недель больше друзей, чем за предыдущие двадцать пять лет. А жалованье городского советника означало, что его вложение в курс Карнеги принесло доход в тысячу процентов годовых.

Третьим вышел глава крупной национальной ассоциации производителей пищевых продуктов. Он рассказал, что прежде не мог заставить себя встать и высказать свое мнение на заседании совета директоров.

После обучения, когда он научился думать на ходу и говорить без бумажки, произошло нечто поразительное. Очень скоро его избрали президентом ассоциации, и теперь ему приходилось выступать по всей стране. Отрывки из его речей публиковались агентством Associated Press и перепечатывались в газетах и торговых журналах по всей Америке.

За два года, овладев искусством говорить убедительно, он получил для своей компании и ее продукции больше бесплатной рекламы, чем прежде удавалось купить за четверть миллиона долларов прямых затрат.

Он признался, что когда-то стеснялся даже позвонить важным бизнесменам Манхэттена и пригласить их на обед. Теперь же все перевернулось: эти самые люди звонили ему, приглашали встретиться и даже извинялись за то, что отнимают у него время.

Оно выносит человека на свет, поднимает его голову выше других. И тому, кто умеет говорить уверенно и убедительно, обычно приписывают способности куда большие, чем он на самом деле имеет.

По всей стране прокатилось движение за образование взрослых.

И самой яркой, самой заметной фигурой в этом движении был Дейл Карнеги – человек, выслушавший и проанализировавший больше речей взрослых людей, чем, пожалуй, кто-либо за всю историю.

По подсчетам художника и журналиста Рипли («Хотите верьте, хотите нет»), Карнеги оценил сто пятьдесят тысяч выступлений. Цифра кажется невероятной, но вдумайтесь: это почти по одному выступлению на каждый день, прошедший с тех пор, как Колумб открыл Америку. Или, если представить иначе: если бы все эти люди говорили по очереди, по три минуты каждый, Карнеги пришлось бы слушать их без сна и отдыха десять месяцев подряд.

Карьеру самого Дейла Карнеги можно было бы принять за приключенческий роман – такой контраст в ней между началом и вершиной. Это живое доказательство того, чего может достичь человек, одержимый своей идеей и горящий ею до конца.

Он родился на ферме в штате Миссури, в десяти милях от железной дороги, и впервые увидел трамвай, когда ему было двенадцать. А к сорока шести годам знал дальние уголки земного шара – от Гонконга до Хаммерфеста, и однажды подошел к Северному полюсу даже ближе, чем база адмирала Берда – к Южному.

Этот мальчик с фермы в Миссури, который когда-то собирал клубнику и выдергивал сорняки за пять центов в час, стал высокооплачиваемым наставником руководителей крупнейших корпораций, учителем искусства самовыражения. Когда-то он пас скот, клеймил телят и чинил заборы в дикой прерии Южной Дакоты, а позже ставил представления в Лондоне под покровительством членов королевской семьи.

Тот, кто в первые шесть попыток публичного выступления потерпел полный крах, позже стал моим личным менеджером. Многим из того, чего я сам добился, я обязан обучению у Дейла Карнеги.

Юному Карнеги пришлось буквально вырывать образование из рук судьбы. На старой ферме в северо-западном Миссури беды следовали одна за другой. Казалось, само несчастье осадило их дом – налетало с разбегу, валило с ног, снова поднималось и било сильнее. Из года в год река «102» выходила из берегов, топила кукурузу, смывала сено. Сезон за сезоном свиньи дохли от чумы, скот и мулы теряли цену, банки грозили забрать землю.

Отчаявшаяся семья продала ферму и перебралась ближе к Педагогическому колледжу штата в Уорренсберг, Миссури. Комната и питание в городе стоили доллар в день, но и этого Карнеги позволить себе не мог. Он остался жить на ферме и ездил в колледж верхом – три мили туда, три обратно. Дома он доил коров, колол дрова, кормил свиней, а затем при свете керосиновой лампы учил латынь, пока глаза не начинали слезиться, и он не клевал носом.

Даже ложась спать в полночь, он ставил будильник на три утра. Отец разводил породистых свиней, и в лютые морозы поросята могли замерзнуть насмерть. Поэтому их сажали в корзину, накрывали мешковиной и ставили за плиту на кухне. А в три утра, как по часам, эти капризные создания требовали горячего молока. Будильник звонил, Дейл выбирался из-под одеяла, относил корзину к свинье, ждал, пока поросята напьются, и приносил их обратно к теплой печке.

В колледже было шестьсот студентов. Из всех лишь с полдюжины, включая Карнеги, не могли позволить себе жилье в городе. Он стыдился своей бедности, того, что должен каждый вечер возвращаться на ферму, чтобы доить коров. Стыдился тесного пиджака и коротких брюк. Постепенно он замкнулся в себе, почувствовал собственную никчемность и стал искать короткий путь к признанию.