Балерина для отца-одиночки (СИ) - Ро Вера - Страница 13

Воспользовавшись моментом, Валентина пересаживается поближе ко мне.

— Оглохнуть можно, правда? — цокает она.

— Правда, — усмехаюсь я.

— Зато какие дружные! — с гордостью замечает она. — Словно одна большая семья.

— Разве они не соперники друг другу? — скептически уточняю я.

— Вот сразу видно, что ты единственный ребенок в семье, — беззлобно фыркает Валентина. — Соперники, конечно. Здоровая конкуренция им в помощь! Но только на турнирах. И чтобы так и оставалось дальше, важно поддерживать дружескую атмосферу в коллективе. Совместные мероприятия очень этому способствуют, — со знанием дела поясняет она.

— Мудро, — впечатлено киваю я, переводя взгляд на Олесю.

Даже гадать не надо, кому принадлежит авторство такого подхода.

Словно почувствовав мое внимание на себе, Олеся поворачивается, встречаясь со мной взглядами. Но вместо того, чтобы как обычно отвести свой, она лукаво усмехается.

— Кажется, нам не хватает игроков! — громко объявляет она ребятам. — Может пригласим родителей присоединиться?

Чаепитие наконец-то подходит к концу, и вдоволь навеселившиеся дети начинают расходиться по домам. Валентина с дочкой уходит одной из первых, перед этим успев немного помочь с уборкой.

Мы же с Яриком задерживаемся чуть дольше, собирая стулья и столы.

Вскоре за Таней заезжает муж и в студии остаемся только мы втроем.

— Ярик, можешь отнести пакеты с мусором к входной двери? — просит Олеся, и сын с готовностью берется за дело. — А мы пока уберем столы.

Я подхватываю сразу два сложенных стола и следую за ней в подсобку — небольшую комнатку, заставленную стеллажами и полками с различным скарбом.

— Спасибо вам за помощь, Клим, — говорит Олеся, приподнимаясь на цыпочки и поправляя что-то на высокой полке. — Я бы одна...

Все происходит мгновенно. Полка, которую только что касалась Олеся вдруг угрожающе трещит, а через секунду все ее содержимое с грохотом летит вниз.

Недолго думая, я рывком притягиваю Олесю к себе, укрывая руками, точно коконом. Тяжелая картонная коробка с металлическими деталями падает на пол в сантиметре от наших ног.

— Боже… — выдыхает Олеся, ошарашенно глядя на груду хлама на полу.

Она все еще прижимается спиной к моей груди, и я чувствую, как бешено колотится ее сердце, подгоняемое убойной дозой адреналина.

Я и сам чувствую себя не лучше. Пульс грохочет в ушах, а дыхание сбилось, так словно я уже успел пробежать стометровку.

Развернувшись в моих руках, Олеся внимательно вглядывается в мое лицо, словно видит впервые в жизни.

— Ты спас мне жизнь, — шепчет она.

— Это стоило того, чтобы мы наконец перешли на ты! — неловко пытаюсь отшутиться я, внезапно смущенный ее взглядом, в котором плещется слишком много всего.

— Спасибо, — серьезно говорит она, не поддерживая шутку.

Мне пора выпустить ее из объятий и отстраниться. Но я почему-то не делаю этого. Напротив, лишь сильнее стискиваю ее талию, вжимая в себя. Словно желая таким странным образом убедиться, что с ней все хорошо.

Воздух между нами сгущается, становясь осязаемым, словно плотная дымка тумана. Трещит от напряжения, рискуя рвануть в любой момент. Ее теплое дыхание опаляет мои губы и это неожиданно отрезвляет.

Да что я творю?

Глава 18

Олеся.

Сердце колотится в ушах, громко и часто-часто, заглушая все остальные звуки. То ли от испуга, то ли от внезапной, обжигающей близости.

Клим держит меня так крепко и бережно, словно боится, что я разобьюсь, стоит ему только выпустить меня из рук. Сквозь тонкую ткань футболки я чувствую жар его ладоней, а под моими — неожиданную силу его мышц, обычно скрытых под строгим покроем одежды. Будоражащее открытие.

А еще меня бесконечно восхищает скорость его реакции, мгновенная и точная, как у хищника.

Воздух вокруг нас сгущается, становясь вязким и тягучим. Клим не спускает с меня напряженного темного взгляда, а затем вдруг наклоняется ближе.

Я шумно выдыхаю, словно готовясь к встрече с неизбежным. Проходит секунда, другая… Но ничего не происходит.

А может мне показалось?

Но не убедиться, ни опровергнуть мою догадку не удается, так как из коридора доносится звук приближающихся шагов.

Адреналиновый туман мгновенно рассеивается, сменяясь ледяной волной паники. Я резко, почти грубо, отстраняюсь от моего спасителя, отшатываясь обратно к стеллажам.

Сердце снова отстукивает бешенный ритм, теперь уже исключительно от ужаса, что нас могут увидеть в такой двусмысленной позе.

Чувствую, как жгучий румянец заливает мое лицо.

— Пап, вы тут? У вас всё хорошо? — раздается за дверью обеспокоенный голос Ярика. — Я слышал грохот.

— Всё в порядке, Ярик! Просто кое-что упало с полки. Ничего страшного, — отвечает ему Клим, все так же безотрывно глядя на меня.

В попытке спрятаться от его взгляда, я резко присаживаюсь и принимаясь складывать рассыпавшиеся вещи обратно в коробку.

Что это вообще за железяки? Откуда они у нас и для чего? Так сходу и не сообразить…

— Помочь? — не унимается Ярик, приоткрывая дверь.

— Нет-нет. Тут не много, — возражаю я, кивая на уже собранное. — А остальное оставлю. Переберем завтра с Татьяной, раз есть такой повод, — неуклюже шучу я.

— Ты можешь уже одеваться, Ярик. Мы сейчас подойдем.

Слышу, как его шаги удаляются, и позволяю себе выдохнуть, закрывая глаза на мгновение. Когда я решаюсь наконец взглянуть на Клима, он стоит, опершись ладонью о соседний стеллаж, и смотрит в пол. Его лицо скрыто от меня, но по напряженной спине видно, что он так же взволнован, как и я.

— Не очень надежные крепления, — комментирует Клим, заметив мой взгляд. — Скину тебе контакты хорошего мастера, который занимается системами хранения.

— Спасибо, — искренне благодарю я, коря себя за то, что не занялась этим раньше.

Ведь стеллажи достались нам от предыдущего хозяина и давно уже не внушали доверия. Но когда доходило дело до мыслей об их замене, всегда находилось что-нибудь поважнее.

Господи… А если бы на моем месте оказался кто-нибудь из детей, решивших помочь? Даже думать об этом страшно!

Ужасная безответственность с моей стороны!

Из студии мы выходим, когда сумерки уже окончательно сгущаются, окрашивая небо в глубокие синие тона. Воздух свеж и прохладен, но мне все еще жарко.

— Пойдем, я подвезу, — говорит Клим низким, немного хрипловатым голосом, кивая на свою машину, припаркованную через дорогу.

— Зачем? Ты же знаешь, мне совсем недалеко, — искренне удивляюсь я.

— Все равно, — повторяет он уже тверже, и в его тоне звучит что-то такое, что не оставляет пространства для споров.

Мы едем в полной тишине, думая каждый о своем.

Я смотрю в боковое окно, но не вижу ни огней города, ни силуэтов деревьев. Перед глазами то и дело мелькает лицо Клима в ту решающую секунду, фантомное тепло его крепких рук на моей талии и ощущение абсолютной безопасности рядом с ним.

А еще этот предательский трепет где-то глубоко внутри, от которого никак не получается избавиться.

Черт! Да что со мной не так?

Это же Клим! Не просто отец моего ученика, а тот, кто буквально ненавидит все, чем я живу.

И который понимает тебя так, как никто другой, — услужливо подсказывает мне память.

Машина останавливается у моего подъезда.

— Спасибо, — говорю я, не глядя на Клима, и хватаюсь за ручку двери.

— Всегда пожалуйста, — слышу в ответ.

— Пока, Ярик.

— До свидания, Олеся Викторовна.

Почти выбегаю из машины и, не оборачиваясь, скрываюсь в подъезде. Поднимаюсь на свой этаж, захожу в квартиру и прислоняюсь спиной к холодной двери, устало прикрывая глаза.

Я весь день старалась держаться отстраненно, быть просто тренером, профессионалом, которого Клим когда-то несправедливо оскорбил. Намеренно строила стены. Которые он разрушил так играючи просто.