Мария – королева Шотландии. Том 2 - Джордж Маргарет - Страница 8

Мария будет свободна. И мы сможем пожениться».

Но вместо восторга мысль эта как будто сковала его и повлекла за собой к некой неведомой гибели.

Он потянулся за военной книжкой, схватил ее, точно талисман.

«Я солдат, а не государственный деятель. Я хочу владеть лишь ее телом, не короною. И кроме того, есть еще кое-что…»

Выходит, все, кто любил ее, умирали преждевременной или неестественной смертью. Франсуа. Шателяр. Джон Гордон. Риччо. Теперь Дарнли.

Он встряхнул головой. Бабские рассуждения и страхи. Перед ним стоит задача, и, если он ее не решит, Мария умрет.

Он невольно восхитился талантами Дарнли в алхимии злодейства, позволившими ему добиться своего, когда ни один человек не желал приложить к этому руку.

– Но чтобы предотвратить это, нужен еще больший талант, – тихо проговорил он. – А кроме того, еще храбрость, время и удача.

«Пусть тебе выпадет удача, Босуэлл, – с силою пожелал он. – Пусть тебе сейчас повезет, только раз в жизни, и больше не надо будет ловить удачу».

Мария была в замешательстве. Босуэлл за два прошедших дня не появлялся в приемной, чтобы засвидетельствовать почтение Дарнли, и не присылал ей тайных сообщений.

Френч Пэрис тоже непонятным образом отсутствовал, и, хотя Мария пыталась проникнуться духом предстоящих свадебных празднеств в честь Бастьена и Маргарет, ощущение затаившегося несчастья не исчезало, и оказалось, что и жених, и невеста оба выбрали для брачных одежд черный цвет.

Оставалось всего два дня до того, когда Дарнли покинет Керк-О’Филд. Он упорно отказывался выезжать до свадьбы и отклонил приглашение на церемонию.

«Он делает это, чтобы досадить мне, – думала она. – Но даже не представляет, как чудесно избавиться от его присутствия хоть на денек!»

В понедельник он переберется в Холируд, ожидая, что вновь будет допущен в ее постель. Она почувствовала приступ отвращения при одной мысли об этом.

«И Босуэлл – как повидаться с ним наедине? Смогу ли я вообще когда-нибудь видеть его, воспользоваться роскошью провести с ним вечер, спокойно поужинать, лечь ночью в постель, где мы занялись бы любовью, и засыпали, и просыпались, и снова любили друг друга во тьме? Есть такая возможность, должна быть.

Почему мой отец мог иметь любовницу и открыто с ней наслаждаться, а я вынуждена прятаться, точно служанка?»

В порыве возмущения она ненавидела собственного отца.

«А мой дед? – горько думала она. – Он затащил в постель бабку Босуэлла, это ни для кого не секрет. А мы, внуки, не можем себе этого позволить, потому что я королева, а не король. То, что было дозволено Якову IV, не дозволено мне.

Но он не мог пылать такой страстью, как я!»

Жажда Босуэлла, любовь к нему сшибали ее с ног.

«Обними меня, поцелуй меня, прижмись ко мне…»

– Пожалуйста, ваша милость, сядьте. Вы нетвердо держитесь на ногах.

Страшно смутившись, Мария обернулась и увидела лорда Джеймса, стоявшего позади нее.

Достойный лорд Джеймс, олицетворение и воплощение королевских прерогатив ее отца, пододвинул ей стул. Она уселась, отводя глаза и зная, что вся кровь прилила к щекам.

– Должен просить у вас прощения за вторжение, но я хотел бы получить разрешение покинуть Эдинбург. – Он казался таким почтительным, словно никогда ничего не совершал без ее разрешения и одобрения. – Жена требует моего присутствия в Сент-Эндрюсе.

Чересчур поглощенная необходимостью скрыть свои возмутительные раздумья, она просто сказала:

– Мне бы хотелось, чтобы вы задержались еще на день, присутствуя на свадебных торжествах. Потом можете ехать.

– Нет, я не могу задерживаться! – Он казался взволнованным. – У жены моей выкидыш, и врачи опасаются родильной горячки. Я должен ехать немедленно.

– Хорошо. Когда вы вернетесь?

– Когда смогу сделать это без опасений.

Босуэлл осторожно забил последний участок стены порохом. Готово. Ну и тяжелая же работа! Он весь вспотел и, приложив такие усилия, понял, что раны его еще не совсем зажили. При напряжении мускулов особенно болел живот.

Но все сделано.

И как раз вовремя. Лорд Джеймс по собственному желанию убрался из Эдинбурга. Если кому-то понадобится верный признак запланированного политического убийства, надо тоько узнать, где находится лорд Джеймс. Он никогда не остается на месте преступления.

«Брось камень, чтобы никто не видел, как ты замахнулся» – таков был его девиз.

Ибо и лорд Джеймс, и все остальные желали устранения Дарнли. Но в конечном счете для выполнения этой задачи остался один Босуэлл.

«Все правильно, – подумал он. – Это я любовник королевы, это мое дитя она носит. На мне лежит личная ответственность, на них – только политическая».

Теперь наступал самый трудный момент – ожидание. Ожидание, когда минует нескончаемая суббота, ожидание свадебной церемонии, банкета, прощания Марии с Дарнли, ее возвращения в Холируд.

Арчибальд Дуглас со своими людьми окружили дом, чтобы Дарнли не убежал. Френч Пэрис подожжет пачки пороха, хотя честь эта должна бы принадлежать ему, Босуэллу. Но это оказалось невозможным.

Свадьба, состоявшаяся в католической Королевской часовне Холируда, прошла хорошо. Хоть собственный ее брак был крайне неудачным, Мария всегда радовалась в душе, видя, как другие приносят обеты.

Босуэлл присутствовал, несмотря на свои протестантские принципы, и во время обряда она глядела ему в спину, не в силах отвести взгляд и удивляясь, почему спина эта выделяется среди всех прочих и кажется особенной.

Все отправились на банкет в честь новобрачных, потом небольшая группа гостей участвовала в официальном обеде в честь отъезда Моретты, который только что приехал, представляя герцога Савойского. Он опоздал на крещение на месяц с лишним. Босуэлл сидел далеко внизу на противоположном конце стола. Мария незаметно для других смотрела на него, смотрела, даже когда оживленно беседовала с графами Аргайлом и Хантли.

– Он так опоздал, что мог бы стать крестным отцом вашего следующего ребенка, – подмигивая, сказал Аргайл.

– В самом деле…

– Подарок его великолепен. Веер с драгоценною ручкою…

Босуэлл сжимал сильными пальцами бокал с вином. Издали она не замечала, как они дрожат.

Обед заканчивался, и Мария сообразила, что остается еще несколько часов до карнавала и маскарада в Холируде и официальной церемонии «проводов новобрачных в постель». Она встала, смеясь, и предложила:

– Давайте отправимся в Керк-О’Филд, повеселим короля. Он обрадуется нам, я знаю.

«А я обрадуюсь, избавившись от всех и оставшись наедине с ним», – подумала она.

В сгущающихся февральских сумерках они пустились в путь по промезшим камням Блэкфрайерс-Винд на свет факелов, горящих близ Керк-О’Филда. Кругом разносился их смех, алые, желтые и фиолетовые плащи сияли красочными пятнами на фоне серых каменных домов и смерзшегося снега под ногами.

Дарнли ждал в доме. Мария думала, что найдет его хмурым и неприветливым, но он, наряженный в пышные, усыпанные драгоценностями одежды, был оживлен и выскочил им навстречу. Он позаботился даже о музыкантах и сотнях свечей, горделиво напялил маску с перьями и все выставлял вперед костлявую ногу в серебристых штанах.

– Прошу! Добро пожаловать! – говорил он.

Он что, пьян? Провел целый день за выпивкой? Но нет – походка твердая, речь не сбивчивая.

– Милорд! – удивленно молвила Мария, позволила ему взять себя за руку и провести в танце.

Лорды и гости стояли и смотрели, потом восторженно закричали. Дарнли поклонился.

– Пойдем еще! – просил он, подталкивая ее.

– О, милорд, вы меня утомили, – отказалась она.

Щеки его странно пылали. Не лихорадка ли?

– Пейте! Пляшите! Веселитесь! – приказывал он, обводя жестом зал.

– Ах, моя Мария, как ты прекрасна, – шепнул он. – Так прекрасна, что я хотел бы, чтоб ты была сделана не из плоти, а из мрамора и жила вечно. – Он взял ее руку, нежно поцеловал, а потом неожиданно обратился ко всей компании: – Давайте играть в кости! Вот здесь, за столом. Я все приготовил!