Эволюция целителя (СИ) - Харченко Сергей - Страница 50

— Лёш, ты в норме? Опять бледный, — услышал я позади голос Насти.

— Да, нормально всё. Выдержу, — кивнул я.

— Тогда послушай ещё запись, — ассистентка вставила наушник в моё ухо, в котором раздались хрипы и стук сердца. Да нет, даже не стук, а барабанный бой. — Понял?

— Да, всё понял и всё услышал. Держи, — я вернул ей наушник и подошёл к кушетке.

— Вы будете меня резать? — всхлипнул Леонид Вещанский и закашлялся в платок.

— Леонид, послушайте, — обратился я к нему, стараясь говорить как можно спокойней. — Вы, главное, расслабьтесь. Никто вас резать не собирается. Я просто хочу посмотреть, и если надо будет — подлечить вас прямо здесь.

— А что будет входить в лечение? Акх-ха-кх-ха. Вы же не целитель, — выдавил Леонид, напряженно посматривая на мои руки.— Я хоть и не целитель, но очень хороший лекарь, — продолжал я выдерживать успокоительный тон голоса. — Просто закройте глаза, постарайтесь не нервничать. Представьте, что вы на море…

— Ненавижу море… — выдавил Леонид. — Я… кх-ха-кха!.. я плавать не умею.

— Самое приятное представьте, — произнёс я, коснувшись его руки.

Этому товарищу точно следует выдать побольше анестетика. Уж больно он дёрганый.

Я отправил ему импульс наркоза, и Леонид затих, но внезапно содрогнулся в кашле хохотнул и выплюнул из себя синие сгустки мокроты. Ярко-синие, и очень плотные. Они стекли по его щеке, падая на кушетку. И Настя быстро собрала их на влажную салфетку, которую тут же утилизировала в банку.

Да уж, это точно не пневмония. В данном мире такая болячка называется «вирусом Гаусса».

Я продолжал вытягивать из памяти Алексея всё что можно узнать про эту хренотень. И получилось. Не зря он учился в Академии.

Оказывается, переносчиками этого гадкого вируса зачастую бывают москиты, обитающие где-нибудь в Африке либо в южном Китае. Скорее всего пациент там побывал не так давно.

Ну а когда он попадает в организм, начинается инкубационый период вируса. От недели до двух он активно плодится в трахеях, потом забивает органы дыхания синими сгустками. Вот их только что и выплеснул наружу Леонид.

Летальный исход бывает лишь во время третьей острой стадии. Но, учитывая всю полученную информацию, у Леонида скорее всего первая, обратимая.

Я сформировал «Диагностический щуп», погрузил его в правый бок пациента и замер, концентрируясь, а затем замер и похолодел от не очень радужной картинки.

Синие нити оплели трахеи словно лианы. Они пульсировали при каждом вздохе, не давая сделать глубокий вдох. Внутри всё было забито синей субстанцией.

Я оказался прав, но лишь частично. Эта дрянь всё ещё полностью не успела впитаться в мышцы, сухожилия и хрящи что являлось бы второй стадией, почти необратимой. Ну а на третьей вирус Гаусса впитывался в кости, разрушая их, как и центральную нервную систему.

Сейчас внутри Леонида бушевала первая стадия, но в том то и дело, что она уже готова была перейти на вторую.

Карыч меня подпитал достаточно, чтобы я сплёл сеть «Нейтрализатора». Сияющий кокон стянул пациента, и тысячи нитей потянулись к синей дряни, расщепляя её, превращая в жидкую субстанцию, а затем и вовсе растворяя.

Весь процесс борьбы с вирусом продолжался не более десяти секунд, которые показались для меня вечностью. Под конец меня начало знобить, но затем отпустило сразу же, как только я убрал кокон и вернул внутрь себя остаточную энергию.

— Всё, — выдохнул я, забирая себе и бо́льшую часть «Анестетика». Какая-никакая, а всё же энергия, которая сейчас важна для меня.

Леонид протяжно вздохнул, затем вздохнул свободно. Лёгкие его уже были чистыми.

Он открыл глаза, затем огляделся, а потом понял, что может свободно дышать и ещё ни разу даже не кашлянул.

— Это чудо! — воскликнул он. — Вы просто сотворили чудо! Мне уже можно подниматься?

— Более того, вы можете быть свободны, — сообщил я ему, подмигивая замершей у стола Насте. Она была удивлена не меньше, чем Леонид. — Вот только рассчитаемся за очищающую процедуру.

— Конечно, разумеется, — довольно улыбнулся Леонид, поднявшись.

Но это было ещё не всё. После этого, чтобы восстановить иммунитет, следовало принимать на протяжении месяца витаминно-минеральный комплекс, и Настя выписала «Полигам-Д», который как раз содержал в себе всё, что необходимо.

— Вы меня с того света вытащили, — удивлённо посматривал на меня Леонид. — Вы сделали просто невероятное.

— Не совсем с того света, — хмыкнул я. — Но вы вовремя обратились к нам, Леонид. Через неделю-другую вам бы и целители не помогли.

— Так сколько с меня? — спросил Леонид, продолжая улыбаться как ребёнок, которому подарили железную дорогу. В его случае подарок был бесценным, я вернул его к прежней жизни.

Всё же это была операция. Комплексная, непростая. Захарыч бы тоже, скорее всего, с этой гадостью синей справился, но возился бы подольше.

Наркоз, опять же.

— Четыреста рублей с вас, — сообщил я Леониду, и он вытащил из кошелька четыре сотенных купюры, затем добавил ещё одну. — А это за комфорт. Я ведь боли боюсь до безумия, и операций всех этих. А тут вы просто сотворили чудо! Да-да, я ещё раз повторю. Вы сотворили чудо, и я ничуть не преувеличиваю.

— Ну если только самую малость. Кстати, приходите через месяц на повторный осмотр. Надо убедиться, что вируса больше нет, — дружелюбно улыбнулся я.

— Конечно, я поставлю в календарь напоминалку, — кивнул Геннадий, собираясь на выход.

— Кстати, а вы не были в ближайшее время в Африке? — задал я вопрос, когда пациент уже был в дверях.

— В Китай мотался, сделку там заключал, — печально вздохнул Леонид. — Вы хотите сказать, что там я и подцепил эту дрянь?

— Да, именно там вы скорее всего и заразились вирусом Гаусса, — кивнул я.

— Вот как, — растерянно улыбнулся он. — Вирус Гаусса. Меня предупреждали, что там такое может быть, но я не стал надевать москитку, понадеялся на свой организм.

— Всегда надо перестраховываться, — улыбнулась ему Настя. — Особенно в таких опасных местах.

Алексей, точнее его память, подсказал, насколько опасно было жить в южных провинциях Китая и в Африке. С приходом магии в этот мир, и некоторые существа изменились. А что уж говорить о новых инфекциях и вирусах.

К тому же в памяти всплылочень интересный факт, касаемый того же вируса Гаусса и прочей похожей гадости. Буквально пару десятилетий назад появились новые штаммы, и до сих пор они видоизменяются. Империя и государства, пострадавшие от заразы, усиленно штампуют магические вакцины. Но к ним новые штаммы особенно быстро адаптируются и видоизменяются.

А москиты — это всего лишь насекомые, переносчики. Как и летучие мыши, например. То есть вирус попадает исключительно через кровь.

Притом не прошла мимо и статейка одного полоумного учёного, на которую Алексей наткнулся в своё время. Некто Потапенко утверждал, что вирусы имеют ядро и даже используют живые организмы в своих целях, то есть попросту управляют ими, чтобы увеличить свою популяцию.

Но его закидали тапками другие учёные на одном из форумов, посвящённых борьбе с вирусами. Причём среди них был и тот самый Лисовский, с которым я имел честь познакомиться. Многие покрутили пальцем у виска, стараясь не обращать на вопли Потапенко о разумных вирусах. По мне так это тоже полный бред. Разумный вирус, ну да, как же. Тогда почему все ещё живы?

— Ещё раз огромнейшее спасибо, — Леонид улыбнулся в ответ, а мы с Настей проводили его в коридор и сразу же столкнулись нос к носу с улыбающимся Захарычем, который завёл нас в приёмную.

— А вот это видели⁈ — потряс лекарь перед нами тремя сотенными купюрами. — Пришлось бедолаге выправлять энергетические каналы и прочесть лекцию о циркадных ритмах. График у него, видите ли, сбит. А у вас что? Справились? Всё записали?

— Я ещё не успела записать, — призналась Настя. — Только отпустили второго пациента.

— Тогда рассказывайте. Кстати, сколько заработали? — любопытно взглянул он на меня. — Со всеми задачами справился, Алексей?