Балерина для отца-одиночки (СИ) - Ро Вера - Страница 18

Не выдержав его пристального изучающего взгляда, зарываюсь носом в букет.

Боже… Робею перед ним словно девчонка!

Наконец Клим тоже опускает глаза, невольно цепляя ими мои пушистые тапочки и часть выглядывающей из-под пальто мягкой пижамы.

— Мы уже трижды были вместе в кафе, — напоминает он. — Почему четвертый раз вдруг будет неуместен? — с нарочным непониманием вскидывает он брови.

И я так благодарна ему в этот момент!

— Ну если так, — с облегчением усмехаюсь я.

— Как насчет завтра? — тут же предлагает Клим, не давая мне и шанса опомниться и передумать.

— Может быть лучше в пятницу? — немного подумав, выдвигаю я встречное предложение. — После осеннего бала?

— Идет, — быстро соглашается Клим и его губы растягиваются в довольной полуулыбке. — Заеду за тобой в семь.

— А Ярик? — спохватываюсь вдруг я.

— Ярик останется с нашей соседкой. Она приглядывает за ним после школы, — тепло улыбается он. — Не переживай, они отлично с ним ладят.

— Хорошо, — отвечаю я, а затем задаю еще один очень волнующий меня вопрос: — Клим, а на сам осенний бал ты придешь?

Клим мгновенно меняется в лице, серьезнея.

— Пока не могу сказать точно, смогу ли, — говорит он, не уточняя что именно сможет, отлучиться с работы или морально подготовиться к такому событию.

Киваю, давая понять, что принимаю его ответ. А сама внутренне ликую уже лишь оттого, что он не ответил категорическим отказом.

Прогресс на лицо!

Попрощавшись, поднимаюсь к себе. Оставляю цветы в раковине, набрав им перед этим немного воды, а сама отправляюсь на поиски вазы.

Раньше у меня был заставлен ими целый шкаф. Но с тех пор, как я покинула большую сцену, надобность держать их в таком количестве отпала сама собой, и я перевезла все к маме, оставив себе лишь парочку самых ходовых. Сейчас даже вспомнить не могу, когда пользовалась ими по назначению в последний раз. Наверное, после отчетного концерта моих звездочек, еще в начале лета.

Найдя наконец одну из ваз, наполняю ее водой и принимаюсь медитативно подрезать стебли, формируя новый букет. Получившуюся композицию ставлю на кухонный стол и какое-то время просто любуюсь ею, рассеяно улыбаясь.

Конечно же, мама не могла найти более неподходящего момента для того, чтобы напомнить о себе.

Порефлексировав пару мгновений над экраном с входящим вызовом, я смахиваю его вправо. Перезвоню ей утром.

Не хочу ничем омрачать этот вечер.

А утром мы с Таней приезжаем в студию пораньше, чтобы спокойно разместиться в нашей обновленной кладовке. За эту неделю мы уже успели перебрать наши многочисленные коробки и избавиться от всего лишнего.

Закончив раскладывать инвентарь и прочее сопутствующее по места, я удовлетворенно окидываю взглядом новые стеллажи.

— Вот уж не думала, что ты из тех, кого вдохновляет уборка, — не выдержав, комментирует Таня.

Во время нашего нехитрого занятия я то и дело ловила ее взгляд на себе. А причина до ужаса банальна и нелепа — у меня отличное настроение и улыбка то и дело сияет на моем лице.

— Просто радуюсь тому, что мы наконец можем вернуться в студию, — пожимаю я плечами. — Кстати, занятие уже через двадцать минут.

О том, что хотела перезвонить маме я вспоминаю уже ближе к обеду. Проверяю телефон, ожидая увидеть сотню пропущенных от нее. Но не вижу ни одного. Обиделась?

Нахмурившись, набираю ее номер и жду ответа. После шестого гудка меня перебрасывает на голосовую почту. И я набираю по новой. Но результат один.

Сердце делает тревожный кульбит. Это на нее совсем не похоже. Даже обидевшись, мама всегда берет трубку. Демонстративно молчит в ответ, но берет.

— Таня, мне нужно доехать до мамы. Подхватишь занятие у малышат, если я не успею вернуться?

— Конечно. Что-то случилось? — тут же беспокоится подруга.

Она в курсе наших взаимоотношений с мамой и знает, что просто так я бы не поехала к ней в свой обеденный перерыв.

— Надеюсь, что нет.

Но добравшись до маминой квартиры надежды на это совсем не остается. Даже не пытаясь достучаться, я открываю дверь своим ключом.

Квартира оказывается пуста. А в воздухе витает отчетливый запах лекарств.

Невидимый толчок в грудь выбивает весь воздух из легких.

Боже… Боже мой!

— Лесечка, это ты? — словно сквозь вату слышу у двери знакомый скрипучий голос любопытной пожилой соседки из квартиры напротив.

Хватаюсь за это, как за соломинку

— Д-да, я, — еле выдавливаю из себя, поворачиваясь к ней лицом. Если кто и должен знать, что случилось с мамой, то только она. — Нина Петровна, вы знаете, где моя мама?

Соседка замирает на пороге прихожей, удивленно вскинув брови.

— Так ее на скорой увезли. Еще вчера.

Глава 25

Клим.

Проигнорировав лифт, я поднимаюсь по лестнице на свой этаж. Денек на работе был не из легких, но меня все равно так и тянет бесконтрольно улыбаться. На душе как-то по-особенному тепло. Воспоминания о вчерашнем вечере то и дело всплывают в памяти сами собой, согревая и одновременно волнуя.

То, как Олеся удивилась, увидев меня с букетом. Ее смущение и нерешительность в ответ на мое приглашение. Она явно не была к такому готова.

Я и сам от себя не ожидал. Но увидев ее, понял, что мне это жизненно необходимо.

Пусть по началу во мне бурлил настоящий шторм из эмоций. Я был безумно благодарен ей за то, что она вовремя погасила мой гнев и привела в чувства. Но мое желание увидеть ее прямо здесь и сейчас, подарить цветы, чтобы вызвать улыбку, не было продиктовано одной лишь благодарностью. Совсем нет.

Все было гораздо, гораздо хуже.

И то, что я почувствовал, получив ее согласие, лишь еще больше убедило меня в этом.

Дверь в мою квартиру приоткрывается еще до того, как я успеваю достать ключ. На пороге стоит баба Рая, моя пожилая соседка, в своем неизменном клетчатом халате.

— Клим, ты уже пришел? А я вот домой забежать хотела, борщ вам сварила, а сметаны-то нет, — объясняет она. — Сейчас принесу. Постой тут.

— Спасибо вам огромное, — искренне благодарю я. — Вы настоящая фея.

— Да брось, — отмахивается она, но по глазам видно, что ей приятно. — Скажешь тоже.

Конечно, у нас есть договоренность, и баба Рая присматривает за Яриком не за просто так (хоть она и настаивала на обратном). Однако ей это совсем не мешает относится к нам как к родным и делать намного больше оговоренного.

Сбегав в свою квартиру, баба Рая вручает мне контейнер домашней сметаны.

— Не буду тогда уже заходить. Пойду к себе.

— Подождите, баба Рая, я хотел узнать, сможете ли вы остаться с Яриком в пятницу вечером?

Соседка неодобрительно качает головой.

— Не бережешь ты себя совсем.

— Это не по работе.

— О, если так, — тянет она, а уголки ее губ поползут вверх. — Конечно, посижу. Хоть до утра, — понимающе подмигивает баба Рая.

— Спасибо, — усмехаюсь я.

Проводив ее, я захожу домой. Снимаю с себя верхнюю одежду и обувь и иду к Ярику.

Сын сидит за столом в своей комнате, уткнувшись в учебник.

— Привет, сынок. Как дела?

— Привет, пап, — отзывается он. — Все хорошо.

— Как школа?

— Нормально.

— А танцы?

— Тоже, — вздыхает Ярик и, немного помедлив, добавляет: — Олеси Викторовны сегодня не было. Занятие вела Татьяна Валерьевна.

— Да? — сердце тревожно екает. — Почему?

— Не знаю, — пожимает он плечами. — Нам не сказали.

— Бывает, — киваю я, стараясь сохранять спокойный вид. — Наверное, какие-то дела.

— Угу, наверное, — как-то неуверенно соглашается Ярик.

Переживает за репетиции?

— Ужинать будем? Баба Рая передала нам сметану.

— Да, сейчас приду.

После ужина Ярик идет умываться и готовиться ко сну, а я сажусь в рабочее кресло. Но вместо того, чтобы заняться сверхурочно работой, как я это обычно делаю по вечерам, задумчиво кручу в руках телефон.

Клим: Олеся, добрый вечер. Ярик сказал, тебя не было сегодня на занятии. У тебя все в порядке?